Арабский мир

Террор примеряет маски

Muhammad Ghouri

Фото: Muhammad Ghouri

В мае 2003-го года в городке Мерфи, штат Северная Каролина, был задержан копавшийся в мусоросборнике бомж. Полицейский, который его задержал, не мог и представить себе, что в его руках оказался человек, входивший в список десяти самых разыскиваемых ФБР преступников. Эрик Роберт Рудольф – классическая иллюстрация того, что принято называть «индивидуальным терроризмом». В конце 1970-х годов его отец заболел раком и врач сказал, что ему может помочь только лаэтрил – препарат, запрещенный к использованию в США. Семье так и не удалось достать этот препарат, и Эрик твердо уверовал в то, что его отца убили федералы. В конце 1980-х, отслужив в армии, он стал жить чуть ли не впроголодь, не желая устраиваться на работу, чтобы не платить налог убийцам отца, пока, наконец, не занялся выращиванием марихуаны. Это приносило ему стабильный доход до того момента, когда его плантация была обнаружена и уничтожена властями. Чаша его терпения была переполнена. Сначала Америка отобрала у него отца, а потом его самого оставила без пропитания. И Америка должна была за это заплатить.

Однако гнев свой он направил не против федералов или американских властей. Первой устроенной им террористической акцией стал взрыв в Олимпийском парке Атланты в июне 1996-го года, в результате которого погибло несколько человек и около сотни были ранены. Затем последовали еще три теракта – дважды в клиниках, где проводились аборты и один раз в ночном клубе для лесбиянок. Его действия зачастую увязывают с христианским фундаментализмом, поскольку его мать состояла в ультраправой секте Christian Identity. Кроме того, в газеты поступали анонимные письма, в которых утверждалось, что теракты совершаются от имени этой секты. Однако сам Эрик в своих тюремных записях категорически отрицал какую-либо причастность к Christian Identity. Почему аборты и лесбиянки? Он просто избрал в качестве мишени для мести то, что было ему наиболее отвратительно.

Эрик Рудольф, террорист из Олимпийского парка. Фото: Википедия

Эрик Рудольф, террорист из Олимпийского парка. Фото: Википедия

Эта история – лишь один из многих примеров того, как люди с неустойчивой психикой, по каким-либо причинам чувствующие унижение, опустошенность и отчуждение от окружающего мира, бросают этому миру насильственный вызов. Однако сегодня оказаться в эпицентре столкновения цивилизаций они могут только тогда, когда вступают на тропу войны против царства индивидуализма, потребления и распущенности под знаменами Ислама. Лишь в этом случае они моментально выходят на авансцену цивилизационного Армагеддона. Иначе же они остаются на второстепенных ролях одиночек-психопатов или, в лучшем случае, мелких сектантов.

Недавний теракт в редакции парижского журнала Charlie Hebdo максимально ярко продемонстрировал сущность современного манихейства, противопоставляющего неолиберальный мир «терпимости и свободы» темному царству «агрессивного и невежественного» Ислама. Основной спор заключается в том, считать ли террор «исламским» или только «исламистским». Иными словами, исходит ли он от Ислама в целом или олицетворяет всего лишь одно из исламских течений. Абсолютное большинство людей, а также представителей СМИ и властных структур, убеждены, что семена нетерпимости заложены в самом исламском вероучении. Меньшинство возражает, что речь идет лишь о радикалах-салафитах, к прочим же мусульманам обращается с увещеваниями, напоминающими призыв одного булгаковского персонажа: «Покайся, Иваныч, тебе скидка выйдет!». Есть и маргиналы, которые считают, что западный «институционализированный» террор гораздо масштабнее террористических контратак со стороны стран третьего мира и выходцев из этих стран. Но почти никто не подвергает сомнению то, что террор на Запад пришел извне, со стороны цивилизации, в корне отличающейся от всего, что принято ассоциировать с западным либерализмом.

