Интервью

"Еврейская гимназия" в Рехавии - сегодня ученики вернулись к учебе после двухнедельного карантина из-за вспышки коронавируса в школе. Photo by Yonatan Sindel/Flash90

"Это дети, ничего не поделаешь"

«Успех дистанционного обучения был примерно 50%». «Дети во время карантина вообще соскучились друг по другу, по общению. И конечно же, они не думают о мерах безопасности». «У одной девочки, для которой очень важен тактильный контакт, даже случилась истерика, когда «обнимашки» запретили»... Полина Ехилевская, учитель из Израиля, и Михаил Гантман, учитель из Германии, говорят о своей работе в школе в эпоху коронавируса, о влиянии ситуации на детей и подростков и о том, что им сложнее всего в этот период...

Переполненные школы стали слабым местом Израиля в борьбе с коронавирусом. Вскоре после того, как школьники вернулись в классы, начались локальные вспышки COVID-19 в учебных заведениях. Медики опасаются, что из именно из школ может прийти вторая волна эпидемии. На 11 июня коронавирусом заболели 428 учеников, учителей и других сотрудников образовательных учреждений. На карантин закрылись 139 школ и детских садов.

В Европе не все страны открыли учебные заведения, когда эпидемия пошла на спад. Так, в Италии предпочли остановить учебу до осени.

В Германии пока удается избегать вспышек COVID-19 в системе образования. Немецкие школы открылись в начале мая. Но они начали работать сразу в формате комбинированного обучения, когда дети ходят в школу не каждый день. С 7 июня такую схему начали внедрять и в израильских школах.

Мы поговорили с двумя учителями, о том, как работают школы под угрозой эпидемии в двух очень разных системах образования – немецкой и израильской.

Наши собеседники – Михаил Гантман, преподаватель физики в гимназии в федеральной земле Саксония и Полина Ехилевская – преподаватель русского языка и иврита (в том числе в ульпане для детей репатриантов) в частной гимназии в Израиле.

Михаил Гантман. Фото предоставлено интервьюируемым

 — Михаил, в Израиле ученики начальных школ вернулись в классы 3 мая, а средние и старшие классы – с 18 мая. А как выходили из карантина в Германии?

— Школы в стране закрылись примерно в двадцатых числах марта – в каждой федеральной земле это делали, когда сочли нужным.

Частичные послабления начались где-то в середине апреля. Опять же, в каждой земле местные власти действовали по своему разумению. Например, в Баварии школы откроются только с 15 июня.

В Саксонии, куда мы с женой недавно переехали, ученики двух выпускных классов пошли в школы первыми, в конце апреля-начале мая. Потом в начале мая начались очные занятия у начальных классов. Ну а среднее звено, у которого я преподаю, пошло в школу одновременно с израильскими детьми — 18 мая.

— Вам обоим пришлось поработать какое-то время полностью удаленно. Как привыкали к онлайн-работе?  Иногда создается впечатление, будто в израильском минобразования онлайн-уроки считают, простите за выражение, какой-то «халявой» для учителей. Мол, ничего не делаете, сидите перед зумом, и вам еще зарплату плати…

Михаил Гантман:

— У меня берет одинаково огромное время подготовка что онлайн-занятия, что «живого» урока, потому что я работаю первый год, да еще на иностранном языке.

Я даю на онлайн-уроке материал, ссылки, видосики к нему – и один листок задания. Мы с детьми договариваемся так: если они нормально выполняют задание – классно. Если я вижу, что плохо, тогда я назначаю видеоконференцию, и мы разбираем ошибки. Так мы экономим время на подготовку видеоконференций.

Если дети учатся, у них нет вопросов и все хорошо, никого не заботит, сидел ты перед зум- камерой или нет. Если дети плохо успевают, возникают вопросы у родителей, только тогда школа начинает разбираться, — а как  досточтимый учитель проводил эти занятия?

Полина Ехилевская:

— У нас на «удаленке» очень сократилось количество оплачиваемых часов. А рабочих часов, наоборот, —  увеличилось. Время уходило не столько на подготовку, сколько на проверку домашних работ. Кроме того, если на занятии в классе кто-то что-то недопонял, на следующем уроке можно повторить и объяснить еще раз. На онлайн обучении же каждый ребенок отдельно ко мне обращается с вопросами, и они часто дублируются.

Полина Ехилевская, фото с личной страницы ФБ

Кроме того, на удаленном обучении у детей «съезжает» элементарное расписание дня. У меня был смешной эпизод. В 12 ночи посылаю детям в группу сообщение: не забудьте, завтра в 9 утра мы встречаемся в зуме. И тут же дружно откликается вся группа: «А зачем завтра в 9? Давайте прямо сейчас, все здесь».

