Экономика

Дзэн протестного акционизма

«Pussy Riot»
фото — википедия

Михаил Урицкий

Около пятнадцати лет тому назад в Иерусалиме существовало сообщество, именовавшееся «Артодоксальный театр». Среди прочего это сообщество занималось организацией уличных перформансов. Эти перформансы были лишены какой-либо политической направленности. Они не содержали в себе никаких завуалированных посланий, а представляли собой чистейший стеб, который, однако, далеко не сразу распознавался в качестве такового. Люди, становившиеся случайными свидетелями подобных акций, сначала застывали в недоумении, а потом долго и серьезно допытывались, какова истинная подоплека происходящего и что же организаторы хотели этим сказать. Среди перформансов, организованных «Артодоксальным театром», было шествие по Виа Долороза, которое возглавлял человек, весьма напоминавший Христа, однако несший на плечах не крест, а большой деревянный ноль, демонстрация в защиту растений с призывами ко всему прогрессивному человечеству перейти на фотосинтез, пикет у Кнессета с пустыми плакатами и скандированием бессмысленных наборов звуков и многое другое.

Именно подобного рода перформансы на сегодняшний день являются наиболее действенным способом противостояния репрессивной власти. Поскольку в современном мире запреты, насилие, угнетение – это лишь дополнительные инструменты, с помощью которых людей удерживают в узде. Основное же средство – четко расчерченная схема, коренящаяся в головах у людей. Любая альтернатива, носящая подрывной характер по отношению к господствующей идеологии и существующей системе, автоматически заносится в определенную клеточку без какой либо мыслительной обработки. Чтобы заставить человека мыслить, необходимо вывести его за пределы обыденной схемы восприятия. Можно назвать это методом дзэн-буддистских коанов, но не на индивидуальном, а на социально-политическом уровне. Человек пытается втиснуть происходящее в какую-либо из заготовленных клеточек… и не может. Поскольку это попросту не поддается осмыслению в рамках привычных понятий. Первоначальная реакция – это раздраженное недоумение, но дабы разрешить когнитивный диссонанс человеку придется отринуть стереотипные представления и включить мыслительный аппарат. И, возможно, тогда у него возникнут хотя бы проблески понимания.

Что же касается привычных акций протеста, демонстраций или пикетов с плакатами, флагами и банальными слоганами, то все это оказывает прямо противоположный эффект, действуя по принципу «одним не надо, а другим не поможет». Более того, не только не поможет, но и закрепит стороннего наблюдателя в его привычно обывательском мирке. Красные флаги и Первомай? Ну да, мы это все уже проходили. Социальная справедливость? Ну, конечно же, ведь это же «шариковы», которые хотят «все поделить». Положить конец оккупации и апартеиду? Да стоит ли обращать внимание на этих «полезных идиотов»? Понятно, что упомянутые выше методы борьбы требуют изрядной креативности, на которую способны далеко не все. Но без этого в условиях тотальной промывки мозгов любое протестное движение обречено оставаться в физическом, и, главное, в ментальном загоне.

Именно в этом ключе и следует рассматривать деятельность «Пусси Райот». Ведь главная опора путинского режима не в силовых структурах, не в разветвленном репрессивном аппарате, а в мировоззрении живущих в России людей. И основная характеристика этого мировоззрения – неискоренимая склонность к сакрализации любого общественно значимого явления или события. В России незыблемо священный характер приобретает абсолютно все – власть, церковь, олимпиада, война, традиции и обычаи. Все, что угодно, за исключением одного – отдельно взятой личности и ее прав и свобод. Это единственное, к чему можно отнестись с полным пренебрежением, если на другой чаше весов оказывается та или иная «святыня». В такой ситуации единственно правильная и действенная протестная стратегия – глумление над этими «святынями». Причем именно над теми, которые находятся в наиболее тесной спайке с режимом, и служат его возвеличиванию – православная церковь, например, или Олимпиада. Глумление при этом означает вовсе не осквернение. Речь идет о шутовстве или скоморошестве, призванном максимально снизить градус сакрального пафоса. Именно это и сделали «Пусси Райот» в бывшем бассейне «Москва», внезапно, как по команде, ставшем для россиян хранилищем «духовных скреп». А заодно скреп между «божьим» и «кесаревым». Причем ни в спетом ими тексте, ни в устроенной ими акции не содержалось ни малейшего выпада против церкви как таковой. Выпад был направлен исключительно против сакрализации власти. То же самое «Пусси Райот» сделали и на сочинской Олимпиаде, которая, как выяснилось, является для патриотов России едва ли не столь же священной, как и православная церковь. И бурное возмущение большинства россиян, наперебой изощряющихся в фантазиях по поводу публичного унижения, которому следует их подвергнуть, означает, что их перформанс попал в точку.

