Конфликт

Скажи мне, кто твой враг…

Фото: Zoriah

Фото: Zoriah

В это, вероятно, трудно поверить, читая мои теперешние статьи, но я тоже когда-то был правым, даже радикально правым. Я был приверженцем идеи «Великого Израиля» в его «исконных» границах – от Нила до Эфрата, и свято верил в религиозно-сионистскую мифологию, отсчитывающую родословную еврейского народа от царей Соломона и Давида. Я был убежден, что человек обретает ценность только в служении высшей цели, и эта цель – благо и процветание общности, к которой он принадлежит. И, как напрямую следует из подобных воззрений, я превозносил военную доблесть, и вслед за апологетом фашизма Юлиусом Эволой, считал, что война есть ультимативное средство духовного преображения. Благодаря тогдашнему опыту «включенного наблюдения», говоря антропологическим языком, я сегодня понимаю, в чем заключается притягательная сила фашистского мировоззрения, и насколько непросто этой силе противостоять.

Но речь в данной статье пойдет не о произошедшей со мной мировоззренческой метаморфозе и обстоятельствах, которые к ней привели. Речь здесь пойдет о незыблемом для меня даже в ту пору принципе, который во многом послужил мостом или, вернее, трамплином к моим теперешним взглядам – о принципе уважения к врагу. Этот принцип испокон веков являлся неотъемлемой частью воинского кодекса чести. А между тем, для абсолютного большинства израильтян он совершенно неприемлем. С точки зрения правых это означает оправдание действий противной стороны, а значит – равносильно предательству. Что же касается левых, то они, как правило, исходят из идеалистической парадигмы, согласно которой война – это ужасающее недоразумение, которое будет устранено, стоит лишь воюющим сторонам прийти к обоюдному пониманию. А так как в их представлении уважение – это шаг к пониманию другого, оно никак не может сочетаться с непримиримой враждой. Когда я пытался втолковать окружающим, что уважение к врагам – это залог уважения к самим себе, то реакцией было либо возмущение, либо недоумение. В первом случае мне говорили: «Но ведь они же нелюди и грязные убийцы, прикрывающиеся собственными детьми, и именно поэтому мы и воюем с ними!» Во втором же случае люди никак не могли понять, почему бы не попытаться заключить мир с тем, кого уважаешь.

Впрочем, попадались и исключения. Среди моих тогдашних собратьев по идеологии были и такие, которые прекрасно понимали, что значит уважать заклятого врага, в борьбе с которым возможен лишь один исход – смерть одной из сторон. Помню, как один мой друг и соратник – боец одной из элитных боевых частей израильской армии – восторженно рассказывал о похождениях палестинского террориста, назовем его условно Саид. Саид, отличавшийся безудержной смелостью и дьявольской изобретательностью, умудрялся едва ли не в одиночку совершать дерзкие теракты и раз за разом ускользать невредимым из расставляемых израильской армией ловушек. Когда его наконец-то убили, этот мой друг, участвовавший в операции по его уничтожению, написал эпитафию в его честь. Зная автора этой эпитафии, могу предположить, что вдохновлялся он, как и я в тот период, чтением «певца войны» Эрнста Юнгера, для которого уважение к врагу проявляется не в готовности заключить с ним мир, а, наоборот, в решимости биться с ним насмерть. А потому арабу-палестинцу, проповедовавшему «общечеловеческие» ценности, он как-то заявил: «Таких как ты, забывших, где их дом, я презираю. Но есть среди вас и другие, достойные уважения, готовые сражаться за свой народ и свою веру. Одолев их, я воздам им все почести, полагающиеся поверженному врагу. А об тебя даже не стану марать руки».

Сегодня, как «общечеловек» и «безродный космополит», я мог бы ответить на это встречной отповедью, хорошо понимая логику, стоящую за словами оппонента. Однако в задачи данной статьи это не входит. Здесь я лишь хочу подчеркнуть: если исходить из тех предпосылок, из которых исходят израильские правые, то только такая позиция была бы лишена лицемерия. Если вы настаиваете на том, что идет война и, тем более, «война цивилизаций», то относитесь к противной стороне именно как к врагам, то есть, с уважением, прямо пропорциональным их решимости стоять до последнего. Ваше отношение к тем, кто противостоит вам в бою, характеризует вас и только вас, вне зависимости от того, соблюдает ли враг по отношению к вам те же самые принципы. Люди сознавали это в гораздо большей степени в те «темные» века, когда не существовало международного гуманитарного права и единственное, что регулировало взаимоотношения между людьми и, прежде всего, методы и средства ведения войны, это понятия чести. Яркий пример тому – осада замка Керак Салах ад-Дином. Этот замок был оплотом его заклятого врага Рено де Шатильона. Во время осады пасынок и наследник Рено де Шатильона праздновал свою свадьбу, и Салах ад-Дин распорядился прекратить бомбардировку замка, дабы не нарушать покой молодоженов, а также послал им свадебные дары. Разумеется, делал он это не из гуманистических соображений, и если бы замок был взят, его обитателей, включая и новобрачных, постигла бы печальная участь. Более того, сам Рено де Шатильон олицетворял собой принцип полного неуважения к врагу, постоянно нарушая перемирие между христианами и сарацинами, что являлось в ту пору, скорее, исключением из правила. Но это не заставило Салах ад-Дина отплатить ему той же монетой.

