Арабский мир

Убить за букву

Kevin Schoenmakers

фото Кевин Шонмакер

Почему религиозный человек, — любого вероисповедания, – полагает, что он лучше меня или любого другого светского человека, что он в чем-то выше по своему предназначению или статусу? Подобный вопрос я задавал своему отцу, упокой Господь его душу, всякий раз, когда разгорался жаркий спор между мной и кем-то из его случайных гостей. Мой мужественный отец, сведущий как в религиозных, так и в светских вопросах, ласково клал мне руку на плечо и улыбкой умерял мой пыл и мой гнев. Было в его спокойствии и духовности что-то, что убеждало меня отступить от своего агрессивного вопроса и от намерения найти на него ответ. Мой верующий отец был убежденным либералом, отдающим предпочтение диалогу и разумной аргументации, принимающим различия во взглядах, и потому он всякий раз, буквально физически напрягался при каждом моем чрезмерно «горячем» вопросе о религии и политике. Именно он привил мне одно из главнейших качеств в религии друзов — категорическое неприятие любого принуждения в вере или в чем-то другом, когда истина познается через умеренность, а не через экстремизм. И так я жил, будучи убежденным атеистом, вместе с простым, духовным и верующим человеком, умеренным во всем. С годами между нами развилась настоящая глубокая связь, в которой умещались все мыслимые и немыслимые вопросы, будь то экзистенциальные или бытовые.

Я рассказываю об этом потому, что тот вопрос снова вернулся ко мне теперь, когда моего отца уже нет рядом, — он умер два с половиной года назад, оставив в наследство свои книги, бумаги и писательские планы, свою улыбку и спокойствие, оставил здесь, в уголке этого дома. И это заставляет меня то плакать, то чувствовать гордость. Его нет со мной сейчас, и я больше не могу задать ему вопрос: «Почему религиозный человек, — какой бы веры он ни был, — полагает, что он лучше и благороднее меня, и что он советчик для меня и для таких, как я? Почему он полагает, что у него больше прав, чем у меня, и что он ближе к истине, чем я, и что он эксперт во всем, при том, что границы его культуры не выходят за пределы нескольких заученных наизусть легенд? Почему он считает, что он корень, а мы только побеги? Почему полуграмотный проповедник уверен, что тот факт, что он выучил наизусть два айята и три, неподтвержденных, хадиса делает его авторитет выше авторитета людей и государства, и дает право отбирать свободы и накладывать табу, ущемлять достоинство и даже «властвовать над животными и птицами, решать вопросы космоса, геологии и атома»? Почему верующий, со средним уровнем культуры, полагает, что грамотнее в вопросе естествознания, чем ученый, посвятивший всю свою жизнь изучению и исследованию этой темы?

Michael-Ann Cerniglia

школа в друзской деревне, фото Михаль-Анн Кернигла

Почему человек, знающий древний текст, написанный примерно две тысячи лет назад, полагает, что этот застывший текст, ограниченный по своему словарному запасу, знаниям, ограниченный по месту и времени, — это неопровержимая истина и воплощение совершенного знания, которое не подлежит изменению, даже если оно опровергается наукой, фактами и экспериментальными данными? Почему считается, что предания и легенды, это то, что должно руководить нами сегодня и определять наше мировоззрение, а разум нужно исключить как ненужный придаток? Почему он полагает, что если надел абу с капюшоном, отпустил бороду и располагает текстом, то я должен облачиться в покрывало и немедленно ретироваться? Почему он думает, что его айят или его подчеркнуто правильная и напыщенная речь заслуживают большего внимания, чем мои знания, мой опыт и рациональное суждение о вещах? Почему он уверен, что наличие его религии означает отрицание моей светскости? Почему он полагает, что светский человек, независимо от того, насколько тот благороден, опытен и разумен, остается в лучшем случае песчинкой, а в худшем — противопоставлением всему тому, что он умеет: прикрикивать на людей, нападать на их частную жизнь и достоинство и красить свою бороду йеменской хной?

