Конфликт

Яаков Шарет. Фото: личная страница в фейсбуке

Европейский инстинкт Яакова Шарета

Если населённая двумя народами земля между Средиземным морем и Иорданом не будет разделена между двумя народами, то, в конечном итоге, здесь будет создано одно государство, которое не будет называться Израилем. И это будет не двунациональное государство. Рано или поздно оно превратится в ещё один арабский режим на карте нашего региона. С моей точки зрения, стакан достижений Государства Израиля полон гораздо больше, чем наполовину, но в нём есть трещина.

Яаков Шарет, сын Моше Шарета, одного из основателей государства, испытывает по отношению к Израилю чувства безнадёжности и отвращения. Он рассматривает историю Израиля как сплошную череду провалов и неудач и советует уезжать из Страны. Кроме того, он пришёл к выводу, что создание Израиля было несправедливым («Гаарец», 17. 9. 21, перевод статьи на сайте «Детали»). Морально-исторический аспект заслуживает отдельного обсуждения. Что же касается соотношения неудач и успехов, то дискутировать нет смысла. Ясно, что в истории государства были провалы, и точно так же ясно, что были и несомненные успехи. Чего было больше, каждый решает для себя, по своему усмотрению и со своим мерилом.

Тем не менее, интересно узнать, какой итоговый вывод делает большинство граждан страны. Согласно всем опросам, подавляющее большинство граждан Израиля — как евреев, так и арабов — считают, в отличие от сына второго главы правительства, что Израиль — вполне подходящее место для жизни. Следует, конечно, помнить об угрозе, которая нависла над всеми достижениями государства: если населённая двумя народами земля между Средиземным морем и Иорданом не будет разделена между двумя народами, то, в конечном итоге, здесь будет создано одно государство, которое не будет называться Израилем. И это будет не двунациональное государство. Рано или поздно оно превратится в ещё один арабский режим на карте нашего региона. С моей точки зрения, стакан достижений Государства Израиля полон гораздо больше, чем наполовину, но в нём есть трещина, которая грозит обрушить всё.

Однако, по мнению Яакова Шарета, Израиль страдает фундаментальным недостатком, который не могло бы испоавить даже израильско-палестинское мирное соглашение. Израиль, с его точки зрения, это не упорядоченное западное государство, как планировалось, потому что его народ — это не тот народ, для которого оно создавалось — не европейский и не либеральный. Слишком много живёт здесь восточных евреев, религиозных, а также русских, которые его сильно разочаровали. Сказано всё это открыто, без обиняков, в полный голос. Приятно обнаружить, что политкорректность ещё не окончательно задушила у нас свободную полемику. Есть нечто чуть ли не радующее в том факте, что при существующей моде на антиашкеназскую демагогию и превращении слова «ашкеназ» в оскорбительный ярлык, мы слышим чистый голос рафинированного ашкеназского расизма. Конечно, имеется в виду расизм в самом широком смысле: не расовую теорию, а уничижительную и оскорбительное отношение — с добавлением глубокого отчуждения, как и подобает тому, кто освободился от чувства еврейской солидарности.

Действительно, еврей, европейский по происхождению и культуре, чья европейская принадлежность важнее для него, чем его еврейство и идея национального дома для еврейского народа, не имеет никаких оснований, чтобы положительно относиться к тому, что происходило здесь в первые годы существования государства. В те времена в Стране происходило  то, чего никогда не происходило нигде в мире: «европейское», то есть преимущественно ашкеназское руководство страны приложило огромные усилия для поощрения массовой иммиграции, которая в течение несколько лет существенным образом изменила облик израильского общества, сделав его наполовину восточным.

Ни одно человеческое общество в истории, европейское или неевропейское, никогда не соглашалось подвергнуться столь радикальному процессу культурных изменений в течение нескольких лет в результате иммиграции, намного превышающей по численности население, с немедленным предоставлением гражданства и избирательного права иммигрантам. Никакая современная идеология не в силах заставить какой-либо народ пройти через такой процесс, за исключением сионистской идеологии создания государства еврейского народа и возвращения изгнанников, которое являются одновременно ценностью и необходимой потребностью для реализации главной идеи. Европейский еврей, который отказывается от этой идеологии и не отождествляет себя со всем еврейским народом как таковым, не имеет логических причин приветствовать такого рода процесс, и никто не имеет права ожидать, что он это сделает.

При этом необходимо отметить, что даже приверженность идеологической концепции единого еврейского народа, домом которого является Израиль, не спасает от разного рода предубеждений и предрассудков, а в условиях мегамассовой иммиграции не гарантирует отсутствие расизма и дискриминации. Но любой, кто хочет знать, как звучит европейский либерал, свободный от этой идеологии, может прочитать отвратительные, не побоюсь этого слова, заметки Ханны Арендт о восточных евреях в Израиле.

Арендт была в определённом смысле сионисткой, но выступала против идеи еврейского национального государства — такого государства, которое разрешало и требовало иммиграции миллионов евреев со всего мира. Прискорбно и досадно читать её слова, но следует помнить, что ни один универсальный либеральный принцип не лежал в основе израильской иммиграционной политики, проводимой рабочим движением, которая сделала государство полу-восточным. Этого требовала только сионистская революция, которую Ханна Арендт не принимала, особенно из-за её чрезмерной эмоциональности. Кроме того, нужно учитывать и человеческие слабости: как могла Арендт терпеть марокканцев, если она с трудом переносила и «ост-юден», то есть евреев из Восточной Европы? По правде говоря, не все они были такими уж европейцами, как и современные «русские» евреи в мировосприятии Яакова Шарета.

Если человек не видит ценности в государстве для всего еврейского народа, каким он является на сегодняшний день, и отождествляет себя только с европейскими ценностями, он может развить в себе еврейско-европейскую гордость, как это сделала Ханна Арендт. Но затем, когда подобный персонаж сталкивается с израильским ориентализмом, то его предсказуемая реакция выражает отнюдь не европейские ценности в их лучшем виде, а европейские (и общечеловеческие) инстинкты, в гораздо менее привлекательной версии. Это то, что случилось с Яаковом Шаретом: он критикует Израиль с позиции европейских либеральных ценностей. Но в его рассуждениях об израильском обществе проявляются европейские инстинкты в гораздо менее либеральной версии, чем в идеологии сионистской революции, одним из лидеров которой был его отец.

Оригинал на сайте «Гаарец»

*Мнения авторов могут не совпадать с позицией редакции

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x