Арабский мир

Убить за букву, часть 2

Первая часть

blu-news.org 2

фото blu-news

Идентичность, как коллективное сознание, раньше складывалась из устных преданий, легенд, летописей и произведений искусства, — теперь же главным инструментом стала трансляция картинки во все уголки земного шара в режиме «он-лайн». Это влияние настолько велико, что в сегодня в любой момент времени глаза сотен миллионов людей прикованы к экранам различного размера, где они наблюдают захватывающие события практически в прямом эфире. И что может быть лучше таких актов насилия и жестокости как, например, обезглавливание американского журналиста или гора трупов «неверных», или бичевание суданской женщины, полюбившей человека не ее религии, для того, чтобы создать оптимальную картинку, формирующую сознание! Этот калейдоскоп картинок и есть теперь то, что программирует сознание всех и каждого — и араба, и не-араба!

Сложность этой проблемы усугубляется тем, что инженеры этих картинок полагают, что воплощают в жизнь слово Божье и выполняют его инструкции так, как они изложены в «тексте», очищая таким образом землю и подготавливая ее к Судному дню. И в этом своем стремлении они ни во что не ставят ни обычай, ни закон или любое разумное суждение. Глухие и немые, они действуют как орудия разрушения, уничтожая все, что выходит за рамки «текста» или не совпадает с его «перфокартой»!

фото dewa_rengkas

фото dewa_rengkas

Но и это еще не вся картина, существуют и другие формы «работы» текста: как машина подчинения и перемалывания человека. Это те формы, которые использует политический ислам, даже не самый грубый и жестокий. Именно так действуют «такфиристские» организации, движения и группы. Такфиристы производят ревизию текста, приспосабливая его под идеологию «такфиризма» для того, чтобы провести все это через «ток-шоу» или «дискуссии», или «последние новости» и чтобы внешне все выглядело так, будто они шагают в ногу со временем. Однако фактически это террор, который угнетает и подавляет индивидуума. Это инструмент защиты вымышленной идентичности, вымышленного прошлого «нации с вечным посланием» и вымышленного идеального ислама. Однако, по сути, все это не более чем орудие господства.

Но всякий процесс доминирования, опирающийся на насилие, обречен. Террор всегда направлен против личности и общества. Он ломает человека и его человечность и конструирует его душу заново, как и в любой другой операции социальной инженерии, применяемой любыми идеологами – когда создается единый шаблон в одежде, еде, модели поведения, разговоре, форме и архитектуре. Это невозможно сделать, если не лишить человеческую личность ее искры – то есть разума, – и не ввести человека в состояние гипноза!

Meena Kadri

фото Мина Кадри

Во всех случаях священный текст используется для господства над природой и человеком как форма управления судьбой или ходом времени. Поэтому салафизм — это своего рода форма отрицания хода времени. Полный отказ от концепции изменений человеческого существования толкает арабо-исламскую культуру в глубокое прошлое! Причем это прошлое не было таким светлым, как считается, а потому возникает постоянная потребность в его реставрации, в том чтобы представлять его с каждым разом все более славным и блистательным. А поскольку это прошлое еще и не было полностью мусульманским, то существует также потребность обойти эту часть истории, фальсифицировать ее и затушевать «родимые пятна». Поэтому адепты этой школы и не позволяют увидеть свет тем фактам, которые могут подпортить образ прошлого, существующий в их фантазии.

Важно обратить внимание на тех, кто закрывает текст перед думающим толкователем. Это – князья и султаны королевства «настоящих мужчин». Им нужен текст, для блокады всего светского. Он им нужен, чтобы блокировать арабскую городскую цивилизацию или, по крайней мере, перекрыть ей входы и выходы, предотвратить проникновение в этот ареал идей, мечтаний и свободных чувств.

Это акт необъявленной войны, где бои ведутся на многих социальных фронтах, в том числе и на самом важном из них, — гендерном — противостояние между женщинами и султанами. Статус этих султанов, в их понимании, не сопоставим со статусом женщины как личности и части общества. Текст, как инструмент, доказывает свою эффективность в овладении общественными благами и социальным пространством. Это касается самых разных свобод: жизни, тела, судьбы, амбиций, мечтаний, языка, лексики.

Отсюда и это стремление владельцев текста «одним махом» провести аграризацию всех городов и столиц, так как последние представляют собой зону, открытую для личных свобод, а это то, что страшит их более всего. Личная свобода опасна потому, что она делает невозможным их господство, обеспечение гегемонии мужчин и увековечивание патриархальных мужских привилегий. Потому они так отчаянно цепляются за традиционную семью, как за основу основ, в частности, за право мужчины жениться поочередно на четырех женщинах. Ведь это наиважнейшая и наиболее близкая сердцу мужчины привилегия, узаконенная текстом в интерпретации мужчин!

Фото: Aslan Media

Фото: Aslan Media

Есть еще города, которые сопротивляются, которые восстают против закрытых текстов, расшифровывают их и разрушают их тайны. Есть еще арабские женщины, которые противятся этому нашествию и пишут тексты-протесты, их лица открыты, мысли прекрасны, и сердца горячи. Эта картинка расходится с той, которую нарисовали себе владельцы священного текста, инженеры по конструированию «нового старого человека». Женщины и мужчины, которые избрали жизнь за пределами закрытых текстов, закрытой географии и закрытых государств, твердо настроены отстоять свое право на присутствие во всех сферах деятельности, в том числе в тех, которые фанатики от религии объявили запретной зоной. Такие мужчины и женщины – моя команда, и хоть я и не встречал их лично, я уверен, что чувствую их пульс, где бы он ни бился, — в Тунисе, в Фесе, в Париже, в Берлине, в Сирии, в Бейруте, в Хайфе или в Назарете.

И, наконец, проблема арабской культуры кроется не в отсутствии религиозных свобод, а в их чрезмерности. Такая свобода становится катастрофой, если она не относится ко всем религиям и всем вероисповеданиям. Религиозная свобода не может быть полной без свободы для атеистов, отвергающих святость в любой ее форме. Поэтому важно быть бдительным, и не попасть в эмоциональную ловушку фанатично верующих, в ловушку их интеллектуальных и психологических уловок, потому что, в конце концов, это ведет разум к параличу. Следует также остерегаться доктрины «борьбы с неверными», утверждая, таким образом, приоритет противостояния оккупации или чуждой власти. Это означало бы проигрыш сразу в двух сражениях: за освобождение человека и за переход к разумным действиям. На том я и стою вместе с каждым светским человеком и с каждым протестующим против религиозного гнета везде, в том числе на Западном Берегу и в Назарете.

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x