Арт-политика

Кадр из сериала

"Это фильм про меня"

Я тоже видела на экране себя. Восемнадцатилетнюю девчонку, ищущую в браке решение неустроенности и не очень благополучного существования. Девчонку, которой устраивают смотрины - да еще двухэтапные: сначала на меня приходили смотреть в школе на перемене, а потом уже официально в доме будущей свекрови (приемной, конечно - хозяйки той семьи, куда часто приходил мой будущий муж). Трясущуюся от страха девчонку, у которой завтра свадьба - а после свадьбы прямо сразу наступит полноценная семейная жизнь, та самая запретная тема, о которой стыдно говорить. Но если вдруг что-то в этой семейной жизни, которая вроде скромно прячется за семью занавесками, идет не так - решать эти проблемы приходит толпа народу.

20 сентября состоялась церемония вручения главной телевизионной премии США «Эмми». Нашумевший сериал «Неортодоксальная» был номинирован в нескольких категориях (Лучший минисериал, Лучшая актриса в минисериале или фильме, Режиссура минисериала, Сценарий минисериала). В итоге заветную статуэтку получила Мария Шрадер, режиссер «Неортодоксальной». А вместе с ней — море аплодисментов от многих «датлашим» — людей, вышедших из религиозных общин, таких же, как героиня сериала Эсти Шапиро и ее прототип Дебора Фельдман. Особенно тех, кто вышел из закрытых общин типа Сатмарской, Гурской, из литовского течения иудаизма.

Нас много — ушедших и интегрировавшихся в светское общество; ушедших и лишь нащупывающих свой путь в неизвестности. А тех, кто лишь мечтает уйти из сект, но никак не осмелится, или обстоятельства не позволяют — их просто легион.

Но вернемся к сериалу. Мои дети долго упирались и отказывались его смотреть. «Зачем нам это надо?» — говорили они, — «Мы можем и в окно выглянуть, на такую же красоту». Плохо ли, хорошо ли — но они действительно не хотят смотреть фильмы про ультраортодоксов. Проведя детские и подростковые годы в Модиин Илите, они сыты по горло местными пейзажами и хотя бы на экране хотят видеть что-то другое. Не черно-белое.

И все же я очень попросила посмотреть «Неортодоксальную», мне это было важно. Потому что для меня это не просто еще одно кино, не просто триллер с погоней на идиш. Это фильм про меня.

Очень непросто рассказывать светским детям о жизни в ультраортодоксальной закрытой общине. Не потому что они не понимают тех или иных страхов, поступков — все они понимают, они росли в Модиин Илите, и общество промывали мозги теми же методами, что и всем. Но сколько я ни пыталась описать свои чувства — чувство безысходности, бесперспективности происходящего — у меня не хватало эпитетов. Ну а многое еще и поостережешься детям рассказывать — про тех же родственников и соседей, которых хлебом не корми, дай заглянуть в супружескую постель, как там и что.

А тут пришла Мария Шрадер и сняла про нас кино. Профессиональное такое, цветное кино — прямо так, как мы не можем рассказать ни детям, ни самим себе рассказать, у нас на это не хватает сил, слез и дыхания. Она — человек со стороны, она может. А мы — нет. Мири Мильштейн, известная в Израиле в общине «датлашим» женщина, бывшая гурская хасидка, сказала замечательно: «Я смотрела на экран и видела себя. Все, что я не осмеливалась рассказать своей дочери, предстало перед ней на телеэкране — все, как есть».

Да, все как есть. Я тоже видела на экране себя. Восемнадцатилетнюю девчонку, ищущую в браке решение неустроенности и не очень благополучного существования. Девчонку, которой устраивают смотрины — да еще двухэтапные: сначала на меня приходили смотреть в школе на перемене, а потом уже официально в доме будущей свекрови (приемной, конечно — хозяйки той семьи, куда часто приходил мой будущий муж). Трясущуюся от страха девчонку, у которой завтра свадьба — а после свадьбы прямо сразу наступит полноценная семейная жизнь, та самая запретная тема, о которой стыдно говорить. Но если вдруг что-то в этой семейной жизни, которая вроде скромно прячется за семью занавесками, идет не так — решать эти проблемы приходит толпа народу.

Ты стоишь перед толпой доброжелателей, на всеобщем обозрении — если уже прошел год со свадьбы, а забеременеть не удалось. Или если первому ребенку год — а ты еще не беременна вторым. Если муж выглядит не таким упитанным и довольным, как положено. Если не удалось наладить отношения с бесконечными золовками и невестками — эта информация сразу становится достоянием общественности и темой для пересудов. Есть рамки, в которые надо вписаться. Не вписалась — ну держись… Тебя обсудят со всех сторон, пожалеют, помолятся за тебя, сидя на лавочках у подъезда — все от чистого сердца и желания как лучше.

И когда выходишь из этой густонаселенной теплицы со всеми ее особенностями (и не только недостатками — у этой жизни есть и достоинства, их не отнять), то часто больше всего хочется тишины и ощущения затерянности в толпе. Жить, не зная соседей напротив. Одеваться так, как хочется и удобно. Праздно шататься по улицам, не отчитываясь, куда ты идешь и зачем. Иили сидеть в кафе посреди бела дня и глазеть на прохожих.

А в Берлине это будет или в Ришон Леционе — не все ли равно?

 

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x