Арт-политика

Кадр из фильма "Убить пересмешника"

Талант и молчание

 

Кадр из фильма "Убить пересмешника"

Кадр из фильма «Убить пересмешника»

Пару недель назад умер Умберто Эко – и, как написал в схожем случае Томас Манн, «мир был почтительно потрясен». Но практически одновременно со знаменитым и плодовитым итальянцем из жизни ушла американка Харпер Ли, автор всего одного романа, зато какого — «Убить пересмешника»! Нет, я, конечно, не ставлю в один ряд эти две фигуры. Эко, как правильно отметил Давид Эйдельман, Нобелевскую премию не получил – хотя, учитывая катастрофическую девальвацию указанной награды (я имею в виду не денежный ее эквивалент), она немногое добавила бы к его литературному престижу. Да, кстати, и прозаик Эко был все же не великий, кропотливые его попытки воспроизвести зигзаг удачи по имени «Имя розы» так и остались  безуспешными. Но совокупность написанных им романов, эссе, научных монографий, публицистических статей, а также произнесенных речей, его энергия, многогранность и многговорение делают его воистину значительной и эмблематичной фигурой постмодернистского периода. А Харпер Ли ограничила свою деятельность написанием единственного романа. Хотя «Убить пересмешника», конечно, больше, весомее «одной литературной единицы».

Да и если говорить об издательско-читательском успехе, 30 миллионов экземпляров «Пересмешника» на разных языках мира вполне могут, думаю, потягаться с совокупными тиражами всех бестселлеров (действительно бестселлеров!) Эко. Но главное — успех этот высокой литературной пробы. Роман, написанный как бы бесхитростно, от лица девочки лет семи-восьми, живущей в алабамской глубинке во времена Великой депрессии, покоряет своей психологической достоверностью, искренностью интонации, юмором и – благородством. Харпер Ли наследует здесь замечательной традиции романа «социального воспитания», у истоков которого – «Приключения Гекльберри Финна». Живое и естественное самообнаружение детской личности, познающей окружающий мир, соединяется здесь с острой и насущной до сих пор проблематикой.

Маленькая героиня романа, Джин Луиза Финч, фиксирует своим острым и ясным взглядом самые различные события и происшествия окружающей жизни – от первого дня в школе до пожара в соседском доме, от снега, выпавшего в ее родном городке впервые за полстолетия, до появления на улице взбесившегося пса, которого убивает из охотничьего ружья ее отец, местный адвокат Аттикус Финч (при экранизации фильма его образ замечательно воплотил бесподобный Грегори Пек, получивший за эту роль «Оскар» в 1962 году). И мы, читатели, даже не видим, а чувствуем, как она – от главы к главе – взрослеет, учится различать в людях и событиях видимость и сущность. Учится пониманию и сочувствию – например, к живущему в соседнем доме несчастному аутисту Артуру Рэдли, «страшиле», который на самом деле, втайне и невидимо, привязался к ней и ее брату Джиму.

Но ядро сюжета – защита Аттикусом негра Робинсона, обвиняемого в изнасиловании. Тема  расовых предрассудков, господствующих на американском Юге, их социальных, культурных, психологических корней ставится в романе очень драматично, правдиво и в тоже время без малейшей плакатности. Белые старожилы городка Мейкомб, — доброжелательные, честные, разумные люди, хорошие соседи и богобоязненные прихожане баптистской или методистской церквей. Но все они сходятся в одном: если в подозрение падает на чернокожего Тома Робинсона, то, какими бы смехотворными ни выглядели улики, – негр заведомо виновен. А так-то они примерные граждане, гордящиеся демократией и даже порицающие нацистскую Германию за диктатуру и преследования евреев. (Что-то слышится родное, не так ли?).

В школе и на улице, среди знакомых и даже родственников Джин Луиза и ее брат чуть ли не каждый день «проходят сквозь строй», кричащий, что они – дети «чернолюба». Душераздирающе звучит простой вопрос героини, «почему это другим ребятам вовсе не надо никакого самообладания, только нам одним нельзя его терять?» И отец, без пафоса и позы, объясняет ей, что это, конечно, несправедливо, но даже ради их благополучия он не может отказаться от своего профессионального долга и от защиты невиновного. И по ходу разговора произносит фразу, которая должна служить основой всякой индивидуальной и общественной морали: «Есть у человека нечто такое, что не подчиняется большинству, — это его совесть».

Не Аттикус Финч и не Харпер Ли, создавшая его образ, придумали эту максиму. И произнести ее гораздо легче, чем следовать ей на практике. Но в романе замечательно показано – без громких слов, деклараций, натяжек – как подобный императив может становиться органической частью человеческой натуры. И одновременно – стержнем, несущей колонной всякого упорядоченного общежития: откажись от него – и все рухнет, рассыплется в прах, обернется неправдой, насилием, кровавым хаосом.

Конечно, Декларация независимости и Билль о правах, конечно, Авраам Линкольн и Мартин Лютер Кинг, и долгая борьба, иногда явная, иногда глухая, «черных и цветных», и изощренное законотворчество против сегрегации, за «позитивную дискриминацию» – все это привело к тому, что нынче афроамериканцы числятся равноправными гражданами США, а первый не белый президент указанной страны заканчивают вторую свою противоречивую каденцию. Однако ничего этого не случилось бы, если бы среди американцев, в том числе населяющих самую глухую южную глубинку, не нашлось бы достаточного числа книгочеев и идеалистов, людей совести и долга, вроде Аттикуса Финча, а также тех, для кого он стал жизненным примером, как его дети Джин Луиза и Джим.

Я не забываю, что речь идет всего лишь о книжных персонажах, о порождениях воображения и памяти Харпер Ли. Но нет сомнения, что дело эмансипации афроамериканцев было бы гораздо более долгим и трудным, если бы в нем не участвовали такие книги, как «Убить пересмешника», и «Гекльберри Финн», и «Осквернитель праха» Фолкнера, и «Часы без стрелок» Карсон МакКаллерс. Потому что они эмоционально воздействовали на души миллионов читателей, взрывали инерцию, крушили стереотипы, побуждали к сочувствию и солидарности. Они создавали новую «духовную реальность».

Почему «Убить пересмешника» осталось единственным творением Харпер Ли? (Был опубликован еще один ее роман, «Пойди, поставь сторожа», но это – одна из предварительных версий «Пересмешника»). На этот вопрос никто не ответит. Литературный талант писательницы бесспорен. Правда, есть сведения о том, что в появлении книги на свет важную роль сыграла редактор издательства «Липпинкот» Тэй Хохоф. Но никакой, даже самый тонкий и доброжелательный редактор, не смог бы превратить слабый текст в блистательный. А «Убить пересмешника» — действительно блистательная проза. Я лишний раз убедился в этом, прочтя недавно роман прославляемой ныне всеми Донны Тартт «Маленький друг». Это произведение носит явные следы влияния Харпер Ли, осознанного или неосознанного. И при этом – проигрывает «прототипу» по всем статьям.

Что ж, похоже, что Харпер Ли — редкий случай литератора и человека, способного замолчать – без горечи и комплексов – после того, как все необходимое сказано. И в этом она тоже может служить нам всем примером.

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x