Впрочем, зачем далеко ходить за примерами. Неоднократно сталкивался с тем, что израильские русскоязычные правые в оправдание призывов стереть Газу с лица земли приводят пропагандистский лозунг «убей немца!» времен Второй мировой войны. Нельзя, мол, иначе с подобными «людоедами», что с нацистами, что с хамасовцами. В этом весьма неоднозначном в историческом плане лозунге важен не столько императив «убей!», сколько дегуманизирующий подтекст, рассматривающий объект убийства как «нелюдя». Но мало кто знает, что есть множество примеров уважительного отношения советских и немецких солдат и офицеров друг к другу, наряду с готовностью сражаться до конца. Вот лишь два таких примера с обеих сторон. Генерал Штеммерманн, отклонивший ультиматум о сдаче немецких войск в Корсуньском котле и погибший вместе со своими солдатами, был похоронен со всеми почестями в отдельной могиле по распоряжению маршала Конева. И столь же почтительного отношения со стороны немцев удостоился генерал-лейтенант Ефремов, который застрелился, чтобы не попасть в плен. Говорят, что на его похоронах в деревне Слободка один из немецких генералов сказал своим солдатам: «Сражайтесь за Германию так, как сражался Ефремов за Россию».

Однако уважение к врагу возможно лишь при наличии четырех предпосылок: нужно знать с кем мы воюем, ради чего воюем, быть полностью уверенными в том, что война отвечает интересам, верованиям или убеждениям именно той общности, к которой мы принадлежим, а главное – война должна вестись на равных. В отсутствие этих предпосылок противная сторона стигматизируется и демонизируется, и вместо врагов, воюющих, как и мы, за свою правду, свою веру и свою землю, перед нами предстают «террористы», «нелюди» и «грязные убийцы». И предстают, как правило, в качестве обезличенных мишеней, благо современные технологии позволяют убивать на расстоянии. Война может быть тысячу раз оправдана. Но уничижительное отношение к противнику говорит лишь об одном: либо, как сказал один английский офицер, наблюдая за отстрелом израильтян под Латруном, «это не война, а бойня», либо в рядах тех, кто относится к врагам подобным образом, царит неуверенность, разлад и непонимание того, ради чего эта война ведется. Либо и то, и другое вместе. В истории Вьетнамской войны, к примеру, нам вряд ли удастся отыскать случаи, подобные вышеописанным. Лучше всего ее характеризуют показания лейтенанта Келли, обвинявшегося в уничтожении десятков мирных жителей: «Лично я не испытывал никаких угрызений совести из-за того, что убил тех людей в Ми Лаи. Я ведь убивал не ради удовольствия. Не мог я убивать просто так. Мы были там, чтобы уничтожить идеологию, носителями которой они являлись». Не напоминает ли это нынешнюю войну с «исламским терроризмом», в рамках которой все, кто отождествляется с этим понятием, – будь то партийный функционер, верный присяге солдат, религиозный фанатик, пламенный революционер, отчаявшийся рабочий, обездоленный крестьянин или же просто банальный уголовник – оказываются в одном ряду, подлежащем бескомпромиссной зачистке как опаснейший идеологический вирус? О каком уж тут уважении к врагу может идти речь?

Не так давно было совершено покушение на командующего военным крылом ХАМАСа Мухаммада Дейфа. Сам Дейф ухитрился выжить, как и во все предыдущие разы, когда предпринимались попытки его уничтожить. Но на этот раз в результате покушения погибли его жена и малолетняя дочь. Представим себе, что Израиль высылает Дейфу соболезнования в связи с гибелью его близких, а также гарантирует ему безопасность в течение определенного срока для его присутствия на похоронах и осуществления всех необходимых поминальных церемоний. Сложно вообразить подобный жест со стороны Израиля, не правда ли? Да, Мухаммад Дейф – враг для Израиля, но он такой же «грязный убийца», как Давид Разиэль, Авраам Штерн и прочие деятели еврейского подполья времен Британского мандата (только в 1937-1939 гг. в результате терактов, организованных Иргуном, погибло свыше 100 арабских мирных жителей), и если бы в его распоряжении была боевая авиация, то он бы не планировал теракты, а бомбил израильские города точно так же, как Израиль бомбит Газу. ХАМАС прикрывается мирными гражданами, ведя обстрелы из жилых кварталов? В таком случае посмотрите, где расположена, к примеру, авиабаза Сде-Дов, откуда вылетают боевые вертолеты и разведывательные самолеты, используемые в ходе военных действий в Газе.

Так откуда же в нас такое стремление максимально опорочить, демонизировать и унизить наших врагов? Ведь это же не является непременным условием для того, чтобы им противодействовать. Или в нашем случае все же является? Если так, то ярлыки «террористов», «нелюдей», «бесчеловечных фанатиков», навешиваемые на всех без разбора, кто с нами сражается, свидетельствуют исключительно о нашей  неуверенности в себе и о характере усугубляющегося конфликта, по сути, не являюшегося «войной» в обычном понимании.

 

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x