Арабский мир

Война детей

Полицейские задержали 12-летнего террориста, Писгат Зеэв, Иерусалим. Интифада-2015 может зваться не только "ножевой интефадой", но и "интифадой детей". Фото: Oren Ziv, ActiveStills

Полицейские задержали 12-летнего террориста, Писгат Зеэв, Иерусалим. Интифада-2015 может зваться не только «ножевой интефадой», но и «интифадой детей». Фото: Oren Ziv, ActiveStills

Иногда я просыпаюсь в каком-то фантастическом романе. Хотя вполне допускаю, что просто не была к этому готова. Вот на видео две девчонки-школьницы, замотанные платками, бестолково мотаются у рынка в Иерусалиме, где-то оставляют школьные рюкзаки. И вдруг бросаются с ножницами в руках на проходящих мимо людей. Ну, вы видели.  Потом они уже на земле, и в них стреляют. Стреляют на поражение.

Война детей… Что это? Нападающим с ножницами палестинкам — 14 и 15. Умершей в госпитале израильской девушке 21… И погибшему еврею – 18 — на него напал 16- летний парень из арабской деревни…

Израиль вновь живет в этом кошмаре, который западные и российские СМИ называют  «уличными столкновениями» или «беспорядками». Но что-то новое безусловно появилось в этом «сезоне», отмечают даже старожилы. И это новое – активность шахидов-детей. Нет, эта тема далеко не нова и в мире, а уж ХАМАС известен тем, как бестрепетно подставляет детей, устанавливая свои ракетные базы вблизи от школ, складируя там же оружие. Камнеметателей-подростков, от оружия поражения которых мы не застрахованы на дорогах, тоже знают все. Но на этот раз дети массово идут в атаку. Они похожи на зомби, и идти на смерть им не страшно. Им весело.

Некоторые называют их «поколением Осло», другие вспоминают арабские мультфильмы с пчелкой-шахидкой, которыми их развлекали в детсадовском возрасте. Их не жалеют организаторы терактов, о них не думают, отправляя на дело, используя, как расходный материал.

Да, тема не нова. Детей-солдат использовали во все времена с не меньшей жестокостью И во время Второй мировой войны 14-летние немецкие школьники шли на фронт, вооруженные фауст-патронами, особенно тогда, когда солдаты Вермахта начали терпеть сокрушительное поражение. И с 1949 года об этом стали думать и говорить, а в 1995 году ООН и другие правительственные и неправительственные институты призвали к «запрещению любых форм привлечения к военной службе и участия в конфликтах детей моложе восемнадцати лет», что получило название позиции «Строго после 18 лет». Но дети продолжали воевать, и этот позор стал одной из самых страшных болезней Африки. Фотографы и сейчас снимают вооруженных до зубов подростков в Конго,, Уганде, Сомали , Судане и Эритрее.

По недавним исследованиям, половина всех воюющих в военных формированиях Конго – дети. В Уганде – 70%. Их похищают, заставляют воевать, убивают. В рядах сомалийских правительственных войск количество детей достигает 20 %. По данным ЮНИСЕФ, в ЦАР до сих пор в рядах вооруженных формирований воюют 10 тысяч детей. Один из командиров банд в Конго говорил об этом так: «Дети — хорошие бойцы, потому что они молоды и хотят показать себя. Они верят, что это какая-то игра, поэтому они так бесстрашны». А если еще добавить к этому наркотики и алкоголь, то бойцы из детей отличные. Не знающие сомнений, не рассуждающие, легко выполняющие приказ. И думающие, что «это – игра».

Что делать с этими детьми и как квалифицировать их деяния, а также деяния их вербовщиков, в мире, в общем, известно. Дети, которых принудили к совершению зверских преступлений, не должны нести ответственность в той же мере, что и взрослые. В соответствии с пунктом 2 (а) XXVI статьи 8 Римского статута Международного уголовного суда набор или вербовка детей в возрасте до пятнадцати лет в составе национальных вооруженных сил или их использование для активного участия в боевых действиях являются военным преступлением. Но что делать с самими детьми? Это сложная работа – реинтеграция их в общество. И само общество должно быть к этому готово.

Израильское общество, испытывающее сейчас на себе все кровавые последствия интифады, ожесточается на наших глазах. Еще недавно, главное было – обезвредить таких шахидов-тинейджеров, теперь в соответствии с новыми указаниями, в них стреляют на поражение.  И израильтяне, отчаявшись получить защиту, демонстрируют не только скорбь по невинным жертвам террора, но и кровожадные, как никогда, настроения по отношению к малолетним преступникам. Особенно бескомпромиссно выступают люди, «выбравшие некогда свободу», и приехавшие из бывшего СССР. « Убить гадов», «Воткнуть в сердце осиновый кол», «Хорошо, что не оставили в живых» — разносится по социальным сетям. Да, это крик боли, но вполне сравнимый с криками, которые звучат в арабском секторе интернета и СМИ. Так наш мир медленно, но верно теряет цивилизованные очертания, уподобляясь безнравственному и жестокому миру террора. Отказываясь задуматься о детях-врагах, мы убиваем что-то в себе – гуманизм, веру в торжество закона и справедливости. Да, слишком сложно думать о том, как привлечь к ответственности ребенка и его родителей и сделать из маленького зомби человека. Проще убить. Но невозможно оставаться при этом в рамках цивилизованного мира. И каждый раз, когда я читаю в соцсетях эти призывы убивать зомбированных подростков без всяких сантиментов, я задумываюсь о мере ответственности за слова. Этот человек действительно готов убить ребенка? Или готов послать своего сына сделать эту работу?

Однажды с группой журналистов я посещала арабскую школу в восточном районе Иерусалиме. Школа была построена Израилем. При этом все программы были разработаны в ПА (школы сами выбирают, по какой программе учить – израильской или палестинской), так что никто не знал, не занимаются ли на этих уроках подстрекательством. А девочки в хиджабах светло улыбались и рассказывали нам, как учатся домоводству, а в старших классах – ивриту. Но ни мэр Иерусалима, ни другие чиновники ничего более конкретного о программе сказать не могли.

Дело происходило тогда, когда Интернет уже заполнили подстрекательские ролики, а имамы в мечетях активно призывали к насилию. И если в семью так просто  со своей антитеррористической работой не влезешь, то в школу и в мечеть вполне можно. Но этого не было сделано!

Так с кем мы будем воевать? С детьми, которых надо изолировать, лечить,  в чьих головах запущен этот саморазрушительный и разрушительный механизм, заложенный вполне сознательно? Или все же займемся взрослыми-подстрекателями и вербовщиками? И потребуем от государства настоящей борьбы с террором?

Я знаю, какую бурю негодования вызывает у некоторых эта позиция, как трудно, и иногда невозможно, в борьбе с людоедом оставаться человеком. Вспомним Солженицына: «Волкодав – прав, людоед – нет». Как все этические нормы затмевает страх за близких, боль и ужас от недавних потерь. Но на мой взгляд, нет у нас другого пути. Воевать нужно с идеологией, искать пути решения конфликта, разбираться в корне проблемы, а не приветствовать убийство зомбированных детей. Тому, кто счастлив, наблюдая на видео, как в момент попытки теракта убивают школьницу-шахидку, хочется напомнить тот  самый стих из Притчей Соломоновых. «Не радуйся, когда упадет враг твой, и да не веселится сердце твое, когда он споткнется». Особенно, если в этом враге ты опознаешь ребенка.

На сцену выходит новое поколение убийц, за деяния которых надо судить взрослых. По обе стороны забора.

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x