Интервью

Фото принадлежит герою интервью

Первая помощь - от израильтянина

Большинство медработников Беларуси не умеют оказывать первую помощь на улице, говорит Гриша. "Первая помощь направлена на то, чтобы минимизировать угрозу жизни и возможный вред. Потом надо как можно быстрее доставить раненого больницу. В ЦАХАЛ есть такой подход -  «Хватай и беги».  Также из армейской медицины важны навыки первичной медицинской сортировки – какое ранение более «срочное», кому помогать первому". Интервью с израильским парамедиком, организовавшим курсы первой помощи в охваченной протестами и полицейским насилием Беларуси.

У одной женщины – сильное кровотечение из левой ноги, другая – потеряла сознание после удара по голове. Рядом лежит парень с пулевым ранением в грудную клетку. К ним подбегают волонтеры и начинают оказывать первую помощь. Сложное решение: кому помогать первым?

Это – не теракт и не занятие по тактической медицине в ЦАХАЛ. Это гражданские курсы оказания первой помощи, которые открылись на прошлой неделе в Минске. Занятия имитируют реальные ситуации – похожие на те, которых в избытке было в первые дни белорусских протестов 9-12 августа. Столкнувшись с невиданной волной полицейского насилия, белорусы учатся оказывать друг другу первую помощь. А запустил эти курсы израильтянин, «оле хадаш» из Минска Григорий.

«РеЛевант» поговорил с ним о его личной истории – и о том, почему именно медики стали мишенью особого преследования властей.

Нашел призвание в 30: «а что, так можно?»

Григорий резко изменил свою жизнь в 30 лет, вернувшись к детской мечте: стать медиком. В юности он не решился пойти в медицину – предпочел цифровые технологии, работал сетевым интегратором.

«Я человек легкий на подъем». Фото принадлежит герою интервью

— Но в 30 лет я прошел курс первой помощи и понял, что хочу сам людей этому учить. Стал инструктором по обучению первой помощи в Красном кресте. Сначала мне казалось, что в 30 менять профессию – это что-то невероятное. Но потом я встретил друга, который старше меня 3 года, и он поступал в медколледж. И я говорю: «А что, так можно?  — Да, можно!»

Чтобы понять, подходит ли ему медицина, минчанин-компьютерщик отправился работать санитаром в гнойную хирургию, после – волонтерил в хосписе. В 2016-2019 году отучился в медколледже, получил диплом фельдшера «скорой помощи», два года одновременно с учебой работал на «скорой».

А в ноябре 2019 года решил репатриироваться в Израиль.

— Я человек очень легкий на подъем. Мне потому и скорая нравится, — улыбается Гриша. – До 2019 года я в Израиле толком не был, а тут в январе дали отпуск, на учебе были каникулы – и я решил слетать в Израиль. Я проехал автостопом всю страну, с юга на север – и понял, что хочу жить в Израиле.

Минчанин репатриировался 21 ноября. Полгода он прожил в кибуце по программе «Первый дом на родине», работал в доме престарелых. «Мне в Израиле было хорошо, — говорит он. – Я начал подтверждать свое медобразование – планировал сдать на лицензию «дипломированного медбрата», «ах мусмах».

На лето Гриша запланировал себе большое путешествие, чтобы осенью с новыми силами вернуться в Израиль. В мае он улетел в Минск, оттуда двинул на Байкал, путешествовал по Дальнему Востоку.

События 9-11 августа застали его в бурятском городе Улан-Удэ. Интернет заполнили кадры избиений и расстрелов мирных демонстраций в Минске.

— И я понял, что надо возвращаться. Задумался: а чем я реально могу быть полезен? Просто ехать, чтобы стоять на площади? Точно нет.

Григорий срочно взял билет на самолет, а по прилету – связался с врачами из волонтерской инициативы по борьбе с коронавирусом, которым он помогал в мае, отбывая двухнедельный карантин в Минске.

«Купил бинты и пошел»

Единого центра координации медиков, как говорит Гриша, просто нет. Знакомые между собой врачи переписываются в чатах и выясняют, где сейчас в Минске нужна помощь. Причем медики готовы оказать ее любому пострадавшему – не важно, протестующий это или милиционер.

