Социальные вопросы

Иллюстрация pixabay.com

"Я скучаю по тому миру, что остался снаружи"

Когда началась эпидемия короновируса, многие из тех, кто ухаживают за людьми из групп риска, за пожилыми людьми и инвалидами, откликнулись на просьбу родственников их пациентов и прекратили все внешние контакты. Не имея возможности выходить на улицу даже в выходные, полностью лишившись общения с внешним миром, сотни работников в сфере ухода по всей стране месяцами сидят, как в тюрьмах, в домах своих работодателей...

Мы стоим почти на пороге нового всеобщего карантина, но есть такие, что живут в режиме изоляции вот уже полгода. «Моя жизнь превратилась в настоящий кошмар. Я не хожу даже за покупками. Мы постоянно находимся вдвоём: я и моя 88-летняя пациентка, которая самостоятельно может только есть.  Всё остальное я делаю для неё – готовлю, купаю и т. д. И так проходит моя жизнь с тех пор, как началась эпидемия короновируса», – рассказывает Таня (имя вымышлено), 30-летняя работница по уходу из Индии, проживающая в центре страны. Эпидемия загнала её практически в режим круглосуточного комендантского часа, и выхода на свободу пока не видно на горизонте.

«Моя пациентка боится, и в этом она права, что я могу принести с улицы заразу. Поэтому я из дома вообще не выхожу».

«Родственники моей пациентки попросили меня не выходить на улицу. И я выхожу только на десять минут два раза в неделю. Отправляюсь в ближайший парк и сижу там на скамейке одна. Стараюсь не разговаривать с незнакомцами. Я сама боюсь её заразить, потому, что это действительно опасно в её возрасте и в её состоянии, но всё это время я тоже ужасно страдаю. Я не встречаюсь с друзьями, не могу выпить кофе в кафетерии. Мне, конечно, оплачивают работу за весь день, но это уже не имеет особого значения. Я бы отказалась от этих денег, только была бы возможность выйти наружу. Я чувствую себя как в тюрьме».

Таня — одна из тех немногих, кто набрался смелости и поговорил с нами. Практически все, кому предлагали поговорить с журналистом, даже анонимно, категорически отказались. Слово «страх», видимо, главное в этой истории.  Все боятся всех. Работники по уходу боятся своих работодателей – пожилых людей и компании по найму. Пожилые люди и инвалиды боятся своих работников, а также Иммиграционную службу и министерство здравоохранения. И над всем этим возвышается государство, которое уклоняется от ответственности – не принимает постановлений, которые решили бы возникшие проблемы, а те, что были приняты, едва ли выполняются на практике.

Ор из Рамат-Гана считает себя «не вовлеченным» в борьбу, поэтому он говорит свободно. Но даже он согласился назвать только имя, но не фамилию, чтобы не подвергать опасности иностранную работницу «В моем районе живёт пожилая женщина, нуждающаяся в уходе, ей больше 90 лет, и у неё есть сиделка по имени Гита (имя вымышлено) из Филиппин. Мы встречались недалеко от моего дома почти каждый день. Когда начался «великий карантин», я, честно говоря, нечасто вспоминал о ней. Но, когда мы начали постепенно выходить из домов, я заметил, что она, можно сказать, исчезла из нашего района».

Когда прошли два месяца а вестей от Гиты не было никаких, Ор решил позвонить по её номеру телефона.  «Я не выхожу из дома с марта, – сказала она ему. – Моя пациентка боится, и в этом она права, что я могу принести с улицы заразу. Поэтому я из дома вообще не выхожу. Не хожу даже в супермаркет за продуктами. Никуда ни на шаг».

Минули ещё почти четыре месяца с того телефонного разговора, но Гите всё ещё не разрешают выходить из дома.