to Beit Jann 1993

Рабин посещает Бейт-Джан, 1993 год фото государственная пресс-служба

Мои вопросы – это инструменты, при помощи которых я хочу разрушить этот порядок в нашей арабской культуре и превосходство тех, кто размахивает текстом как знаменем. Это вопросы, которые живут со мной, с тех пор как я был ребенком. Но они вернулись сейчас как приговор культуре, которая хочет взять человека в неволю, заковать его оковы затертого текста. Эти вопросы опасны для истории, которая отменила разум утверждая, что она управляется текстом, закрытым для неграмотных и невежественных! Такая конфронтация с культурой обращает человека в ничто, в запуганного раба, неуверенного в себе, лишенного воли, неспособного на какое-либо действие. Она отрицает человека думающего и обращает его во вьючное животное для «лицензированных владельцев» текста. И если он хочет куда-то поехать, то не иначе как после того, как получит разрешение от своего малограмотного шейха, а если хочет помочиться ночью, то не иначе как после того, как позвонит имаму, чтобы спросить можно ли трогать половой член ночью, а если какая другая нужда, то и тогда он ищет подходящую к случаю фетву. Ну а если встретится взгляд такого мужчины со взглядом женщины, то он совершает омовение и просит убежища у Шайтана от Шайтана, который пробудился в нем!

blu-news.org

Коран, фото blu-news

Такая власть текста, появилась во многих культурах, стараниями людей, которые стремились таким образом получить контроль над миром. Это — одна из форм борьбы человека за существование, попытка ответить на судьбоносные вопросы, составляющие суть его повседневной жизни, его индивидуального и коллективного опыта в противостоянии смерти, землетрясениям, засухам и эпидемиям. Такая власть текста время от времени использовалась и светскими деятелями, которые брали на вооружение методы, схожие с методами радикальных верующих. Тем не менее, сегодня как в нашей арабской, так в и мировой культуре заметно объединенное стремление некоторых элит и целых систем к освящению власти конкретного религиозного текста, как самого эффективного способа взять ситуацию под свой контроль. Как последней цитадели перед лицом предполагаемой агрессии, перед лицом любви, творчества, пения, поэзии, танца тела и духа!

В каком-то смысле, это также интеллектуальная реакция на глобализацию и попытка создать противовес враждебной идеологии. Мы могли бы понять это явление – доминирование текста над разумом толкователя текста. Однако мы видим как это реализуется. Мы критикуем и сам этот феномен, и его апологетов. Разум в плену священного текста, – это антитеза познания. Освящение архаичного текста в эпоху постмодернизма формирует жизнь за гранью истории и вне времени. Это привнесение пустыни в город, но не на символическом уровне, а на самом деле! Это похороны систематизированных знаний, накопленных экспериментами, глубоким исследованиями и размышлениями. Аргументация на основе священного текста означает полную отмену политики, как инструмента, отмену самого понятия государства в его значении гражданственности и общественного договора! Это то, что сегодня происходит во многих структурах политического ислама, в частности, в кругах такфиристов, — «борцов с неверными». В этом суть, — поскольку представления, которые навязывают эти структуры всему миру, формируют сознание индивидов и целых групп в эпоху, когда изображения доходят от самой дальней точки планеты до адресата за полторы секунды!

fgfghТо, что происходит сегодня в Сирии, соответствует самым страшным апокалиптическим представлениям, — разрушение церквей или убийство монахов, попавших в руки ИГИЛ в деревне Маалюля. «Исламское государство Ирака и Леванта» и другие подобные военизированные организации, взяли из ислама лозунг, образ действий и практику! Они превзошли преступления режима, совершавшиеся в течение пяти десятилетий, и достигли в уничтожении уровня «настоящего искусства», включая использование бочек с порохом, хлором и другими химическими веществами. Практика «носителей религиозного текста» смогла превзойти все другие образцы действий кровавых режимов и государственных аппаратов насилия – на этом фоне режим израильской оккупации, например, выглядит невинной прогулкой.

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x