Каков ассоциативный ряд, тут же возникающий в сознании западного человека при упоминании Ислама? В Израиле, например, мало кто пропустил документальный фильм Цви Йехезкели «Аллах Ислам» или интервью с исламским проповедником из Лондона, объясняющим, что наличие где-либо иной власти, нежели шариат – оскорбление для любого правоверного мусульманина. То же самое и во Франции, где едва ли не единственной реакцией на теракт со стороны мусульманского мира, которую могли наблюдать телезрители, стало интервью с «мусульманскими братьями», требующими предать смерти любого, кто порочит пророка Мухаммеда. Сопровождалось это кадрами с беснующимися толпами в Ираке, Сирии или Пакистане. А ведь в то же самое время в самой Франции множество мусульман вышли на демонстрацию в защиту свободы слова. Однако на телеэкранах люди видели не этих демонстрантов, а перекошенные ненавистью лица зомбированных фанатиков. В их ушах звучали подстрекательские речи тех, кто стремится разжечь обстановку, а не слова, произнесенные на демонстрации сирийским активистом Найати Тайара: «Здесь много сирийцев, и мы здесь потому, что мы, мусульмане, главные жертвы этого террора». И точно так же не стало достоянием широкой публики воззвание «Не поддадимся страху» мусульманской организации «Манифест свободы», основанной в 2004-м году в целях борьбы с исламским радикализмом, хотя под этим воззванием подписались сотни мусульман, включая известных духовных лидеров и деятелей культуры.

Вообще, представления об Исламе, укоренившиеся в западном обывательском сознании, сродни представлениям об антихристе в средневековье. Мало кто усомнится в том, что ненависть к сексуальным меньшинствам – краеугольный камень Ислама и разделяется любым приверженцем этой религии. И многие, вероятно, испытают когнитивный диссонанс, узнав, что во Франции существует ассоциация мусульман-гомосексуалистов. Основатель этой ассоциации Людовик-Мохаммед Захед открыл в Париже мечеть, которую могут свободно посещать гомосексуалисты, лесбиянки и трансвеститы. Люди, как правило, убеждены в том, что исламский мир выступает против Запада единым террористическим фронтом. И, открывая газету или включая телевизор, они почти не имеют возможности узнать, например, о том, что один из наиболее влиятельных исламских проповедников, проживающий в Англии уроженец Пакистана Тахир Кадри, издал 600-страничную фетву, содержащую абсолютное осуждение террора без всяких оправданий или отговорок.

Мусульманская ЛГБТ-организация на прайде в Сан-Франциско, фото: Franco Folini

Мусульманская ЛГБТ-организация на прайде в Сан-Франциско, фото: Franco Folini

Это не означает, что Ислам хорош или миролюбив сам по себе. Как и в любой другой религии в нем можно отыскать все, что угодно. Наряду с воинственными пассажами в Коране содержатся и такие аяты, как «нет принуждения в религии» или «вам ваша вера, мне – своя». Религия, в зависимости от обстоятельств, может служить как инструментом диктата, так и средством сопротивления диктату. Джихад означает усердие, вопрос лишь – усердие в чем. Действительно, сегодня в большинстве арабских стран Ислам используется властями для того, чтобы превратить людей в покорных рабов и лишить их человеческого достоинства. Однако невежество и нетерпимость, равно как и противоположные качества, присущи не самой религии, а тем, кто поднимает ее на щит. Достаточно лишь вспомнить, что в 13-м веке Фридрих II Сицилийский исключительно посредством дипломатии заключил мир с мусульманами, в результате чего весь Иерусалим, кроме мечети Омара, оказался в руках христиан. А ведь согласно сегодняшним  общепринятым представлениям об Исламе адепты этой религии стремятся любой ценой «застолбить» территорию, уже находившуюся однажды под мусульманским владычеством.

