Мир в доме

Инфантильность расизма

Особенно страдают от расизма эфиопы. Но и "русским" достатся порядочно. Фото: smcgee

Особенно страдают от расизма эфиопы. Но и «русским» достатся порядочно. Фото: smcgee

Расизм среди евреев — бредовая идея, не правда ли? И тем не менее, он присутствует. Особенно страдают, конечно, эфиопы. Но и «русским» достатся порядочно.

Почему-то израильтяне считают, что меня можно впечатлить, пробормотав мне в лицо: «Скажи, «кибенимат» и «билат» — это по-русски? Да? А научи меня ещё!»  И не понимают, почему я отказываюсь.

Ученик, видя, что я купила сэндвич в школьной закусочной, решает предупредить меня: «не ешь, его вонючая русская трогала своими руками». Я говорю — не обижай мою общину! Немая сцена. Потом бормочет : «Я думал, ты американка…»  А если бы и так? Тогда — можно?

Всё-таки мы — другие. У нас своя пресса, дети, читающие Пушкина, и представления о достойном поведении. Или — водка с криминалом?  А может — и то, и другое? Мы разные, и это держит израильтян настороже. Представления о «русских» — от классической картины маслом — «ребёнок со скрипочкой»  и до «исчадия ада, привезшие сюда всё самое худшее».

А может, мы  уже и не другие? Второе -третье поколение здесь часто даже не может назвать город, откуда приехали предки. Но я вижу, как им не дают забыть, что они — не такие. Не настоящие. «Исраэлиюта» нам не хватает, понимаете ли. И если мы об этом забудем, нам напомнят.  Может, сами израильтяне сначала определятся с тем, что же это такое? «Настоящим» от этого легче жить, наверное. Так приятно, наверное, почувствовать себя лучшим уже благодаря факту рождения от «нужных» родителей. Если больше гордиться нечем, гордятся размерами. Ну, а если уж это подкачало, а денежек на пластическую операцию нет, то давайте гордиться расой, происхождением.  Главное — назначить чужака, врага народа.  Это очень древний и очень примитивный рефлекс, ровесник самого человечества. Это мы, а это уже не мы. Давайте их съедим. Неужели ничего не изменилось?

Этноцентризм — вера в то, что собственная нация лучше и возвышеннее других — это некий рефлекс, способствовавший первичному делению человеческого общества на группы. Но как любой младенческий рефлекс, он неуместен во взрослом возрасте. Эта вера принималась как аксиома до того, как в 20 веке наука доказала нам через генетику и наследственность, что все мы люди. Да ну! Кто бы мог подумать? Антропологи и археологи изучили десятки цивилизаций, бодро веривших в то, что они — лучшие. И где они все сегодня?

На определённой стадии развития нации становятся перед выбором: отказ от младенческих рефлексов расизма и ксенофобии — или конец развития.  Отсюда  видно, что выбрала Россия, и отсюда предельно ясно,  что это — конец. Если не произойдёт чуда, конечно.

Чувство собственного неоспоримого превосходства заставляет переоценивать свои силы, и никакие гуси уже не смогли спасти Рим от презираемых варваров, да и мы чуть было не поплатились за головокружение от успехов 67 года в году 73. За презрение к врагу приходится платить. На неком континиуме расизм/ксенофобия -политкорректность/ полное принятие всего и всеми, необходимо ценить свою культуру, но и найти в себе мужество услышать чужака. Многие ненавидят Ханин Зуаби (и даже называют её крокодилом. «Ханин» созвучно слову «танин» — крокодил.) А зря. Она у нас есть, чтобы кое-чему нас научить. Это наш местный арабский Жириновский, шут гороховый, экспонат музейный, которого все обходят десятой дорогой, но внимательно прислушиваются, потому что это — голос  толпы. Общественное мнение — в данном случае арабское — в некоем выпаренном виде.  Концентрат на сцене. Слушайте-слушайте, и смотрите на свой «исраэлиют» в кривом зеркале. Карикатура расистская, живая и кусачая.  Продолжите кормить ксенофобию — будете иметь вот таких вот зубастых в товарных количествах.

Можно поругать школу, это совершенно бесплатно и приносит чувство глубокого морального сползания в некую грязную яму. Обращения детей друг к другу — «грязный курд» или «тупой марокканец» — к этому привыкнуть невозможно. Но учителя действительно пытаются научить неким манерам и правилам поведения в обществе, и непонятно, почему это не работает. Факт — у нас могут прирезать за акцент или цвет кожи.  Возможно, вложенная в детстве программа пересиливает школьные усилия? Или тотальная безнаказанность поощряет всё дикое, что есть в человеке? Почему примитивный рефлекс ксенофобии настолько силён внутри одного народа?

А может, потому, что мы и не видим себя в качестве одного народа. Может, мы вспомним об этом, прячась в бомбоубежище вместе с евреями всех цветов и оттенков (да и с неевреями). Уж не поэтому ли нас обстреливают? Чтоб не забывали? Чтобы увидели друг друга вблизи?

Может, перед праздниками раскаяния и прощения, напомним детям, и самим себе, что надо прежде всего быть людьми.  Уважать тех, кто от нас отличается. Гордиться тем, над чем работал, а не цветом кожи. Да, мы дали миру много чего и кого. Да, Израилю есть чем гордиться. Но всё это теряет всякий смысл, если мы не будем одним народом. Давайте не дичать. Шана това!

 

 

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x