«Ощущение такое, будто ты формально жива, но в то же время как бы не живёшь»

Пожилая женщина и члены её семьи боятся короновируса и имеют на то веские причины. Если в начале кризиса, вызванного эпидемией, дома престарелых в Израиле были основным очагом заражения, и большинство жертв были именно из домов престарелых, то за прошедшее с тех пор время центр распространения короновируса переместился с домов престарелых на квартиры, где пожилые люди живут со своими работниками по уходу. Согласно данным, полученным из штаба по борьбе с эпидемией, по состоянию на конец августа, 796 израильтян, достигших 65-летнего возраста, умерли от короновируса, причем 60 процентов из них жили в своих квартирах, а остальные – пожилые люди, проживавшие в системе «диюр муган».

Офира Московиц, начальник штаба борьбы с эпидемией, говорит, что министерство здравоохранения вообще не анализирует поступающие данные с этой точки зрения. «Но мы занимаемся такой статистикой. И приходим к выводу, что государство практически поощряет смертность среди пожилых людей, живущих с работниками по уходу. Действующие правила просто смехотворны,  семьи опасаются короновируса и боятся, что работники сбегут от них. В этой сфере существует постоянный дефицит работников, и в этой ситуации они могут повышать свои требования на переговорах с членами семьи пациентов. Стоимость иностранного работника во многих случаях может достигать 16 000 шекелей для семьи. Короновирус поднял расценки ещё выше, но пособие по уходу не увеличилось. Часто происходит так, что один из членов семьи вынужден оставить свою работу, чтобы самостоятельно ухаживать за престарелым, потому что нет возможности оплачивать работника. И этот же член семьи  может по прошествии лет сам стать бедным стариком – из-за того, что сейчас он вынужденно лишился постоянного источника дохода».

Работники и работницы по уходу тоже имеют причины для опасений

«Эту проблему нужно решать на уровне государства. Если в одной из социальных квартир отмечается день рождения, и в гости приходят 15 работников по уходу, то, поди проверь, как соблюдаются правила социальной дистанции! Маски не всегда надевают, сидят рядом друг с другом, а ведь все они работают с группами риска. Важно понимать, что работники по уходу получают деньги за шесть рабочих дней в неделю. И, согласно правилам, установленным министерством здравоохранения, им полагается один выходной день, протяжённостью в 25 часов подряд, при условии, что они не будут ночевать в социальных квартирах. Работники по уходу вполне могут позволить себе оплату «цимера» или отеля в выходной день, ведь они получают довольно большую зарплату и не несут почти никаких расходов».

«Бабушкины дети очень напуганы из-за короновируса и просто умоляют меня не выходить из дома», — говорит Колхат Лин (имя вымышлено), работница по уходу из Филиппин, которая работает в Холоне у 84-летней женщины. «Я не выходила из дома уже три с половиной месяца, может быть, даже четыре. Практически вообще не выхожу. Даже за покупками не хожу, мы всё получаем с курьерской доставкой. Я не встречаюсь с друзьями, не хожу посмотреть витрины в торговом центре, всё время нахожусь взаперти. Это очень трудно вынести».

— Что для вас самое трудное в изоляции?

«Самое трудное – одиночество. Я не вижу города, я не вижу людей. Дни похожи один на другой, всё повторяется без каких-либо изменений. Эта рутина начинает сказываться на моей психике. Мы ведь люди, а тут как будто ты жива, но в то же время не живёшь. Я не робот. К счастью, моя пациентка может говорить, так что я не совсем одна. Она ходит, но мало, и я её поддерживаю. Я весь день занята тем, что меняю подгузники и купаю её. У меня уже спина болит».

Мейталь Русо, координатор сектора работников по уходу в правозащитной организации «Кав ле-овед», призывает соблюдать действующие правила трудоустройства: «Эпидемия короновируса не изменила трудовое законодательство. Работники по уходу имеют право на выходной день, и если есть работодатели, которые оставляют их в домах насильно, то это является нарушением условий найма по всем законам. Им разрешено уйти и проводить время по своему усмотрению, как, если бы они были уволены. Ситуация, при которой работники на протяжении многих месяцев находятся в квартирах по принуждению работодателей, является категорически неприемлемой с любой точки зрения, в том числе, по действующим законам».

