Интервью

На волне. Второй локдаун в Израиле. Фото: Yossi Aloni/Flash90

«Мы – поколение, которому подарены золотые слитки»

Твое свободное время – это капитал, который тебе привалил. Думай, что ты с ним сделаешь. Думай. Никто не научит. Нет того, кто придет и скажет: парни, прибыл вагон свободного времени, разгружать будем тремя бригадами, ты идешь в ночную, ты днем… Умение обращаться со временем, так называемый органайзинг – важная функция, которую надо воспитывать с детства.

О стрессе, поиске ресурсов, старых травмах и новых проблемах, проявившихся во время закрытия всего и всех,  говорим с  с известным специалистом в области посттравмы, клиническим психологом, кандидатом психологических наук Ольгой БермантПоляковой, автором книги  «Посттравма: диагностика и терапия».

Ольгой Бермант-Полякова. Фото: семейный архив

Все в стрессе, ну почти все. Кто потерял работу, кто страдает без музыки и театра, кто от детей на голове круглосуточно. И новости неутешительные, и политики в телевизоре раздражают. Как нам пережить все это, как справляться со стрессом?

— Что такое стресс?  Это изменение гомеостаза, постоянства среды. Например, вам сообщают о премии в 10 тысяч шекелей. Радостное событие — позитивный стресс. Или наоборот: вам пересчитали налоги и выяснилось, что вы недоплатили, теперь надо выплатить 10 тысяч. Тоже стресс, только негативный.

У психологов есть понятие резильентности —   стрессоустойчивости, эластичности, способности психики выдерживать стресс. Измеряется она количеством стрессов, то есть любых изменений гомеостаза, как позитивных, так и негативных, которые мы можем «переварить» за одни сутки. И так же, как у нас различается цвет глаз, вес и пищеварительные привычки, так и резильентность у нас изначально разная. Есть люди, которые от одной новости в световой день уже «выпали», есть те, кто выдерживает две-три, а есть те, у кого семь-девять, и только после этого они скажут: «Что-то сегодня я…Многовато что-то мне».

А есть и сверх-стрессоустойчивые. Сколько бы стрессовых событий не было, они выдерживают. Таких видно с детства — ребенка и наказали, и двойка, и папа наругал, а он веселый бежит на прогулку. Им ничего не делается.

— Важно именно то, что вмещается в световой день?

— Да. И, кстати, дневной сон обнуляет счет стрессов, если вы не знали — отсчет стрессовых событий после этого начнется заново. Поэтому в советских санаториях всегда был этот обязательный тихий час, а в средиземноморском регионе возможность лечь и поспать в середине дня зафиксирована понятием «сиеста». Соответственно, если человек относится к мало-стрессоустойчивым или совсем не-стрессоустойчивым, мы ему рекомендуем посмотреть внимательно на свой режим дня и полноценно восстанавливать психику во время дневного сна. Кому-то надо часик, кому-то полчасика.

— Со сном понятно, но наверняка это не все, что влияет на стрессоустойчивость?

— В наших обстоятельствах, когда мы всех уравняли,  посадили на «халат»,  дали одинаково маленькую денежку, сказали не дергаться, банки долги пересчитают — какие вступают вещи? Ресурсы.  Это тоже модное слово, которое иногда в российской психологии называют опорами.  В них входят:

— круг друзей,

—  хобби,

— работа, которая тебя реализует,

— ближний семейный круг, с которым хорошие отношения,

— дальний семейный круг и его в целом физическое и экономическое благополучие, физическая, экономическая и социальная безопасность.

Когда эти потребности закрыты –  человек у нас в смысле ресурсов миллиардер. Он недоумевает: «Ну что вот это вы начали «карантин-карантин», пройдет, будет вакцина, привьемся, со справкой будем идти в самолет, ну что вы».

