Экономика

Прикинуться ветошью перед шквалом безумия

фото Г.Франковича

Андрей Харазов

Позапрошлым летом, когда на проспекте имени миллиардера Ротшильда разбили палатки «социальные туристы», решившие провести лето за увлекательным занятием – своеобразным урбанистическим Вудстоком, изрядная часть населения оказалась сбита с толку. Вроде и протест, а вроде и какой-то интеллигентский перформанс, эдакий студенческий междусобойчик при поддержке респектабельных родителей, в который обычным работягам с их финансовыми проблемами было не сунуться – как-то некомфортно. Поскольку молодёжь играла, цели для протеста тоже выбирались игровые, символические. «Коттедж» — отнюдь не самый необходимый в жизни продукт. Те, кто не может себе позволить зернистый творожок, просто его не покупает, тратя эти деньги, например, на десяток яиц или пару килограммов картошки. Но израильские комсомольцы искали объекты протеста под фонарём – бойкотировали то, что на поверхности, а не то, что действительно ложится на плечи трудового (и разумеется нетрудового) народа тяжким бременем.

В Тель-Авиве протест шёл весело, с огоньком, а филиалы главного палаточного лагеря, появившиеся в провинции, прозябали на полях общественного диалога, где-то в сносках летописи протеста, ведь ехать туда было далеко, люди там сидели не весёлые, а злые и уставшие, и проблемы у них были заведомо нерешаемые. А когда у студентов кончились каникулы и они съехали с Ротшильда, остальные палаточные городки тут же снесла полиция – без шума, телекамер и прожекторов.

Однако это не было концом социального протеста, это не было даже его началом. Правда, первые «ласточки» появились уже тогда. Самосожжение Сильмана. Драки с полицией и попытки толпы протестующих прорваться на конференции, где выступали политики. Сильмана сочли рехнувшимся лузером, с драчунами разобрался ОМОН, на них завели уголовные дела, драки прекратились.

Меж тем жизнь шла своим чередом – цены на продукты и жильё по-прежнему росли, чего не скажешь о зарплатах. Всё меньше налогов собирало государство, всё больше денег оно тратило на зарплаты и на помощь малоимущим. За истекшие три-четыре года народ подъел жировые накопления, которые оставались на чёрный день. Государство тоже, денег на «социалку» не осталось. Над нами вплотную нависло цунами, которое пару лет назад захлестнуло Европу.

Сейчас мы оказались на пороге нового, на этот раз неиллюзорного, социального протеста. Вот только среди нынешних фрондёров не будет хиппующих студентиков с портретами Маркса и Че Гевары на футболках, дружною толпой тусующихся в центре Тель-Авива. Это будет поток безумия, шквал диких поступков осатаневших от безысходности людей. Людей, которым нужен только тригер для того, чтобы изрядно съехавшую за последние годы крышу снесло окончательно.

Самоликвидировавшийся Сильман был не в себе. Возможно. Однако поток насилия растёт. Разборки между родственниками перетекают в кровавые драмы. Брат восстаёт на брата, муж на жену, сын на мать. И всё из-за денег. Мужик, отчаявшись из-за безденежья, говорит, что убьёт себя и жену с детьми. Жена набирает в телефоне всем известный номер, и мужика отвозят в казённый дом. Но сколько его там продержат и за что? Даже если суд запретит ему приближаться к жене и к детям, вряд ли этот запрет удержит отчаявшегося человека от отчаянного поступка, если тригер уже сработал.

На прошлой неделе, когда очередной беэр-шевский дядя со съехавшей от ненависти крышей застрелил четырёх человек в «Апоалиме», пресса в очередной раз завела панический крик на тему охранников и табельного оружия. Журналистов, требующих, чтобы местные вохровцы сдавали стволы при уходе с работы, абсолютно не интересует возникающий парадокс: человек вечером должен сдавать пистолет из-за того, что его считают потенциальным убийцей своей жены, детей, не в меру шумного соседа или наглого приставалы, однако днём тот же самый потенциальный убийца, вооружённый пистолетом, охраняет школьников или посетителей торгового центра. Где логика?

Конечно, если у человека под рукой в минуту злости окажется пистолет, оружие может и выстрелить. Однако стремление переложить вину на пистолет только уводит общество в сторону от истинных проблем. Потому что при таком порядке вещей вскоре придётся запрещать кухонные ножи и молотки, а затем всех потенциальных убийц заставят носить боксёрские перчатки, чтобы в случае чего смягчить удар кулака по челюсти потенциальной жертвы.


Так или иначе, мер предосторожности на всех безумцев не хватит, а безумцев этих в ближайшее время будет становиться всё больше. Резкий диссонанс между тем, что люди считают для себя приемлемым уровнем жизни, и положением, в которое они скатываются из-за безденежья, вызывает сдвиги на психическом уровне. Прошлое правительство нанимало для спасения общества профессора-экономиста. Нынешнему следует нанимать доктора-психиатра. Пока человека не доводят до ручки, он не слишком замечает многочисленные нарушения собственных прав и свобод, которые плодит административная система во имя общего порядка и экономической стабильности. Однако когда со всех сторон сыплются удары, человек начинает уделять усиленное внимание мелким несправедливостям. Он начинает задумываться о том, почему поставить машину у тротуара стоит денег. И почему в случае неуплаты этого несправедливого побора ему присылают штраф в десятикратном размере, а в случае промедления с уплатой штрафа приходится платить уже сотни шекелей под угрозой ареста счёта. В его глазах это уже не просто несправедливость, а трижды несправедливость, откровенное насилие со стороны муниципалитета. Человек начинает всё настойчивей задумываться о мести тому, кого считает непосредственным виновником. Как правило, это инспектор, вешающий штрафы.