— Они пишут в чат, ставят хэштеги: я фельдшер, врач, или могу оказать первую помощь. Им находят водителя, который может отвезти их на место. У медиков есть готовые пакеты с медикаментами: куча бинтов, перчаток, кеторол, средства первой помощи.

Я прилетел 13 августа, сразу купил себе бинты и пошел вечером на перекресток в минском районе Серебрянка, где за день до того было крупное столкновение.

Списался с друзьями-медиками. Они спросили– тебе медкомплект нужен? Через час водитель-волонтер привез мне пакет. А еще они такие пакеты прячут в «схроны». Закладывают в определенные места в городе – если ты знаешь, где, то можешь забрать в случае необходимости.

Мишень – красный крест

— «Схроны»? Зачем? Оказывать первую помощь в Беларуси теперь тоже запрещено?

— Многие волонтеры-медики во время протестов 10-12 августа рисовали на майках красные кресты и выходили на улицы чтобы оказывать первую помощь всем. Подчеркиваю, все пострадавшим, не важно это участник протестов, милиционер или просто случайный прохожий.

Однако они столкнулись с тем, что ОМОНовцы начали целенаправленно задерживать, избивать и прессовать именно медиков с красными крестами на одежде. Им говорили: «Кому вы помогаете? Сволочам этим? (прим.ред: имеются в виду протестующие). И начинали бить. Мужчин избивали, женщин запугивали».

«Прессовали», рассказывает Гриша, даже сотрудников выездных бригад скорой помощи, которые приезжали в изолятор на Окрестина, чтобы оказать помощь жертвам пыток и избиений, находящимся в тяжелом состоянии.

«Приходится «шифроваться», всячески скрывать свою принадлежность к медицине, потому что за это именно прессовали в первые три дня протестов. Если при задержании у тебя находили бинты, то били сильнее».

 — Я общался с коллегами разными с подстанций «Скорой». Одних омоновцы выгнали из изолятора… за сочувствие.

— Это как?!

— Им показалось, что медики слишком много сочувствия проявляют к задержанным.  

Сейчас волонтеры-медики просто боятся надевать белые халаты, говорит Гриша.

Прим.ред: даже на войне медики не могут быть мишенью для армии. Женевские конвенции требуют обеспечивать защиту медперсонала, а эмблема красного креста на белом фоне является знаком этой защиты. Лица, использующие ее, не могут подвергаться нападению, гласит международный закон. Однако в той войне, которую белорусские власти ведут против собственного народа, международные конвенции не действуют.

— Приходится «шифроваться», всячески скрывать свою принадлежность к медицине, потому что за это именно прессовали в первые три дня протестов. Если при задержании у тебя находили бинты, то били сильнее. И многие опасаются, что если опять случится эскалация конфликта, то медиков снова начнут преследовать. Я лично считаю, что это маловероятно. В этом нет логики: медики не находятся на чьей-либо «стороне», мы помогаем всем. Но я не исключаю любой вариант, потому что в действиях властей сейчас в принципе крайне мало логики.

«Реаниматолог идет на митинг и стоит в шоке»

После нескольких выходов «в поле» Гриша понял, что может принести больше пользы, если организует обучение первой помощи.

— Даже врач-реаниматолог, когда он идет на митинг и видит там раненого светошумовой гранатой – стоит в шоке. Он не привык в таких условиях работать…

— В каких условиях?

— Реаниматолог – это человек с колоссальным опытом и диапазоном навыков. Он в условиях стационара стоит десяти таких, как я. Но он привык  работать в стационаре, с инструментами, командой медсестер и т.д. А работа «в поле» имеет свою специфику.

Большинство медработников Беларуси не умеют оказывать первую помощь на улице, говорит Гриша.

Тренировка израильских парамедиков. Photo by Tomer Neuberg/Flash90

— Первая помощь направлена на то, чтобы минимизировать угрозу жизни и возможный вред. Потом надо как можно быстрее доставить раненого в больницу. В ЦАХАЛ есть такой подход —  «Хватай и беги».  Также из армейской медицины важны навыки первичной медицинской сортировки – какое ранение более «срочное», кому помогать первому.

