Арабский мир

На пути к выздоровлению

Доктор Абу-Эль Аиш с оставшимися в живых детьми. Фото: с личной страницы в Facebook Далал Абу-Эль Аиш

Доктор Абу-Эль Аиш с оставшимися в живых детьми. Фото: с личной страницы в Facebook Далал Абу-Эль Аиш

 

С того момента, как гости покинули наш дом, я испытываю душевное волнение, подобного которому не помню. Это не были обычные гости, и это не был обычный визит. Доктор Из А-Дин Абу-Эль Аиш и пятеро его детей гостили у нас на прошлой неделе, и с тех пор я не нахожу покоя. Различные моменты этого дня стоят у меня перед глазами и не дают мне вернуться к привычному жизненному распорядку.

КПП Эрез ранним жарким утром. Десятки родителей, держа на руках своих больных детей, обступают женщин-волонтеров из амуты «На пути к выздоровлению» в надежде, что их имена окажутся в списке счастливчиков, которые тронутся отсюда в бесплатную поездку на частном транспорте. После часа ожидания появляются доктор и пятеро его детей: Шаада, Рафа, Далаль, Мухаммед и Абдалла.

Я также волонтер в этой организации, занимаюсь добровольной подвозкой, и хорошо знаком с ситуацией родителей и детей, сидящих в машинах. Мы пытаемся пробить стену отчуждения и вражды. Трудно отделаться от мыслей о том, что происходит у них в голове, что они чувствуют по отношению ко мне, представителю народа, который выгнал их деда из его родной деревни и отправил в переполненный лагерь беженцев. Может быть, они думают, не мой ли сын тот солдат, который врывался в их дом или держал их часами на пропускном пункте.

Но в этот раз мои ощущения еще горше, потому что я знаю их историю – каждый израильтянин, у которого есть совесть, знает ее и никогда не забудет. Каждый помнит, что он испытал 16 января 2009 года, во время операции «Литой свинец», услышав практически в прямом эфире известие о гибели трех дочерей врача, доктора Абу-Эль Аиша, когда снаряд пробил стену их дома в Джабалии.

В последние годы их семья проживает в Канаде, и дети прекрасно говорят по-английски. Мне легко поддерживать с ними обычный разговор о месте, где они живут, об их школах: как будто они – дальние родственники, приехавшие из Канады на летние каникулы. Когда мы прибываем в Тель а-Шомер – навестить пострадавших в теракте в Дума, то прежде, чем пройти на отделение, доктор ведет нас в игровую комнату, расположенную при входе в детскую больницу, и показывает специальную табличку на стене, посвященную памяти его дочерей.

Дочери доктора Абу-Эль аиша в больнице Тель-Ашомер, рядом с мемориальной табличкой, посвященной памяти их погибших сестер.

Дочери доктора Абу-Эль Аиша в больнице Тель-Ашомер, рядом с мемориальной табличкой, посвященной памяти их погибших сестер.

На протяжении следующих нескольких часов я не прекращаю вглядываться в детей доктора, которые за четыре месяца потеряли мать и сестер. Я вспоминаю свои собственные чувства, потрясение и горе, поразившие нашу семью, когда моя мать умерла молодой, и думаю о том, что пережили эти дети, потерявшие любящую мать и трех старших сестер. Я вспоминаю своего отца, полностью сломленного в первые годы после утраты, – и думаю об Из А-Дине, который пытается залечить раны, восстановить свой полуразрушенный дом, поддержать обездоленных детей и самому выстоять в безмерном несчастье.

На глазах у толп журналистов, поджидающих посетителей у входа в больницу, доктор открывает вторую свою ипостась: убежденного борца за мир и согласие. Он говорит одним и тем же языком, прямым и ясным, с представителями СМИ и арабских, и западных стран. Из А-Дин говорит, уверенно и убежденно, о том, что у нас нет другого пути, кроме пути примирения и согласия. Заявляет без оговорок, что все мы – потенциальные жертвы и можем пострадать, сегодня или завтра, в результате конфликта. Говорит нам, что наш долг перед погибшими – не допустить новых страданий и обеспечить лучшее будущее нашим детям. И когда скептически настроенный журналист спрашивает, верит ли он действительно, что это возможно, он отвечает: единственная невозможная вещь – возвратить к жизни его дочерей, но он надеется, что когда его душа встретится с их душами, он сможет сказать им, что сделал все ради предотвращения новых жертв, что их смерть не была напрасной. Он говорит, что у него есть миссия, которой он будет верен до последнего дня.

Когда возникает ожидаемый вопрос о «партнере на другой стороне», Из А-Дин напоминает, что «нам даны два глаза, но мы пользуемся только одним». Он призывает нас заглянуть внутрь себя, а не только обвинять других. Я знаю, что то же самое он говорит на всех форумах и встречах с палестинцами. Потом он рассказывает мне, что покинул Газу с ощущением, что там возникает не существовавшее раньше стремление к переменам, к прекращению насилия, к поиску новых путей.

Вечером мы подъезжаем к палатке «Цом Эйтан» («Нерушимый пост») движения «Женщины за мир» — для этой встречи и приехал сюда доктор. Он очень взволнован тем фактом, что тысячи очень разных женщин, представляющих обе стороны конфликта, объединились в призыве к лидерам добиться политического урегулирования. Он выступает перед толпой, собравшейся рядом с резиденцией главы правительства, где эти женщины постилисьл, на тот момент,  27 дней, и продолжают голодать еще 23 дня, т.е. на протяжении того же срока, как операция «Цук Эйтан» («Нерушимая скала»). Из А-Дин с волнением говорит о том, что голос женщин чрезвычайно важен, что только женщины по-настоящему понимают цену конфликта, ибо они дают жизнь и призваны охранять жизнь. «Мужчины в конце концов прислушаются к вам», — уверенно предрекает он.

Голодающие и посетители в палатке "Нерушимый пост"

Голодающие и посетители в палатке «Нерушимый пост»

Его дети спокойны, вежливы и воспитанны, и я по-прежнему не могу разобрать, что я вижу в их глазах: печаль, ненависть, отчужденность или знак вопроса. Разделяют ли они стремление отца к миру – или в их сердцах гнев и желание отомстить? Шаада, получившая тяжелые ранения – поправилась ли она окончательно? 18-летний Мухаммед, сдержанный и тихий, — он мечтает о вступлении в ряды Хамаса или об учебе и карьере?

Сутки, прошедшие после того, как мы расстались в аэропорту Бен-Гурион, были для меня временем смятения, и только к концу их мои мысли стали проясняться. Из А-Дин позвонил из Канады, чтобы поблагодарить за гостеприимство. Под конец разговора он добавил, что его дети были взволнованы и тронуты. Выяснилось, что они впервые были в гостях в доме израильтян, и что они чувствовали себя здесь желанными гостями. Может быть, мы заронили семя надежды? Может быть, мы хоть немного утешили их, заставили хоть на минуту забыть ту ужасную травму, которую они носят в себе? Я все еще пытаюсь упорядочить свои мысли и найти среди них ниточку, которая ведет к надежде.

Оригинал публикации на сайте «Женщины за мир»

 

 

 

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x