И еще довольно сложно организовать в онлайне работу с детьми репатриантов, приехавших в разное время. В гимназии я преподаю иврит в ульпане таким детям.

Это и в офлайне-то трудно – преподавать в классе, где один ребенок приехал позавчера, а другой уже полгода в стране. Но на обычных занятиях я уже к этому приноровилась: даю задание группе, потом перехожу к новенькому и начинаю работать с ним. А в зуме это просто невозможно. Поэтому детям, которые приехали прямо перед карантином, я давала отдельные онлайн-уроки.

— А разницу между «живым» и удаленным преподаванием ощущаете?

Полина Ехилевская

— Конечно. Когда я захожу вхожу в класс, то чувствую настроение детей, могу его корректировать. Я заранее понимаю, где возникает очаг нестабильности, который можно погасить на старте.

В зуме же я вижу… черные квадратики. Ну окей, даже лица детей. Но все равно это не общение с классом. И это, конечно, мешает.

Я уже не говорю о том, что дети пускаются на разные хитрости. Подростки – талантливые. Например, дочка моих знакомых просто сняла видеоролик, где она задумчиво сидит над учебниками. Во время своих зум-уроков она запускает его – и идет заниматься своими делами…

— Каковы были успехи онлайн-обучения, как дети его воспринимают, готовы ли они вообще так заниматься – по видеосвязи и мейлу?

Полина Ехилевская:

— Успех дистанционного обучения был примерно 50%. Многие родители говорили, что такая система больше подходит современным детям. Но я считаю, что в средней школе сложно найти систему, которая одинаково подходила бы всем детям.

Малышам онлайн-обучение вообще не годится. В средней и старшей школе тоже есть дети, которые не могут так учиться. Но есть и такие, которым это очень подходит.

Была какая-то часть детей, которая просто «потерялась» для дистанционного обучения, и мы ничего не могли с этим сделать. Если ребенок не слишком мотивированный, но у родителей хотя бы хватает сил собрать его в школу и выпихнуть из дома, то дальше мы знаем, что делать. Однако не каждый родитель может или хотя бы готов контролировать домашнее обучение или хотя бы проследить, чтобы ребенок подключился к интернету.

«Дочка моих знакомых просто сняла видеоролик, где она задумчиво сидит над учебниками. Во время своих зум-уроков она запускает его – и идет заниматься своими делами…» Иллюстрация by Chen Leopold/Flash90

Были и технические проблемы. Например, у меня есть несколько детей из многодетных семей. Во-первых, невозможно всех их обеспечить компьютерами. Но даже если компьютер есть. Вот у нас идет занятие в зуме. Я хочу выслушать ответ прекрасной, замечательной, очень старательной девочки. Но как только включается микрофон – больше никто не может работать. Потому что у нее за спиной кричат восемь младших.

Я уже не говорю о детях с особыми потребностями. У одного моего ученика дистанционное обучение не получилось вообще. Он учился у меня в ульпане и на обычных занятиях, до карантина, смог что-то выучить. Но когда мы вышли в школу после «дистанционки», выяснилось, что мы с ним вернулись на прежний уровень.

Михаил Гантман:

— Дети вообще попали, как кур в ощип. В школе их хоть что-то структурирует: стоит учитель и говорит: «а ну-ка все открыли тетрадки».

Онлайн-обучение же школьники воспринимают по-разному.  Начнем с того, что не все дети понимают, что такое тайм-менеджмент.

Есть школьники, которые и дома чертовски успешно работают. Они говорят: «А можно мы и дальше так будем? Нас все устраивает».

А есть те, кто не справляются. Я уже третий раз даю через интернет домашнее задание и вижу, что процент сдачи домашних заданий низкий.  В 6 классе их выполняют две трети школьников, в восьмом — процентов 40, в девятом и того меньше.

— И вот наконец 18 мая все вышли в школу…

Полина Ехилевская:

— На самом деле, в первые дни, и потом многие дети так и не вышли на учебу.  Родители боятся, что дети заболеют и принесут инфекцию. В первую очередь, это семьи, в которых есть старики или тяжелобольные люди.

— А учителя из группы риска могут не выходить на работу за счет больничного или отпуска? И что, если педагог с утра, скажем начал чихать и кашлять. Но не понимает, это «корона» у него начинается – или просто так простыл?

Полина Ехилевская:

— Можно сидеть в отпуске за свой счет.

Михаил Гантман:

— У нас в гимназии каждый учитель четыре раза в год может просто «отпроситься», если, например, почувствовал себя плохо с утра. На этот день даже не нужен больничный. Пишешь директору, и тебе говорят – «сиди дома, не гуляй».  На следующий день, если не прошло – идешь к врачу, он может выписать листок нетрудоспособности. Школьная администрация, конечно, будет выть, потому что замена учителя – эта та еще игра в пасьянс.