«На месте» надо остановить кровотечение, проверить дыхание и пульс, в случае надобности – провести сердечно-легочную реанимацию (СЛР).

Кстати, СЛР – это отдельная боль. Ко мне вчера приходил на курс медбрат-анестезиолог операционной. И он говорит, что даже многие реаниматологи не умеют эффективно делать сердечно-легочную реанимацию.

В Беларуси с этим всегда был раздрай. Даже в соседней России 3 года назад очень хорошо прописали стандарты первой помощи. А у нас – нет. Это нужно сделать в любом случае, будут протесты продолжаться либо нет. Если же случится эскалация конфликта и большое количество пострадавших, то это будет бесценно.

— И ты решил закрыть этот «пробел»…

— Я давно мечтал масштабно обучать людей первой помощи. Последний год до репатриации я постоянно проводил такие мастер-классы. Сделать «поточный» курс раньше не было мотивации.  Но сейчас именно тот момент, когда важно массово обучать людей по единым международным стандартам Европейского совета по реанимации и международного Красного креста.

Совместно с волонтерской инициативой By_Help Гриша объявил прием заявок на однодневные курсы. За первые же дни только в Минске было подано… 500 заявок.

Из этих 500 отобрали несколько групп по 10 человек – это максимум для интерактивного курса, где каждое действие отрабатывается «руками». На прошлой неделе Гриша провел первые занятия. На них учили останавливать кровотечение, работать с пострадавшими без сознания, проводить сердечно-легочную реанимацию.

— Главное — это проработка практики: много-много раз сделать что-то руками. Потом мы проводим инсценировку. Половина группы играет «пострадавших», вторая половина – оказывает им помощь. «Пострадавших» отводим в другую комнату, наносим им грим, объясняем задачу: кто кричит, кто себя ведет тихо, а кто «теряет сознание». Заходят «спасатели». Пострадавшие отыгрывают свою часть, а мы смотрим, как люди оказывают помощь в соответствии с тем, что они узнали из курса. Потом разбираем их действия и меняем группы местами. Это самый лучший способ выработать навыки. Иначе люди послушают лекцию, запишут в тетрадочку, а потом в стрессовой ситуации всё это благополучно забудут.

Позже планируем подключить кризисного психолога, добавить сюда пару блоков по первой психологической помощи пострадавшим от насилия.

Следующий шаг – наладить обучение самих инструкторов, говорит Гриша. Он планирует разворачивать такие курсы и за пределами Минска – в регионах.

— К чему ты в итоге хочешь прийти?

— Если всё пойдет хорошо, в Беларуси будет революционный прорыв с первой помощью. Шансы получить ее повысятся для каждого гражданина.  Подчеркиваю, мы помогаем всем: медики не делают различия между сторонами конфликта. Если не будет никакого силового сценария – замечательно! В Беларуси просто прибавится 500 человек с навыками эффективной первой помощи.

Есть объективная мировая статистика: чем больше людей в стране имеют такие навыки – тем выше процент выживаемости при ДТП, сердечном приступе на улице, инсульте. Мне кажется, это один из признаков действительно цивилизованного общества.

В кармане у «белорусского израильтянина» — авиабилет в Тель-Авив на сентябрь, но Гриша собирается его отменить. Посольство Израиля в Беларуси не дает ему никаких четких рекомендаций и, кажется, не сильно беспокоится о его судьбе. Медик собирается вернуться в Израиль – но чуть позже.

— Думаю, я подзадержусь в Минске и приеду в Израиль позже, если все будет в порядке. Сейчас здесь, в Беларуси, нужны люди, и мне кажется, то, что я здесь делаю, очень важно… Так что билет подождет.

Прим. ред: Мы призываем посольство Израиля в Беларуси и МИД Израиля следить за судьбой израильтян, находящихся в Беларуси, и не допускать того, чтобы они подвергались пыткам и преследованиям, как это случилось с Александром Фруманом и несколькими другими гражданами.

 

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x