Общество

Фото: Stu, flickr,com

Эпидемия после эпидемии

После попытки самосожжения инвалида ЦАХАЛа Ицика Саидиана и последовавших за этим массовых протестов тема вновь попала в заголовки. Кризис в сфере общедоступной психологической помощи может повлечь много человеческих жертв. Несмотря на переведенные сотни миллионов шекелей, кассы не справляются с нагрузкой, возросшей как следствие коронакризиса.

На протяжении года пандемии уязвимые слои населения, в особенности женщины, арабы и пожилые, больше других страдали от психических расстройств. В центре “Адва” причину видят в реформе в области психиатрии, проведенной в 2015. Следствием реформы стала плохо работающая система, дискриминирующая слабых: “Мы видим лишь начало”.

Утром прошлого воскресенья нас ждал новый мир, в котором можно не носить маски на открытом воздухе. Бизнесы возвращаются к жизни, и можно с осторожным оптимизмом сказать, что вакцина оказалась действенной. По крайней мере в Израиле мы видим конец страшного года пандемии. Но из отчета “Коронавирус и эпидемия неравенства – 2021”, подготовленного центром “Адва”, становится ясно, что радость жизни вернется не ко всем.

Отчет, увидевший свет в прошлом месяце, показывает эпидемию коронавируса как эпидемию неравенства и не скрывает ее последствий. Людям из среднего и высшего класса пришлось бороться за существование, зато верхушка общества стала еще богаче (что также является следствием израильской экономической политики).

Отчет, увидевший свет в прошлом месяце, показывает эпидемию коронавируса как эпидемию неравенства и не скрывает ее последствий. Людям из среднего и высшего класса пришлось бороться за существование, зато верхушка общества стала еще богаче

Для составителей отчета кризис не сводится только к борьбе за выживание (есть люди, которым не на что купить еду). Авторы заостряют внимание на людях, чье душевное здоровье ухудшилось за последний год – это жертвы, которых многие не замечают.

Данное явление редко попадает в заголовки, так как оно затрагивает в первую очередь слабые слои населения. Согласно отчету, наиболее резкий рост стрессовых и тревожных состояний отмечается у женщин и арабов. Женщин с подобными жалобами неизменно оказывается больше, чем мужчин: в ноябре жалобы поступили от 44% женщин и 37% арабов – против 29% мужчин из еврейского сектора. Люди старше 65 особенно часто жаловались на подавленное настроение и ощущение одиночества.

В центре “Адва” считают, что это следствие реформы в области психиатрии: в 2015 минздрав доверил эту сферу больничным кассам. Несмотря на переведенные кассам сотни миллионов шекелей, кассы не справляются с нагрузкой. Каждая из больничных касс обязывалась предоставить психиатрическую помощь 4% застрахованных взрослых и 2% застрахованных детей и подростков до 18 лет, на деле же в больничной кассе “Клалит” (крупнейшей в Израиле) помощь на должном уровне получили лишь 3,1% застрахованных взрослых и 1,6% несовершеннолетних (согласно данным за 2017).

Неравенство в этой сфере особенно возмутительно и вместе с тем ожидаемо: самый низкий процент получающих помощь отмечен в ультраортодоксальном и арабском секторах, в частности, из-за того, что нуждающимся в помощи трудно добраться до медицинского центра.

Юваль Ливнат, генеральный директор центра и один из составителей отчета, отмечает, что состояние государственной системы психиатрической помощи оставляло желать лучшего еще до эпидемии, которая, как показывают данные, усугубила душевное состояние огромного количества людей. “Эксперты в области психиатрии опасаются, что это лишь начало, и отголоски будут ощущаться еще долго. Когда система изначально функционировала не слишком хорошо, а сейчас нагрузка на нее многократно возросла, это верный путь к катастрофе”.

Ливнат считает, что общество дорого платит за приватизацию сферы психиатрии: “В первую очередь пострадают самые слабые, так как бедность порождает стресс, а позволить себе частного специалиста эти люди не могут”.

Общество дорого платит за приватизацию сферы психиатрии: “В первую очередь пострадают самые слабые, так как бедность порождает стресс, а позволить себе частного специалиста эти люди не могут”

Ливнат упоминает решение, предложенное больничными кассами (частичная оплата приема у частного специалиста), но оценивает его критически: “Если человек не может заплатить 140 шекелей за часовой прием, он будет страдать долгие месяцы. А ведь мы хотим, чтобы как можно больше людей вернулись на работу. Все взаимосвязано, пока эти люди не вернутся к жизни – рынок труда тоже не вернется к жизни.