Тем не менее, никуда не деться от того факта, что террор действительно имеет место быть. Сомнения вызывает лишь присовокупляемый к нему эпитет. У людей, мало-мальски знакомых с историей, нынешняя истерия по поводу «исламской» угрозы должна вызывать стойкое ощущение дежавю. В 1970-1980-х годах газеты всего мира также пестрели заголовками о террористической угрозе, перед лицом которой нужно сплотиться всему цивилизованному миру. Однако Ислам тут был ни при чем. Роль «антихриста» в ту пору для западного мира выполнял марксизм. Так, например, в 1974-м году председатель Комитета по внутренней безопасности конгресса США заявил, что «Америка чрезвычайно уязвима перед стремлением марксизма-ленинизма использовать терроризм для того, чтобы подорвать и, в конечном счете, разрушить всю нашу свободную демократическую систему». И такие заявления были небезосновательны. Одно перечисление террористических группировок марксистского толка, действовавших в тот период, не уместилось бы в рамки статьи. Более того, борьба за освобождение Палестины также велась преимущественно под знаменем марксизма, а не Ислама.

Примыкая к радикальной исламской группировке, они могут преисполниться ощущением собственного величия.  Фото: Rino Platania

Примыкая к радикальной исламистской группировке, они могут преисполниться ощущением собственного величия. Фото: Rino Platania

Анализ того, что привело к смене декораций – тема для отдельной статьи. Здесь же достаточно констатировать, что корни террора нужно искать в самом западном мире, а исламизм или марксизм – это не более чем обертки, продуцируемые теми, кто формирует общественное мнение. Многие, вероятно, смотрели фильм «Хвост виляет собакой», в котором, дабы отвлечь внимание избирателей от адюльтера в Белом Доме, придумывается и инсценируется общемировая угроза албанской террористической группировки. Эта угроза нагнетается СМИ всеми возможными способами. А теперь представим себе продолжение этого фильма. Отчаявшиеся, одинокие, обездоленные и просто наделенные психопатическими наклонностями люди, сидя перед телевизорами, постоянно слышат о могущественном враге того самого демократического, свободно-рыночного мира, который им так ненавистен. Сами по себе они чувствуют себя незначительными и никчемными, а тут вдруг появляется некая радикально оппозиционная сила, примыкая к которой они могут преисполниться ощущением собственного величия. И вот уже в самих США одна за другой образовываются ячейки «албанских» террористов, и то, что изначально было плодом воображения голливудского продюсера, обретает вполне реальные очертания.

Именно это и происходит с «исламской угрозой» в западном мире – «Ислам» стараниями СМИ становится притягательной оберткой для террора в глазах тех, кто изначально тяготеет к насилию против окружающего мира. И неудивительно, что в ИГИЛ гораздо больше рекрутов из Европы, чем из мусульманских стран. Причем многие из них – «чистопородные» европейцы, принявшие Ислам. Но Ислам для них – вовсе не религия, а способ отомстить тому обществу, в котором они себя не нашли. Они примыкают к Исламу по той же самой причине, по которой взбунтовавшийся подросток из благочестивой христианской семьи становится еретиком или богохульником. Что же касается террора как такового, то в обществе, основанном на принципе индивидуальной свободы, он неискореним так же, как и авторитарный тип личности – обратная сторона индивидуализма. Там, где обеспечивается «свобода от», но не дается никаких ответов на вопрос «для чего?», всегда будут находиться люди, чувствующие себя дезориентированными и отверженными, и стремящиеся заявить о себе любым способом, даже с помощью насилия. А вот в какое идеологическое русло эти люди направят свои насильственные устремления – это уже зависит от того, кто в данный момент предстанет на телеэкранах и в газетных заголовках в роли «антихриста». И можно предположить, что когда схлынет волна исламофобии, и на эту роль найдется какой-нибудь другой претендент, распространенность мечетей в Европе будет свидетельствовать об «исламской экспансии» не в большей степени, чем, скажем, распространенность центров по изучению буддизма о «буддистской экспансии». А карикатуристы из Charlie Hebdo потеряют интерес к сатирическим изысканиям на тему пророка Мухаммеда. Не потому, что это будет запрещено или опасно, а по той причине, что это потеряет свою актуальность. Просто у террора появятся новые маски, которые они смогут насмешливо отобразить с гораздо большим резонансом.

 

 

 

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x