«Я страдают от одиночества. Не вижу города, не вижу людей, не встречаюсь с моей сестрой. Каждый день всё одно и то же»

На этой неделе организация «Кав ле-овед» направила тревожное письмо министру здравоохранения Юлию Эдельштейну и министру соцобеспечения Ицику Шмули с требованием найти решение, которое позволило бы работникам по уходу один раз в неделю за государственный счёт ночевать вне дома, где они работают. В письме состояние работников по уходу описывается, как «закипающий котёл»: «Речь идёт о женщинах и мужчинах, которые по много часов трудятся на очень тяжёлой работе, изнуряющей физически и морально, без какой-либо реальной возможности отдохнуть, набраться сил и развлечься. Всё их существование сведено к непрерывному труду.  Это сказывается на состоянии работников, и, что не менее серьёзно – ставит под угрозу их пациентов».

Ни въехать, ни выехать

Ограничена не только свобода передвижения внутри Израиля, но и свобода выезда за границу. Иностранные работники по уходу не имеют возможности покинуть Израиль в возникшей ситуации. По данным организации «Кав ле-овед», сотни иностранных рабочих, уехавших в отпуск в последние месяцы, «застряли» в странах своего постоянного проживания, и им не разрешено возвращаться в Израиль по разным причинам. Некоторые приехали из стран, обозначенных как «красные», и они не могут вылететь оттуда из-за отсутствия рейсов и, конечно же, в Израиле существуют проблемы изоляции для въезжающих в страну. Так, Таня планировала провести отпуск на родине несколько месяцев назад, но поездка не состоялась. «Моей дочери сейчас 5 лет, и в последний раз я видел её, когда ей было 3 года», – сокрушается она.

— Что вы говорите ей по телефону?

«Для меня эти телефонные разговоры очень тяжелы. Я ведь не могу заботиться о ней, как мать. Это, наверное, самое сложное для меня. Моя дочь очень страдает от этого. Она знает, что мама хочет приехать, и она не может этого сделать по независящим от неё причинам. Мне кажется, она уже понимает. Мой брат должен был жениться, но из-за всего этого он вынужден был перенести свадьбу на ноябрь, но, боюсь, и тогда не получится. Если я улечу, то потом не смогу вернуться в Израиль. Вы должны понимать, что я заплатила 11000 долларов, чтобы попасть сюда, я взяла ссуду, которая ещё не выплачена. Я строю планы на эти деньги и должна проработать здесь минимум 4 года. Меня очень беспокоит мысль о том, что, если я уеду, не уже смогу вернуться обратно».

— Что вы будете делать в ноябре?

«Я пока не могу уехать отсюда, и я ещё не знаю, что произойдёт. У меня есть много важных забот в Индии, семья и моя дочь. И я просто не знаю, как поступить».

Тони, работник по уходу из Индии, находится в Израиле два с половиной года. «Я должен уехать в отпуск в октябре, – говорит он. – Но, если я поеду, то не смогу вернуться, поэтому, по всей видимости, никуда я не поеду. Я знаю десятки таких же, как я, работающих в Израиле и застрявших в Индии».

В результате, все оказались в ловушке или находятся в почти тюремных условиях. Особенно беспокоятся пожилые люди и их семьи, которые боятся остаться без ухода и опасаются значительного увеличения расходов на уход. Что касается работников, то они скучают по семьям, тяжело работают и сидят практически под домашним арестом, боятся искать помощи и даже разговаривать со средствами массовой информации и гуманитарными организациями. И, наконец, все, в первую очередь, боятся заразиться короновирусом. А что же наше государство? Оно по-прежнему не предлагает решений и предоставляет двум, возможно, самым слабым своим секторам –  пожилых людям и иностранным работникам по уходу – воевать друг с другом.

 

Ссылка на полный текст на сайте Ха-Маком

 

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x