Однако сейчас, если у тебя начались симптомы, похожие на коронавирус, то тебе могут вообще голову откусить, если ты с ними в школу придешь. Если у тебя обнаружили коронавирус, начинается переполох: выясняют твои контакты первого уровня, кто с тобой общался, и отправляют их всех на карантин.

В нашей школе вроде бы все дезинфицируется, но есть одно слабое место – это учительская. Она маленькая, педагогов много, и вот там держать расстояние в два метра мы не можем. Я стараюсь туда просто не заходить, мало ли что… Пока не болел.

В Германии основной формой работы остаются видеоконференции, выдача домашних заданий, рабочих листов.

— Михаил, у вас дети в школу пошли одновременно с израильскими школьниками – как организовано посещение? Как выглядит твой рабочий день?

— Утром я прихожу – у меня на столе стоит ведро с дезинфицирующим раствором и лежит тряпка. После каждого урока я обрабатываю свой стол, ручку двери, выключатели света, ручки на окнах. Занимаемся постоянно с открытыми окнами.  Окно открывает только учитель, доску теперь вытираем тоже мы (раньше были дежурные из класса).

Если дети уходят из кабинета, я дезинфицирую столы и стулья. Если дети остаются, то столы и стулья дезинфицируются в конце дня.

Полина Ехилевская:

— В нашей школе учителя дезинфекцией не занимаются, у нас много вспомогательных работников, которые регулярно это делают.

Михаил Гантман:

— Есть еще милые детали. В школе теперь все коридоры размечены стрелками: вот по этой стороне двигаемся вправо, а по этой – влево. Это в принципе работать не может: ведь все двери открываются на одну сторону. Но мы размаркировали (*улыбается).

— А «комбинированное посещение» как организовано?

Михаил Гантман:

— В школу приходят не все классы, а по 2-3 в день. Каждый класс дробится на три подгруппы.

В обычном классе около 20 детей. В подгруппе — 6-7 человек. Класс приходит в школу раз в три дня. Дети сразу разбиваются на подгруппы: у первой, например, математика, у второй – в это же время биология, у третей – физика. Потом они меняются.

В «очный» день у детей по 6 уроков, сгруппированных по парам. Например, 2 урока математики, 2 – физики, 2 – биологии. В «заочные» дни мы проводим зум-лекции, и ученики выполняют домашние задания.

Ребенок приходит в школу каждый третий день. Например: понедельник, четверг, потом вторник и т.д.  И этот план расписан до конца учебного года — до 17 июля. Так получается, что в школе одновременно находится гораздо меньше детей, чем раньше.

Основной формой работы остаются видеоконференции, выдача домашних заданий, рабочих листов.

Важная деталь: детей в классе я обязан рассадить по одному за парту, на расстоянии двух метров друг от друга. Причем «рассадка» — постоянная. Планы рассадки с именами учеников учителя сдают директору. Если кто-то из учеников заболеет коронавирусом, в первую очередь будут тестировать тех, кто сидел ближе всех к нему.

— Я помню, в Израиле была идея делить детей на «капсулы» по 15 человек…

Полина Ехилевская:

— Мы начали сразу заниматься в полных классах, деления на капсулы в средней школе не было.

 — А вы пытаетесь их рассаживать на безопасное расстояние друг от друга?

— Да, конечно. Но это далеко не всегда возможно: у нас помещения не километровые.  Если группа большая, 40 с лишним человек, – невозможно рассадить их по одному, просто нет классов такого размера.

— А какие еще предпринимались меры безопасности?

— Некоторые идеи, которые предлагались, оказалось невозможно воплотить.

Например, предполагалось, что дети прекратят ходить из класса в класс и будут учиться в одном и том же помещении. Это технически невозможно, потому что в старших классах существует обучение по уровням. Очень часто один класс встречается только на физкультуре. Все остальное время дети расходятся на занятия по разным уровням: например, на математику ребенок идет на уровень алеф, на английский – на уровень гимель.

Сейчас у нас готовится новый формат обучения, но подробности мы не знаем. В нашей гимназии уже полностью ушли на дистанционное обучение ученики 11-12 классов. Но это гораздо проще: у них занятий уже нету, осталась только подготовка к выпускным экзаменам.  И это можно и нужно делать онлайн. Эти дети уже вышли на финишную прямую, они четко знают, что им нужно сдать такой-то экзамен, который будет такого-то числа. И поэтому, естественно, они все приходят на онлайн-встречи с учителями.

 — Полина, а как вам опыт немецких коллег, с посещением школы раз в 3 дня?

Полина Ехилевская:

— Честно говоря – подчеркну, это мое личное мнение, а не позиция школы, — надо либо уходить на дистанционку, либо уже как-то продолжать работать в очном формате и уповать на бога.

