Арт-политика

Фото: Joshua Davis Photography

Бейонсе за решеткой

Фото: Joshua Davis Photography

Фото: Joshua Davis Photography

На прошлой неделе я побывал в тюрьме. Не в качестве заключенного, а в качестве музыканта. Меня пригласили дать концерт в последний день учебной программы для заключенных. Выступать перед публикой в таких местах — дело непростое.

Ко мне присоединилась Алисия, моя девушка. Мы прошли проверку безопасности, оставили свои телефоны, прошли через невероятное количество бронированных стальных дверей. Маасияху — тюрьма, где сидят осужденные максимум на семь лет лишения свободы, или те, кто бы осужден на более долгий срок, но кому осталось отбывать менее семи лет. За высокой стеной тюрьма выглядит вполне прилично, территория ухожена, и чем-то напоминает военную базу с очень строгим прапорщиком. Вместе с нами в тюрьму пришли два дрессировщика собак: они проводят еженедельный семинар по обучению дрессировке, в рамках реабилитации заключенных.

Привели нас во двор тюрьмы. Там находились около шестидесяти человек, одетых в оранжевое. Один из них, пожилой человек в черной кипе, подошел к нам, заметив гитару. Он спросил, что я играю. «В основном, свои песни,»- сказал я.

-Вы, наверное, знаете песни моего сына?- спросил он.

-А кто ваш сын?

-Эяль Голан…

Это был, в сущности, момент истины. Я не хотел думать о преступлениях, совершенных этими людьми. Я пришел к ним, чтобы как-то немного помочь им своей музыкой, с позиции того, кто сочувствует. Даниэль Битон, отец Эяля Голана,  заставил меня вспомнить: в моей аудитории сидят сутенеры, а также те, кто совершил сексуальное преступление. Заключение — это страдание, но жертвы заключенных — пострадали, были использованы, ограблены… С другой стороны, Битон выглядел плохо, так что я не мог не почувствовать сострадание. В той истории ответственность понес он один. Вот он, за решеткой, гордится своим сыном, а сам сын — все еще в объятиях поклонниц, в том числе министра Мири Регев.

Эяль Голан. Не понес ответственности.

Эяль Голан. Не понес ответственности.

В небольшой учительской все преподаватели очень заняты, и пока они не освободились, мы успели познакомиться с женщиной-волонтером, занимающейся с заключенными библиотерапией. Вокруг столов для пикника сгрудились арестанты. Атмосфера была спокойной, но серьезной. В конце концов, мы начали организовывать концерт в классе, который вмещает до 80 человек. Двое заключенных помогали мне собрать и наладить звуковое оборудование.

Класс был полон. Я начал петь, понимая, что во всех песнях сквозит моя свобода, и то, что я сын привелигированного класса, шансы которого оказаться за решеткой не так уж велики. «Много моих песен посвящены путешествиям», — сказал я. «Как-то странно петь их людям, которые находятся в тюрьме. С другой стороны, я знаю, что все вы проходите свой путь, по сравнению с которым мои путешествия — лишь короткие прогулки».

Это было принято. Я никогда не выступал перед более внимательной публикой. Они жадно воспринимали все, что слышали. В одной из моих песен цитируется строчка из Песни Песней царя Шломо. Впервые кто-то из публики узнал эту цитату. Песня, в которой упоминается марихуана, была встречена аплодисментами. Алисия сказала потом, что особенная тишина царила во время песен о любви. Заключенные попросили и ее спеть, она пояснила, что не поет. Они не отчаивались и скандировали между номерами: «А-ли-си-я!» В задней части класса начался маленький бунт заключенных. Я решил, что лучше всего будет обратить на них внимание, поэтому перешел на популярные хиты — «Дорога мира», «Она только хочет танцевать». Все подпевали, но не оставляли надежды: «А-ли-си-я!» «Вы не захотите слушать мое пение, — отвечала она. — Вы уже в тюрьме, зачем вам еще большее наказание?»

Автор на концерте. Фото: Facebook

Автор на концерте. Фото: Facebook

Я спросил у присутствующих, кто считает, что умеет петь. Все указали на красивого парня, всего покрытого татуировками. Я пригласил его к микрофону. Двое принесли дарбуку для сопровождения. Парень выступил с потрясающим номером рэпа о мужской доле. Сам написал, поделился он. Я выпал в осадок и горячо попросил Бога позволить ему стать звездой сцены после освобождения. «Кто еще умеет петь?» Все указали на набожного мусульманина с бородой. Он подошел к микрофону и исполнил тихую молитвенную песню. Все поддерживали его с большой любовью, в том числе религиозные.

Тогда я сам исполнил песню на арабском, на котором говорили, по крайней мере, треть присутствующих. Некоторые не выдержали и пустились в пляс, кто-то яростно барабанил на дарбуке. С этого момента я отдал им микрофон, и они пели все, что хотели. Надзиратели иногда заглядывали внутрь, проверить, все ли хорошо, и оставались довольны, судя по взглядам. В какой-то момент я снова взял микрофон и сразу же получил тишину и всеобщее внимание. Это было очень ценно, на мой взгляд.

В конце концов Алисия исполнила песню Бейонсе, и это, конечно, было вовсе не наказанием… Ее принимали невероятно тепло, что позволило ей не только спеть, но и дало много энергии на остаток дня. Дня свободного человека.

Я не люблю тюрьмы, в первую очередь те, в которых сидят сопротивляющиеся оккупации, не являющиеся гражданами страны. Но и другие тюрьмы тоже не люблю. Множество заключенных находятся, на деле, в замкнутом круге:  выйдя из тюрьмы, они вскоре попадают туда опять. Механизм, часто увековеченный только в определенных социальных и этнических кругах. Преступники, и особенно в нашем обществе, нуждаются в первую очередь в системе реабилитации, где прививается, воспитывается уважение к личности.

Наш визит в тюрьму Маасиягу был кратким, но мы успели понять, что много усилий там вкладывается в образование и реабилитацию. Я хочу поблагодарить людей, которые посвящают  заключенных, не важно, в качестве работы или волонтерской деятельности. И хочу выразить уважение тем, кто смог освободиться из тюрьмы и заново начать свою жизнь на свободе, выйдя на совсем другой уровень.

Оригинал статьи на сайте Сиха Мекомит

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x