Человек начинает задумываться о том, почему за взятые в банке 400 тысяч шекелей ипотеки он возвращает 800 тысяч, если не больше. И почему за просроченный платёж он вместо сочувствия и отсрочки получает письмо с угрозами от адвоката, причём за это письмо его же самого вынуждают платить 300 шекелей, без всякого обоснования данной конкретной суммы, а потом ещё и возвращать просроченный платёж с кучей разорительных накруток. Он затаивает ненависть на банк, персонифицируя её и проецируя на конкретных служащих. Он видит, что система принципиально беспощадна и действует она исходя исключительно из собственной выгоды, а поэтому жалости не заслуживает ни один её винтик, кто выбрал такую подлую работу – сам виноват.

Если мужчина остался без работы, и жена решает, что самое время  уйти от неудачника вместе с ребёнком и воспользоваться судебной системой для того, чтобы выкачивать из него алименты, а заодно проживать в совместно приобретённой квартире в то время как он переедет на съёмную, мужчина, припёртый к стенке, зацикливается на ненависти к жене, к тёще, к судьям и адвокатам.

Ненависть накапливается медленно, но верно, мировосприятие меняется, сентиментальный тюфяк превращается в ковбоя-одиночку, на которого ополчился весь мир.

 Самое смешное, что это правда – элементарные законы о свободе личности и частной собственности не соблюдаются практически нигде, государства беспардонно вмешиваются в личную жизнь граждан и произвольно запускают руку в их кошелёк. Это и есть одна из главных причин нынешнего кризиса, которую коллективное сознание старательно из себя вытесняет. Часто приходится слышать наивных людей, которые говорят: «Вот кризис пройдёт, экономика наладится…» Кризис, граждане, не пройдёт. Потому что это не кризис – это очередной этап мирового переустройства, обнуление и обвал кучи искусственных надстроек, под которыми давно исчез из виду здравый смысл. На инерции экономического благополучия можно продержаться несколько десятилетий. Но  западный мир, включая и Израиль, давно перепутал инерцию с работой двигателя и упорно продолжал выжимать педаль газа, не замечая, что бензин в баке иссяк. А когда машина стала останавливаться, это объясняли чем угодно, только не идиотизмом водителя.

Производство уже не вернется. Для того чтобы оно вернулось, надо полностью отменить государственное регулирование и дать бизнесу полную свободу действий, а потребителю – полную свободу выбора со всеми сопутствующими рисками. Например, с риском отравиться дешёвыми пирожками или палёной водкой. При нынешнем образе мысли израильских политиков и общественных деятелей это невозможно. Однако без полного обнуления существующих норм и ограничений все разговоры о конкуренции и дешевизне продуктов питания останутся разговорами.

Для того, чтобы производство вернулось, надо резко уменьшить налоги, а заодно отменить минимальную зарплату или как минимум поделить её на два. Да, это жестоко, это брутально. Но иначе работы не будет вообще. Ни текстильных фабрик, ни сборочных конвейеров, а вслед за ними и смежных отраслей. Да и хвалёный израильский хайтек лет через десять скопытится – китайцы с индийцами освоят все наши технологии. А все безработные, которым негде трудиться из-за того, что в Израиле существует понятие минимальной зарплаты, будут сидеть на шее у государства, получая прожиточный минимум, который будут с кровью выдирать в виде налогов у тех немногих, кто зарабатывает хоть какие-то деньги. И когда в шприце социальной помощи будет иссякать доза, очередная волна безумия и насилия начнёт захлёстывать общество, уже не способное откупиться от взбесившегося плебса. Это и будет подлинный социальный протест.

Яма, в которую катится западный мир, увлекая за собой и Израиль, прекрасно видна. Не замечает её только тот, кто упорно смотрит вверх, не желая взглянуть под ноги. Рецепты от кризиса есть, но они беспощадны и жестоки, как сама жизнь. Поэтому об этих рецептах «не пишут газеты, и про них молчит телеграф». Шансов на их реализацию на нынешнем этапе демократического правления нет. Единственное, что нас ждёт – бесконечная пафосная говорильня о близкой победе над кризисом во время неуклонной дороги вниз.

Что же делать среднестатистическому индивидууму в такой ситуации? То же, что делает моряк при надвигающемся шторме. Найти тихую гавань, прикинуться ветошью и не отсвечивать. Если есть стабильная работа – сидеть на ней тише воды и ниже травы. Съехаться с родственниками – вместе гораздо легче выжить материально. Хорошенько проверить на прочность и на вшивость собственную семью. Упаси господь, не залезать в долги, не набирать ссуд. В общем, зашпаклевать все щели, бросить якорь и пережидать шторм. А там, глядишь, появятся китайцы и бросят спасательный канат.

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x