Но получится, скорее всего, промежуточный формат. А у нас школа междугородняя, учителя и ученики ездят в общественном транспорте из разных мест. Увеличивается риск, что кто-то из нас подцепит вирус.

Честно вам признаюсь, это меня беспокоит: я очень не хочу на двухнедельный карантин. Например, до сегодняшнего дня мы все ждали результатов анализов на коронавирус у одной из наших учительниц. К счастью, он оказался отрицательным. Я технически не пересекалась с этой коллегой, вообще. Но если бы у нее обнаружили вирус, мы бы все ушли на карантин, вне зависимости от. И это, конечно, обидно.

«Если хоть кто-то из школы заболеет, мы все уйдем в карантин». Photo by Olivier Fitoussi/Flash90

— С этой сменой форматов – успеваете ли вы пройти программу?

Михаил Гантман:

— Нет, конечно. Больше всех пострадали ребята из выпускных классов.

В Германии по результатам «абитуров» — выпускных экзаменов – дети поступают и в вузы. Так что выпускники ходят в школу каждый день и пашут-пашут-пашут.

Но они не успели пройти всю программу: ее сократили. Соответственно, сократили и программу выпускных экзаменов: учителя заранее знают, каких тем не будет на экзамене в этом году.

Однако как быть тем, кто будет сдавать выпускные экзамены в следующем году? Сейчас они пропустили многие темы. В следующем году у них на пропущенное времени уже не будет: математика и физика в старшей школе в Германии очень сложны. А от министерства пока нет указаний, какие темы будут на экзаменах в следующем году, а какие нет. И это настоящая головная боль для учителей и родителей.

Полина Ехилевская:

— Мы тоже не успеваем пройти все по программе. И если преподавание русского языка не так критично, то за своих детей-олимов я очень переживаю. Им положен лишь год ульпана, и я совсем не уверена, что им возместят пропущенные занятия на следующий год. Год ульпана – это и так безумно мало. Даже для взрослого мотивированного человека. А у подростков вообще другая ситуация. Подросток приезжает в страну – его далеко не всегда вообще спрашивали, хочет ли, не всегда готовили. Он находится в состоянии тяжелого стресса. И часто бывает так, что этот ребенок по полгода не учится совсем. Он не может, не хочет и не готов. Реально, мы начинаем их учить через полгода, а кого-то и позже. И я не успеваю даже вот эту куцую годичную программу изложить. Даже бытовой лексики много, не говоря уже о том, что дальше ребенок будет на иврите учить биологию, химию, математику…

Школа междугородняя, учителя и ученики ездят в общественном транспорте из разных мест. Увеличивается риск, что кто-то из нас подцепит вирус.

— Продлить ульпан – обсуждается?

Полина Ехилевская:

— Пока нет. Одна из глобальных проблем нынешней ситуации, на мой взгляд, — невозможность планировать что бы то ни было. Мы не знаем, что будет осенью – будут ли новые вспышки, или коронавирус исчезнет, как будто его и не было. Мне очень тяжела эта ситуация – когда ты не знаешь ничего про будущее.

— А как дети переносят этот стресс?

Полина Ехилевская:

— Некоторые дети вначале тяжело переживали ситуацию и очень боялись. Это началось еще до объявления карантинных мер. Тогда я была очень раздражена. Понимаете, я много работаю с детьми олимов: они и так после переезда находятся в состоянии стресса. И когда из каждой кофемолки начинают кричать, что «мы все умрем», то да, дети тяжело это переживают.

Постепенно они привыкли: психика пластична, особенно детская. Ну и конечно, подростков невозможно удержать от общения. Тем более, что израильский менталитет – это отсутствие личных границ, «обнимашки» и так далее.

Мне, например, очень тяжело удерживать детей даже от того, чтобы обниматься со мной. Из-за не очень простого психологического состояния, они часто даже на уроке садятся со мной в обнимку: они по-другому не могут. Сейчас я им не разрешаю, и возникает проблема: есть дети, которые переносят это довольно тяжело. У одной девочки, для которой очень важен тактильный контакт, даже случилась истерика, когда «обнимашки» запретили.

Михаил Гантман:

— Дети во время карантина вообще соскучились друг по другу, по общению. И конечно же, они не думают о мерах безопасности.

Вот кончился учебный день, я иду на выход и вижу: сидят двое подростков, башка к башке, без масок, и разговаривают. Когда я прохожу мимо, они начинают торопливо разъезжаться на безопасное расстояние.

Я им говорю: «Дети мои, давайте я вам еще раз это объясню, чисто по-человечески. У меня лучший друг живет в Израиле, и пока не откроют границы, я буду лезть на стенку, потому что мы не виделись уже почти год. Поэтому я вас прекрасно понимаю – но буду ругать и требовать».

Они настолько соскучились, и от них все эти проблемы с вирусом так далеко – ну, это дети, что поделаешь….

 

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x