Интервью

Фото: архив автора

Ицхак Арад: «Фашизм - это ненависть к другим»

«Думаю, любой крайний национализм можно назвать фашизмом. Так я считаю . Это ненависть к другим. К другой религии, другому цвету кожи, другому языку. Ненависть и агрессия.  В осознании своей национальности, конечно, нет ничего плохого, наоборот.. Я же говорю о крайних проявлениях". Светлая память легендарному Ицхаку Араду.

6 мая не стало Ицхака Арада (Рудницкого), историка, директора Музея Катастрофы и Героизма «Яд ва-Шем» в 1972—1993 годах, советского партизана, бригадного генерала Армии обороны Израиля.

У меня редко бывают такие светлые интервью, я вообще всегда волнуюсь, когда говорю с людьми, пережившими то, что мне представить сейчас сложно.

Мы тогда встретились с Ицхаком Арадом по поводу выхода в свет его книги на русском языке в переводе Эфраима Бауха. Воспоминания были им написаны еще в юности, но издавались только в США на английском. Книга « Партизан» была издана издательством «Книга-Сефер» несколько лет назад и доступна в электронном виде.  Это поразительное свидетельство  человека, прошедшего ужасы  Второй мировой: жизнь в гетто; борьба с фашистами в составе советского партизанского отряда, за что он получил драгоценную для него медаль и вывез ее потом  в буханке хлеба; долгий путь по Европе в сторону Палестины; наконец, военные будни в Израиле.

После беседы он подвозил меня на машине, и мы пели «Землянку». Он помнил все слова. Светлая память…

Некоторые отрывки из той беседы. Еще раз вспомним Ицхака Арада ( Тольку).

«В первый же день войны я был уже под немецкой бомбардировкой в Варшаве. Потом бежал в свой родной городок Свинцяны (дистрикт Вильно, сейчас это Литва), куда потом тоже пришли немцы. И я  воевал до конца апреля 45 года. Когда Берлин пал, я решил, что долг перед советской Родиной я полностью отдал . Дома, в семье я получил еврейское воспитание,  и у меня всегда была эта мечта – война кончится, я приеду в Палестину. И тогда в апреле 1945 я снял красную звезду с шапки и ушел.

Во время Второй мировой я потерял большую семью, родители погибли в гетто….У нас была большая еврейская семья, как это обычно было в местечках. Нас было 40 человек, выжили  только я и сестра.  И двоюродный брат, который воевал со мной и умер несколько лет тому назад…»

«Думаю, любой крайний национализм можно назвать фашизмом. Так я считаю . Это ненависть к другим. К другой религии, другому цвету кожи, другому языку. Ненависть и агрессия.  В осознании своей национальности, конечно, нет ничего плохого, наоборот.. Я же говорю о крайних проявлениях.

«Когда Германия наступала, евреи говорили себе, что будут терпеть. Они ведь не предполагали, что произойдет тотальное уничтожение. …Когда собрали всех евреев из моего местечка и окрестных сел, им сказали, что ведут в гетто, в лагерь. И повели на полигон. Там расстреляли 8 тысяч взрослых и детей. Я убежал раньше, в Белоруссию, где еще не было гетто. Но даже когда свинчане уже понимали, что их могут уничтожить…Что им было делать? Куда бежать? Ты живешь, работаешь… Я тогда был молодым 16-летним парнем, без родителей ( семья осталась в Варшаве), я нашел (украл у немцев)  оружие и убежал в леса.. А если бы у меня была семья, дети? Да, я могу уйти к партизанам, но семью тут же расстреляют! Так что в этом случае героизм: остаться или бежать в леса? Кроме того, местное население тоже было настроено по-разному, скрывающихся евреев часто  передавали немцам.

Партизан отряда. Фото: архив Ицхака Арада

Знаете, некоторые выжили и в конце войны начали возвращаться в местечко… На них смотрели недоброжелательно. Их дома, их имущество было поделено.

