Политика

Нетаниягу. Кроме него, "несменяемых" и "засидевших" не наблюдается. Photo by Olivier Fitoussi/Flash90

Принцип сменяемости власти

Израиль – парламентская республика, унаследовавшая базовые законы от британского мандата вместе с отсутствием ограничений на количество каденций премьер-министра - но, к сожалению, не унаследовавшая ни добрых политических традиций добровольного ухода от власти, ни системы законодательных сдержек и противовесов, удерживающих власть от злоупотреблений. Поэтому такой закон все-таки нужен...

Министр правительства перемен Гидеон Саар продвигает закон об ограничении каденций премьер-министра. Ликудовцы и сторонники бывшего премьера Биньямина Нетаньягу уже заклеймили закон как “иранский” и направленный лично против переизбрания Биньямина Нетаньягу. Оставим на совести сторонников Ликуда сравнение с Ираном, потому что как раз долгая несменяемость и приводит к авторитаризму, к которому уже пришла иранская псевдо-выборная республика. Закон действительно прежде всего бьет по бывшему премьеру, потому что «несменяемых и пересидевших» столько лет, кроме него, на горизонте не видно.

Вопрос не в Нетаниягу, а в принципе: нужен ли демократии закон об ограничении сроков правления избранного лидера государства?

Надо признать, что принцип обязательности сменяемости власти не родился с демократией и не всегда ее сопровождал. Любопытный факт: отцы-основатели Соединённых Штатов, знаменитые авторы не менее знаменитой американской Конституции, Александр Гамильтон и Джеймс Мэдисон, в ходе Филадельфийского конвента в 1787 году предлагали сделать должность Президента США пожизненной. Чуть позже они пошли на уступки и записали в окончательный проект Конституции четырёхлетний срок полномочий, но при этом сознательно не стали ограничивать возможность переизбрания. Гамильтон в своих заметках писал, что Президент «подлежит переизбранию столько раз, сколько сочтёт необходимым оказать ему доверие народ Соединённых Штатов». Сменяемость, конечно, целесообразна, но только когда этого хотят избиратели: как говорил Джон Стюарт Милль, «нация не нуждается в том, чтобы её защищали от её собственной воли». (Знакомая фраза, не правда ли? У нас говорят: только народ имеет право решать, кого ему выбирать)

Если на всё воля народа, то для чего тогда вообще нужно ограничение сроков? Здесь веское слово принадлежит другим американским «отцам», Джорджу Вашингтону и Томасу Джефферсону. Оба – противники самой идеи переизбрания. Вашингтон пошёл на второй срок с большой неохотой (очень уж просили), а после был рад поскорее удалиться в своё поместье. Это стало образцом для всех последующих президентов, кроме, конечно, Франклина Рузвельта – задолго до Двадцать второй поправки. Джефферсон неограниченную возможность переизбрания резко критиковал, называя новоявленную должность Президента «плохим изданием польского короля». В письме Мэдисону он написал буквально следующее: «Разум и опыт говорят нам, что если первое лицо в государстве имеет возможность переизбираться, то оно будет переизбираться всегда. Эта должность станет пожизненной… Единожды избравшись и проиграв на следующих выборах с разницей в один или два голоса, он решится на подлог голосов, на нечестную игру, удерживая в своих руках бразды правления и пользуясь поддержкой штатов, голосующих за него». (Опять же, как это знакомо). Автор американской Декларации независимости считал правильным, чтобы глава государства избирался только на один семилетний срок.

Короче говоря, сменяемость и выборность власти противопоставлять друг другу не очень-то корректно: ограничение сроков для высшего должностного лица – это одна из важнейших гарантий того, что будущие выборы будут честными и конкурентными. Примеры того, как отмена подобных ограничений служила «спусковым крючком» для перерождения демократии в автократию, приводил ещё Аристотель. Но и помимо того, что «власть развращает», есть довод чисто логического характера. Демократия – это самоуправление. Возможность избрать себе нового правителя время от времени получают и подданные автократа, да и всякая власть в долгосрочной перспективе очень даже сменяема («in the long run we are all dead», как по совершенно другому поводу заметил один английский экономист). Важны не выборы как таковые и не просто перемена лиц, а тождество субъекта и объекта управления. Народ должен управляться народом. К этому тождеству приближает только постоянная ротация должностных лиц.

Однако во многих демократических странах ограничение сроков не предусмотрено. Таковы, например, парламентские республики и монархии современной Европы, где глава правительства теоретически может занимать эту должность в течение какого угодно количества избирательных циклов. Разумная сменяемость здесь обеспечивается за счёт своего рода политических приличий, как это было в Соединённых Штатах до Рузвельта. В этом году, например, добровольно уходит в отставку Ангела Меркель, хотя её пятнадцать лет правления – это отнюдь не предел (Гельмут Коль, абсолютный рекордсмен, занимал пост федерального канцлера на один год больше). Но никакого крушения демократического строя в послевоенной Германии до сих пор не произошло. Может быть, не очень-то и нужны формальные ограничения, когда есть добротная политическая традиция?..

А что Израиль? Израиль – парламентская республика, унаследовавшая базовые законы от британского мандата вместе с отсутствием ограничений на количество каденций премьер-министра.  Но, к сожалению, надо признать, не унаследовавшая от британского мандата ни добрых политических традиций добровольного ухода от власти, ни системы законодательных сдержек и противовесов, удерживающих власть от злоупотреблений. Традиции у нас восточные, демократия – византийская, а царей любят. Поэтому если мы ходим двигаться от Ирана, а не к нему, то такой закон все-таки нужен. По крайней мере до тех пор, пока и мы не дорастем до добрых западных традиций добровольного ухода от власти.

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x