актриса Натали Коэн-Ваксберг

В Израиле ситуация иная, и хотя религия здесь, как и в России, накрепко спаяна с государством, спайка эта носит функциональный характер и никоим образом не придает «святости» существующей власти. Сакрализация в Израиле затрагивает лишь две сферы – армия и Холокост. И неслучайно именно эти темы были обыграны актрисой Натали Ваксберг в двух подчеркнуто глумливых монологах. Однако ее перформансы не возымели того эффекта, который удалось вызвать «Пусси Райот» в России. Ведь «священный» статус израильской армии продиктован, скорее, не национальной гордостью, а постоянно нагнетаемым страхом перед внешней угрозой. Мол, армия – это единственный гарант нашего выживания. Что же касается Холокоста, то любое «неуважительное» обыгрывание этой темы воспринимается как пренебрежение страданием миллионов людей, многие из которых живы по сей день. При этом идеологическая схема, лежащая в основе государства Израиль, во многом схожа с той схемой, которой руководствовались архитекторы Холокоста в начале своего пути, когда еще ни о каком массовом уничтожении речи не шло. И эта схема прочно укоренена в сознании множества израильтян, воспринимающих ее как нечто полностью оправданное. О том, что представляет собой эта идеология и каковы его отличительные черты, я уже писал. Однако израильтяне, которым она присуща, яростно отвергают тот факт, что являются носителями опаснейшего в истории идеологического вируса. Вплоть до того, что недавно был законодательно введен запрет на любые упоминания о нацизме в публичном пространстве (хотя стоящих у власти это, по-видимому, не касается, судя по тому, сколь часто они используют «холокостную» риторику для запугивания населения). Какого же рода акции могли бы быть эффективны в такой ситуации? 

Возможным ответом может послужить перформанс, осуществленный около двух лет тому назад левыми активистами на демонстрации против «Закона о клевете». Заключался он в следующем. На противоположной от демонстрантов стороне улицы выстроилась шеренга людей, одетых в черные одежды и скандировавших лозунги, часть из которых были позаимствованы из фашистско-нацистского репертуара, а часть из оруэлловского, и держали плакаты с соответствующими надписями: «Покорность освобождает», «Один вождь, одно государство, один народ», «Еврейство превыше всего», «Народ требует трансфера» и так далее. Подавалось это действо как чествование новоявленного фашистского режима со стороны «новообращенных» граждан, готовых ныне влиться в стройные ряды сторонников диктатуры. Но, похоже, что и сами организаторы этой акции не сознавали, до какой степени их зловещая шутка отображает действительность. Вечером, возвращаясь с демонстрации, я открыл один из новостных сайтов и прочел сообщение: «Сегодня около 2 тысяч представителей левого лагеря вышли на митинг против «Закона о клевете». Напротив них собрались представители противоположного лагеря, которые выступали в поддержку правительства и выдвигаемых им инициатив». То есть, этот откровенно карикатурный дискурс настолько въелся в массовое сознание, что даже журналисты не заметили подвоха. К сожалению, это была единичная акция. И, возможно, если бы подобного рода перформансы повторялись чаще, то это вынудило бы людей взглянуть на себя в зеркало и ужаснуться самим себе.

И раз уж зашла речь о зеркалах, то нельзя не упомянуть об акции, проведенной в начале января нынешнего года на Майдане в Киеве. Суть ее заключалась в следующем: «Станем перед милицейским кордоном с зеркалами и заставим бойцов посмотреть себе в глаза. Полчаса будем держать зеркала перед лицами правоохранителей. Они не смогут отвернуться, и вынуждены будут смотреть на собственное отражение с надписью: «Боже, неужели это я?». И это, пожалуй, был наиболее удачный перформанс, который можно было провести в Украине. Ведь власть, царившая там до недавнего времени, являлась тем, чем является любая авторитарная власть в своем «дистиллированном» виде – бандитской кликой, законодательно присвоившей себе право на насилие. В отличие от путинского режима, режим Януковича не пытался как-либо «сакрализировать» себя при помощи спайки с той или иной «святыней». Он не выступал с помпезными фашистскими декларациями, апеллирующими к идее сильного государства и необходимости сплотиться перед лицом внешней угрозы. Янукович и его приспешники были просто-напросто мафиозной группировкой, вставшей во главе государства, а силовики – их «шестерками», посланными усмирять тех, кто отказался платить рэкетирский налог. И если к тебе является сборщик долгов, посланный кредиторами, чтобы выбить из тебя дань, то бесполезно глумиться над ним или клеймить его «фашистом». Единственное, что можно сделать, это заставить его увидеть себя со стороны твоими глазами и осознать, что сегодняшний ты – это, вполне возможно, завтрашний он. И надо было видеть отраженные в зеркалах растерянные лица беркутовцев. Быть может, именно тогда в них впервые пробудилось что-то человеческое.

Разумеется, сами по себе подобного рода акции не способны привести к радикальным изменениям. Но именно они ломают логику, лежащую в основе социальной несправедливости и заставляющую людей воспринимать эту несправедливость как приговор, не подлежащий обжалованию. И даже если первоначальная реакция – раздражение и неприятие, в конечном счете, они заставляют людей усомниться. А усомнившийся человек перестает быть обывателем, воспринимающим навязанное ему социальное устройство, как данную раз и навсегда природную среду, а произвол властей – как стихийное бедствие, с существованием которого необходимо смириться. И он уже не может отзываться на происходящее вокруг него равнодушной репликой «ну и что с того?», и замыкаться в своей обывательской скорлупе. Человек  пробуждается к действию, хочет он того или нет. А вот к какому действию – это уже зависит лишь от него самого.  

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x