Арабский мир

Как бороться с зомби

Фото: Ezz Zanoun, Activestills

Фото: Ezz Zanoun, Activestills

В очередной раз Израиль захватила волна терроризма. Выглядит это ужасно. Утренний город, кто-то торопится на работу, кто-то на учебу, народ толпится на остановке и тут в остановку въезжает террорист на фирменном автомобиле компании, в которой он работал, убивает несколько человек и потом выскакивает из машины с топором и пытается убить еще несколько. То, что люди способны убивать друг друга, не секрет. Человечество знает много войн, да вся история человечества – это история побед и поражений. Неприятно, но понятно, что люди гибнут, когда идет война, бывают отчаявшиеся самоубийцы одиночки, совершающие суицид общественно опасным способом. Но вот так – семейный человек на фирменном автомобиле компании, ехавший по служебным делам вдруг резко меняет свои планы и совершает теракт. Или это давно кем-то запрограммированный зомби, которого кто-то именно сегодня активировал, а до этого он жил обычной мирной жизнью среди нас? Если так, то сколько среди нас живет человек-зомби, которых можно внезапно активизировать для развязывания очередной интифады? Из этого вытекает два очень важных вопроса: 1) кто эти зомби, откуда они берутся, ну и где хранятся до часа Х, 2) кто управляет этой армией террористов-смертников и каким образом их активирует.

Начнем с самого первого – человек генетически способен на убийство. Это ворон ворону глаз не выколет, а человеческая история – это история войн, побед и поражений. Так что не нужно иллюзий по этому поводу. Обычные дети из благополучных семей попадают в армию и через полгода уже способны убивать врага. Психологически это все достаточно просто. Человеческий мозг мыслит категориями. Есть категория друг – его убивать нельзя, есть категория враг – его можно, но незаконно. А если враг и война – то и можно и нужно. Мыслить такими категориями ребенок учится с детства.

Пока мы торопимся на работу, идем в школу, любим, ругаемся, считаем сколько осталось денег до получки, кто-то живет в состоянии войны. Он  видит врагов, видит опасность, регулярно смотрит новости «о боевых потерях» своих друзей-однополчан и в любой момент готов совершить свой подвиг Александра Матросова — броситься на амбразуру, чтобы спасти своих боевых товарищей, или, как камикадзе, направить свой самолет в полет в одну сторону, ну или как привычный нам арабский террорист-смертник.

Суицид, совершенный опасным для общества способом – это не только болезнь Израиля. Очень много случаев можно наблюдать в Америке, то в школе перестрелка, то очередной Марвин Химейер обошьет свой трактор броней и попытается разобраться с обидчиками. Психология много изучала данный феномен и считается, что данные действия часто совершаются в реактивном состоянии психики, реактивная, клиническая фаза депрессии. Человек до этого длительное время страдал, или пережил серьезную травму, и в итоге не смог найти выхода из ситуации, депрессия усиливалась и вошла в реактивную фазу. Теперь его мир, его интересы сузились, и часто его мир начинает крутиться вокруг одной идеи, которая потом легко может перерасти в сверхидею, ради которой ни своей жизни, ни своих детей, ни тем более обычных прохожих не жалко.

Самое страшное, что практически любого человека можно довести до такого состояния. Тяготами, недосыпаниями, чрезмерной физической нагрузкой достигается состояние близкое к этому, и психика человека становится пластичной. Для армии важно сломать личность, сделать из человека винтик в системе – универсального солдата, который не будет задумываться над приказом, а исполнять. Это часто используют в учебных частях как минимум в российской армии. Кому интересен путь прохождения от интеллигентного образованного человека до «существа», способного на каннибализм и готового выполнить абсолютно любой приказ – почитайте книгу Виктора Франкла «Психология в концлагере».

Получается, что по разнообразным жизненным обстоятельствам некоторая, — обычно мизерная в сытые мирные годы, — часть общества впадает в глубокую реактивную депрессию и готова на что угодно, вплоть до того, чтобы выйти из дома и начать убивать всех подряд кухонным ножом. Но данная фаза депрессии продолжается один-два месяца, редко доходит до года двух. Где можно набрать смертников? Нужно просто быть рядом с местами, куда могут прийти люди в состоянии полного отчаяния. Это, наверное, религиозные заведения, старейшины в общинах, молодежные банды, да и просто влиятельные и сильные люди в диаспоре, у которых можно поискать помощи. Дальше вопрос – как «хранить» этих будущих солдат-суицидников? Если ничего не делать, то, как известно, время лечит, и через два три месяца травма затрется в памяти, заслонится ворохом бытовых дел и забот и уже не до суперидеи будет. Голова будет занята мыслью где купить муки подешевле? Праздники скоро, много будет туристов, следовательно, больше продам лепешек. Психика человека в отчаянии, попавшего в глубокую депрессию, пластична, он сломлен, следовательно, легко восприимчив к новой идеологии. Получается, что нужно иметь сеть центров, которые помогали бы будущим смертникам удерживать и укреплять свою сверхидею. Это и ответ на вопрос – где хранить. Вместо холодильника тут идеологические центры, которые не только хранят, но и развивают параноидальную суперидею.

Ну и подходим ко второму вопросу – как активировать? В любом случае это должны быть какие-то информационные коммуникации, т.е. это будут слова. Вопрос только в том – эти слова будут широковещательными не персонифицированными (пропаганда, реклама, информация) или конкретными – приказ.