В лесах тоже не так просто было выжить. Местные крестьяне знали, где мы скрывались. И нужны были продукты, мы брали их у крестьян. Если они были против –  выдавали нас немцам.  Тут еще был такой момент: советские партизаны были готовы принять евреев в свои ряды, но только с оружием, таково было условие. И еще в лесах скрывались и бойцы УПА, и белополяки. Они убивали евреев в лесах. Выжить могли лишь те, кому удавалось попасть в партизанские советские отряды. То есть  у евреев почти не было выхода. Либо немцы, либо местные жители…

Продукты у крестьян брали и немцы , и партизаны… Брали с оружием, так просто крестьяне ничего не давали. А что было делать?»

«Я участвовал в подрыве 16 немецких эшелонов.  Все снабжение немецких войск шло по железным дорогам, других путей практически не было. Наше дело было – минировать линию снабжения ленинградского фронта. Зимой  мы заходили в хутора на день, а ночью ходили минировать дорогу. А там снег, по следам можно было понять, куда мы отступали…  Многие погибли. Мой двоюродный брат погиб в боях».

«Я убежден, что Сталин виноват в смертях миллионов людей. Но не было этого в коммунистической идеологии…Не было».

«Мой путь нелегала в Израиль шел через всю Европу до Италии, и потом на  маленьком корабле мы приплыли  сюда. В день, когда англичане праздновали и были пьяны, мы тайно сошли на берег. И потом… 25 лет войн.  В Пальмахе я был летчиком, мы летали, это были будущие израильские военные силы.  Когда уже  давали звания, я получил звание капитана, а закончил здесь службу, как бригадный генерал . 1948 год – война за независимость, потом 1956 год, потом1967 , потом 1970-й…. Я ушел из армии в 1972 году… И даже когда уже работал в «Яд  Вашем», участвовал в войне Судного Дня.

«Мне казалось важным работать в национальном институте памяти Холокоста и героизма, который занимается исследованиями, архивами. И я согласился. 21 год я там проработал.

Главное – нам удалось открыть советские архивы.  Еще тогда, когда не было дипломатических отношений, но уже началась гласность, к нам приехал заместитель председателя комитета защиты мира. Он был бывшим генералом НКВД. Я сказал ему, что мы все видим: в мире  неофашисты поднимают голову и надо бороться против этого. Но ваши архивы закрыты… Тогда он пригласил меня в Москву, Минск, Одессу, Киев. И нам открыли архивы. Армейский архив в Подольске, архив партии… Удалось найти трофейные документы , вывезенные их Германии.

Я издал две книги по истории Катастрофы. Ученые работают, все время узнают что-то новое, находят новые документы.

«Да это моя идея, а как именно будет выглядеть детский мемориал, придумал известный архитектор Моше Савди. Я хотел сделать что-то в память об этих детях – ведь это полтора миллиона погибших детей… Я нашел пещеру, но идея, как это сделать была его.   Только он предполагал, что там будет тихо. Я же хотел, чтобы обязательно звучали их имена. Это очень важно.

И еще для меня очень важна «Долина общин» – в память о пяти тысяч еврейских общин, которые были уничтожены».

 

Из книги Ицхака Арада « Партизан» ( Издательство «Книга-Сефер»)

«Я помню слезы, которые стояли в глазах моей матери и отца, когда я навсегда расстался с ними в Варшаве, в декабре 1939.  Я впервые в жизни видел слезы в их глазах, юноша, вступающий в возраст зрелости, и не понимал, что прощаюсь с ними навечно.

…И мои слезы и беззвучный плач, когда стоял у руин моего дома в Варшаве, в мае 1945. Это были мгновения, когда мне окончательно стало ясно, что я остался один в мире, без родителей, без того, чтобы знать, где и когда они нашли свою смерть, без могилы и надгробья, чтобы скорбеть по ним».

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x