Экономика

Поверка Майданом

Михаил Урицкий

Происходящие в Украине события оказались лакмусовой бумажкой, выявившей бессмысленность идеологических деклараций и словесных расхождений между правыми и левыми. В то время, как в разных городах Украины идет настоящее сражение между репрессивным режимом и восставшими против него людьми, на полях социальных сетей и в СМИ разворачивается другое сражение. Это сражение затронуло и Израиль, где проживает немалое количество выходцев из Украины. И в этом сражении оказались спутаны все идеологические карты, и размылись границы между привычными рамками, делящими людей на «своих» и «чужих» по идеологическому признаку. В поддержку Майдана выступают как либералы и анархисты, на корню отвергающие любой национализм, так и еврейские ультранационалисты. Но если первые видят в Майдане общенародное восстание против авторитарной власти, то вторые солидаризируются с украинским национализмом по принципу «националисты всех стран объединяйтесь». Сторонникам Майдана противостоят представители крайне левых кругов, в основном ортодоксально марксистского толка, которые считают украинское восстание всего лишь проявлением фашистско-националистических тенденций, и убеждены, что все это – не более чем срежиссированный империалистической «закулисой» спектакль. Их союзниками в данном случае также выступают израильские ура-патриоты и еврейские националисты, которым, благодаря стараниям пропутинских СМИ, представляется, что любое украинское восстание не может сводиться к чему-либо иному, кроме как к очередному всплеску антисемитизма. Присутствие многих евреев на Майдане, обращение в поддержку Майдана директора Центра иудаики Леонида Финберга, выступление на Майдане клейзмерского ансамбля «Пушкин Клезмер Бэнд» и т. п. их при этом ничуть не смущает. А некоторые израильские левые в своем неприятии украинского восстания дошли до того, что огульно объявляют миллионы людей, сражающихся с режимом Януковича, прямыми наследниками Бандеры, а евреев, поддерживающих Майдан, обвиняют в оправдании Холокоста и сожалеют, что их предки не были убиты нацистами. Другие же, считающие себя либералами, сетуют на то, что Беркут излишне «церемонится» с восставшими и не всегда открывает огонь на поражение.

Но главное, что, с моей точки зрения, выявили события в Украине, – это «декоративность» идеологической позиции, декларируемой в «кухонных» баталиях и на различных политических сходках, где доморощенные активисты в теплой и уютной обстановке пылко и с чувством отстаивают собственную политическую самоидентификацию. Однако все это теряет смысл и становится словесной мишурой, когда заходит речь о поведении перед лицом нависшей над всеми угрозы. И тогда выясняется, что ярые националисты могут сражаться плечом к плечу с анархистами и левыми различных мастей, не выясняя, кто есть кто. На эти выяснения просто не остается времени. Да и какая разница, кто какой позиции придерживается на словах. Ведь если вас и ваших друзей ставят к стенке и собираются убить, то совершенно неважно, кем по своим идеологическим убеждениям является тот, кого хотят убить вместе с вами. Вы просто-напросто действуете заодно, чтобы отразить смертельную опасность, которая не разбирает, кто националист, а кто интернационалист. Вот и в Украине люди просто пытаются выжить. Так как понимают, что если проиграют, то непосредственные участники восстания, в лучшем случае, окажутся в тюрьме на долгие годы. А в стране установится диктатура, по сравнению с которой режим Лукашенко покажется оплотом либеральных свобод. На баррикадах сейчас находятся все, на кого направлено дуло режима, будь то евреи, украинцы или белорусы, будь то левые или правые. Водораздел проходит не между приверженцами различных идеологий, а между теми, кто готов сражаться, и теми, кто предпочитает стоять в стороне, дожидаясь развязки, или принять сторону властей. И обвинять тех левых, которые сейчас на Майдане, в поддержке фашизма, критично взирая на происходящее со стороны, по меньшей мере, стыдно. Ведь не приходит же вам в голову обвинять подпольщиков, боровшихся против нацизма плечом к плечу с закоренелыми сталинистами, в пособничестве сталинскому режиму. Так, например, в оккупированной нацистами Польше бойцы Армии Людовой воевали совместно с бойцами Армией Крайовой, хотя между ними и имелись непримиримые идеологические расхождения.