Я долго изучал пропаганду, рекламу, убеждения и прочие вещи, которые относятся к убеждению и изменению нашего мнения. Очень большая проблема в том, что от слов до действий огромная пропасть. На слова пропаганды человек реагируют словами поддержки. Вся мощь российской пропаганды сейчас привела к тому, что на словах президента поддерживают 86% при этом волонтерами на войну на Украину, теперь и в Сирию, никто не идет, да что там на войну – на митинг поддержки власти народ собирают за деньги. Максимальное действие, которое готов выполнить среднестатистический россиянин поддерживающий власть, — это чокнуться стопкой водки и произнести тост «за Путина, за [НовоРоссию, НовоСирию и т.д.]». Пропагандой можно добиться эффекта, если она очень точно будет подстраиваться под наши автоматические шаблоны, под наши глубинные убеждения, под то, за что обычно отвечает не логика, а подсознание. Если забить глубоко в подсознание сверхидеию о том, что враги кругом, то, наверное, просто информации о том, что интифада началась, будет достаточно для активизации уже перегретых ожиданием шахидов.

Но это все очень и очень ненадежно. Это не может быть стратегией. Ядро солдат–смертников должно получить приказ, а там уже и «армия зомби» подтянется и поможет посеять страх и панику. Структура приказов другая. Сущность приказа – это страх. Наказание за невыполнение приказа в разы страшнее, чем сам приказ. Во время Великой Отечественной Войны очень часто использовались заград-отряды, которые не давали войскам отступать и штрафные батальоны – фактически те же армии смертников. Это было страшнее чем погибнуть в бою, плюс социальное осуждение и страх прославиться трусом и т.д.

А что может быть настолько страшно для молодого шахида, который пошел на теракт? Его собственная жизнь – думаю, что нет, она не имеет ценности. Он давно мечтает с ней расстаться. Семья? Да, скорее всего ее нет или его это не сильно заботит. Что еще? Думаю, что самое страшное для него – невыполнение приказа для него будет караться жизнью, которая для него и так невыносима, а станет еще хуже. А тут, как нарочно, израильские власти решили активно применять тактику убийства террориста на месте совершения преступления. Вот именно поэтому они пошли в атаки с ножами да машинами, так как практически гарантированно это давало им избавление от того, что их так мучало последние месяцы или годы – от их собственной жизни.

Если диагноз поставлен правильно – то с лечением легче.

Начнем с того, что нужно снизить количество потенциальных «зомби». Как мы выяснили ранее, в состояние депрессии их загоняет неустроенность, бесперспективность и бесцельность жизни, травма, а это часто смерть близкого (может и погибшего как шахид), разрушение дома (как ответная мера властей) и т.д. Чем сильнее «зажимать и выдавливать», лишать рабочих виз, разрушать дома, тем больше будет появляться новобранцев в этой «армии зомби». Так или иначе, нужна интеграция в общество. Тут уж, уважаемые политики, принимайте решение: или интеграция, если мы живем вместе, или изоляция и тогда пусть уж как-то сами решают свои вопросы и друг друга взрывают.

Следующий момент – это «хранение». Даже острая реактивная депрессия, когда человека буквально вынули из петли, легко купируется трех-шести месячным курсом антидепрессантов в комбинации с транквилизаторами. Да, если основная причина, по которой человек впал в такое реактивное состояние, не решены, то возможен рецидив. Не хотим рецидивов – смотрим предыдущий параграф. Следовательно, нужно развивать социально-психологические службы помощи в «депрессивных» районах и делать так, чтобы мы были первой инстанцией, куда обратится человек в состоянии отчаяния. Многие из палестинцев контактируют с Битуах Леуми, получали пособия по безработице, социальному минимуму и т.д. Можно же параллельно с финансовой поддержкой наладить социально-психологическую?

Ну и остается последний вопрос – это уменьшение воздействия пропаганды и работать с теми, кто может отдать этот последний приказ смертнику. С приказом немного проще – это прямая коммуникация и с ней можно разобраться по законам военной науки. Взять шахида, допросить, сравнить с данными разведки и т.д.

А с пропагандой все сложнее. Если эта супер-идея вбилась глубоко в голову, то спусковым крючком может стать просто информация о теракте «началось». Не нужно муссировать имена террористов, не нужно делать их героями. Также не нужно муссировать сами атаки. Это усиливает страх и панику – что и было целью атак и является спусковым крючком для следующих смертников «наконец-то началось». Если для смертника  самоубийство это цель, то зачем его прилюдно казнить, если он остался жив после нападения. Для него самое страшное – это жизнь. Его мемуары после того, как отпустит депрессия и паранойя – бесценны по силе воздействия для новых потенциальных смертников.

Ну и в завершение — ложка дегтя. В России после серии терактов была смена тактики с войны в Чечне на «задабривание». Вместо снарядов – летели доллары на вес снарядов, если не больше. Все это привело к небольшому снижению уровня терроризма, но привело к напряженности в обществе, которое провоцировали обезумевшие от денег и вседозволенности бывшие чеченские боевики. Нужно именно интегрировать людей в общество, а это сложно, долго и очень трудоемко. Простое «задаривание» приведет к еще большим проблемам, так как выработает стандартную модель поведения испорченного ребенка. Ребенок закатывает классическую истерику в супермаркете и традиционно получает все, что хотел, лишь бы не орал. Стратегия – вот тебе деньги, лишь бы не было войны – проигрышная, как минимум на примере России.

 

Оригинал публикации

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x