“В психиатрии особенно остро ощущается нехватка специалистов. Ортодоксы, арабы и жители периферии вынуждены ждать помощи долгие месяцы. Если это приводит к ухудшению состояния, человека приходится госпитализировать, что весьма дорого обходится системе и влечет за собой нарушения прав личности”.

“Все больше людей обращаются за помощью”

Хила Калаи-Новотни, специалист в области педагогической психологии, представительница форума “Организации – за общедоступную психиатрическую помощь”, согласна с выводами Ливната. Вместе с тем она понимает молодых специалистов, которые после двух академических степеней и четырех-восьми лет стажа не хотят работать за минимальную зарплату: “В государственном секторе не хватает кадров, потому что в частной клинике можно заработать гораздо больше”.

Она не скрывает, что услуги психолога в больничной кассе и в частной клинике отличаются только ценой: “Специалист выполняет ту же работу, только не все могут позволить себе услуги, которых не нужно ждать”.

Новотни признается, что ей по роду деятельности нередко приходится видеть подтверждения выводам, которыми делятся с нами составители отчета из центра “Адва”. По ее словам, из-за коронакризиса многие люди оказались на грани, число взрослых и детей, нуждающихся в помощи, резко выросло. Многие из обращающихся за помощью страдают от депрессий и тревожных состояний. В прошлом они не нуждались в помощи и столкнулись с такой бедой лишь сейчас.

Из-за коронакризиса многие люди оказались на грани, число взрослых и детей, нуждающихся в помощи, резко выросло. Многие из обращающихся за помощью страдают от депрессий и тревожных состояний

Она упоминает школьников, чьи родители расстались под влиянием кризиса, и теперь дети вынуждены привыкать к переменам, а также семьи, в которых главный кормилец остался без работы. Результат – изменение финансового статуса, сокращение эмоционального ресурса, рост напряженности в семье, депрессия у человека, потерявшего работу.

“Душевные расстройства неотделимы от эпидемии коронавирусной инфекции. Очереди на получение помощи становятся все длиннее, за ней больше не обращаются люди со знакомыми характеристиками. Раньше было достаточно выявить группы риска и наблюдать за ними, сегодня эти группы разрослись. Множество людей потеряли работу, это оборачивается тревожными состояниями и другими расстройствами”.

Новотни добавляет: “Невыносимо видеть, как эти проблемы оказываются на последнем месте, хотя так быть не должно. Это самая настоящая эпидемия. Именно сейчас, когда все вроде бы возвращается в норму, я предвижу шквал обращений к специалистам. Когда человек мобилизует все ресурсы на заботу о теле, душевное состояние оказывается на втором месте. Конечно, нужно было действовать раньше, но лучше поздно, чем никогда. Необходимо выделить средства на расширение общедоступных психиатрических услуг”.

После попытки самосожжения инвалида ЦАХАЛа Ицика Саидиана и последовавших за этим массовых протестов тема вновь попала в заголовки. Ливнат признается: “Я поддерживаю массовые акции протеста против бесчеловечной государственной политики. Когда система благосостояния не помогает людям в беде, оставаться равнодушными нельзя. Я был рад видеть массовый протест и очень надеюсь, что он хоть что-нибудь изменит”.

Вместе с тем Ливнату не нравятся доминирующие патриотические мотивы: “Этим людям необходимо помочь, потому что они в страшной беде, а не потому, что они патриоты. Долг государства – помочь страдающему человеку”.

Новотни тревожит вопрос, как поведет себя правительство: “Оно может, как обычно, сосредоточиться на узком секторе, а может наконец осознать, что сегодня все население оказалось в сложной ситуации. Останется ли это бедой одних лишь ветеранов? Время покажет. Самое время начать говорить об этом.

“В конечном счете ветераны в реабилитационных центрах общаются только друг с другом, мы же видим их семьи, их мужей и жен, их детей. Они – большой, глубоко травмированный сектор в нашем обществе, но есть и другие группы населения, которые нельзя игнорировать.

“Я общаюсь с людьми, которые ранее не относились к уязвимым секторам. Закалка психики – это и преодоление прошлого тяжелого опыта, и подготовка к будущему, создание надежного тыла, который позволит человеку нормально функционировать как в периоды благополучия, так и в периоды серьезных кризисов”.

 

Оригинал статьи на сайте “Сиха Мекомит”

 

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x