Повторюсь, в момент истины, когда нужно не дискутировать, а действовать, декларируемая человеком идеологическая позиция – это не более чем сотрясение воздуха. Многие, например, бились над тем, чтобы выявить единый профиль праведников мира, спасавших евреев в годы Второй мировой войны. Но этого так и не удалось сделать. Главной же неожиданностью стало то, что среди этих людей оказалось немало и тех, кто придерживался антисемитских взглядов. В своих декларациях и написанных ими памфлетах они могли бы соперничать с Гитлером. Но при этом они оказались готовы рисковать своими жизнями, чтобы спасти столь ненавидимых ими евреев. В Яд Вашеме в свое время развернулась бурная дискуссия по поводу того, предоставлять ли таким людям звание праведников мира. В конечном счете, было принято решение, что действия важнее деклараций. И неважно, что человек говорил или писал, а важно, что он совершил.

Отстаивание определенной идеологической позиции важно лишь в плане создания общественного дискурса в той ситуации, когда до реального противостояния дело еще не дошло. Но о людях, которые отстаивают эту позицию, и о том, как они поведут себя, когда от них потребуются не слова, а действия, это не говорит ровным счетом ничего. Я близко знаком с людьми, которые придерживаются ультранационалистических воззрений. И возможно я ошибаюсь, но думаю, что если завтра тоталитарный режим, прикрываясь соображениями госбезопасности или интересами нации, заключит меня в тюрьму, то, по крайней мере, некоторые из них, сделают все, чтобы меня вызволить. И знаю также тех, кто на словах отстаивает демократические и гуманистические ценности. Но при этом я сильно сомневаюсь, что в ситуации, когда потребуются действовать, они пошевелят хотя бы пальцем, чтобы эти ценности защитить. Взгляните на Россию. Сколько там гуманистически настроенных левых, которые позиционируют себя как ярые борцы за права человека. Но весь их боевой пыл уходит лишь в словесные баталии. В лучшем случае они выходят на протестный променад с плакатами и флагами, а затем с чувством выполненного долга расходятся по домам. А тем временем власть, которая не ощущает с их стороны ни малейшей угрозы, продолжает методично завинчивать гайки, принимать антидемократические законы и преследовать меньшинства. То же самое происходит и в Израиле, где от количества гуманистически и демократически настроенных граждан, если судить по социальным сетям и выступлениям в СМИ, буквально рябит в глазах. Но на реальные протестные действия и открытую конфронтацию с властями готова лишь небольшая группа маргиналов.

Поэтому меня мало интересует политическая идентификация тех, кто сегодня сражается на Майдане против репрессивного режима. Я сам родом из Киева, и у меня там друзья, с которыми я поддерживаю постоянную связь. Я знаю из первых рук, что люди там борются не за места в парламенте той или иной партии, а за собственную жизнь. Хотя там и играют значительную роль националисты и, формально, одним из лидеров восстания является Тягнибок, но сегодня ни он, ни Кличко, ни кто-либо другой единолично ничего не решает. Решения принимаются общенародным голосованием. Так, к примеру, когда нужно было принять решение по поводу компромиссной сделки с Януковичем, предельно измотанные борьбой люди проголосовали против, так как понимали, что любой компромисс с властью окажется для них капканом. Тягнибок выступал за заключение сделки, но, тем не менее, был вынужден смириться с мнением большинства. Да, наверное, среди «майдановцев» есть и те, кто декларирует ультранационалистические взгляды, граничащие с фашизмом. Но после издевательств над одним из участников восстания, которого силовики из «Беркута» голым вывели на мороз, люди провели акцию протеста, и в ходе этой акции некоторые разделись на морозе из солидарности с пострадавшим. Пусть даже этот человек трижды националист, но если бы я был в Киеве, то счел бы для себя постыдным не принять участие в этой акции. И точно также для самих украинских националистов все павшие в противостоянии с «Беркутом» в одинаковой степени являются национальными героями, несмотря на то, что из первых трех погибших на баррикадах один был армянин, а другой белорус.

Лично я отвергаю любой национализм. Однако, наблюдая за событиями в Украине, я не могу не восхититься стойкостью и сплоченностью украинского народа в его борьбе за свободу. Даже если осажденные на Майдане украинские граждане и декларируют себя в качестве ярых приверженцев национальной идеи и скандируют националистические лозунги, я однозначно предпочитаю их различным «диванным гуманистам», какие бы красивые и общечеловеческие принципы те не озвучивали. Ведь сколь бы ни были правильны и красивы произносимые слова, именно мягкотелость и нерешительность тех, кто их произносит, служит главной опорой для тоталитарной власти. И полагаю, что если завтра на меня и моих друзей ополчится правящий режим, то от тех, кто поливает сейчас грязью сражающихся на Майдане, помощи ждать не приходится. И вполне может статься, что поддержку нам окажут именно те, кто еще вчера проповедовал глубоко чуждые для нас идеи.

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x