Этот передовой отряд обесценивает немножко переживания остальных. Потому что у нас очень много людей, у которых нет, во-первых, любимой работы. Во-вторых, круга друзей, в-третьих, хобби и общения на основе этого хобби. В-четвертых, скучает по двоюродной сестре, к ней не прилетишь. В-пятых, дальняя родственница заболела, в больницу надо вести, а как она поедет в это время локдауна, будут ли автобусы ходить, тревогами переполнена, а по скайпу психиатр таблетки не передает. И вот у нас есть отряд «нищих» на ресурсы. Для них начинается момент переоценки ценностей – как я так построил свою жизнь, что я, оказывается, нищий.

Вопрос, который многие сейчас обсуждают – карантин и религия. С точки зрения психологии, что лучше для человека в этой ситуации: не пойти в синагогу на молитву (если он ходит на нее всю жизнь) и тем самым себя сберечь от вируса, или пойти на молитву и психологически облегчить себе жизнь?

—  Религия – одна из опор, и в отсутствии других потребность в ней значимо вырастает. Энергии надо куда-то деваться и чем меньше есть куда опереться, чем больше идет туда, тем более истово верим. Это надо понимать и нельзя обесценивать. Если твоя инвестиция синагога – иди и молись. Когда человек возмущен, что ему не дали молиться, месседж идет на самом деле о том, что у голодного отобрали последнюю корку хлеба. А мы сидим, богатые, за столом с родственниками, друзьями, подружка по йоге позвонила, дети здоровые – и говорим, посмотрите-ка на этих сумасшедших, молитвы им не хватает. Тут сытый голодного не разумеет.

У меня есть знакомые, которые честно говорят: мне кажется, я на грани. Дальше добавляют — кто про нервный срыв, кто про истощение, кто про депрессию. С профессиональной точки зрения — какие признаки говорят о том, что стресс человека измотал и надо уже срочно с этим что-то делать?

—  Хорошее лечение начинается с хорошей диагностики. У каждого человека — где тонко, там и рвется. Одни люди отреагировали на депривацию, то есть на лишение. Были возможности заниматься спортом, гулять, путешествовать, общаться с новыми людьми – отняли. Поняв это, психолог первым делом сощурит глаз и спросит: а расскажи-ка нам про твою первую депривацию? Что там, тебя от мамы отняли и к бабушке отправили, и ты два года ее не видел?  У кого там, со времен детской «войны», были заложены мины, у тех они и сдетонировали, им стало плохо. Остальные не почувствовали. У кого там мин не было – ну, нашли чем заместить и все.

—  И что делать тем, у кого сдетонировало?

— Теоретически мы должны были бы поплакать, отрыдать эту депривацию, ее как-то отработать. Психологи, они же такие саперы-циники: «О, какой материальчик пошел, вот еще ржавая бомбочка вылезла, сейчас будем разряжать». Человек говорит: «Уберите поскорее, я хочу нормально жить». А психолог: «Давай поговорим об этом, рассмотрим поближе».

— Есть какие-то общие проблемы у русскоязычных израильтян?

— Есть, но разные. Возьмем, скажем, алию 70-х. Им не давали возможности выезжать из Советского Союза.  У них закрытие может ударить в семейную историю, где не выпускали и все. Человек все время думал, эти мысли гонял. Какая-то часть мозга построила липидную цепочку к другой части, возникла ассоциативная связь, причем на бессознательном уровне. И когда правительство говорит: «сиди дома, не гуляй», она срабатывает: «мне опять плохо, я опять невыездной». Причем, этим людям трудно получить эмоциональный отклик, потому что мир сегодня с открытыми границами, и люди, не знающие про узников Сиона, про борьбу,  не понимают: почему вы тогда просто не купили билет и не поехали?

Или «колбасная» алия 90-х годов. Мы пережили дефицит, инфляцию 2700%. И сейчас, когда в магазинах вдруг какая-то нехватка продуктов, или невозможность работать и зарабатывать, этот «фугас» взрывается. Поскольку у нас есть этот опыт, та самая липидная цепочка в мозге включила тревогу: «Ты уже был без работы и без денег, так что собирай чемодан и любой ценой – Вена, Мюнхен..». А аэропорт Бен-Гурион закрыт. И появляется безнадега, беспомощность, люди теряют адекватность – то есть переживают эмоции  уровня, не адекватного ситуации. Потому что ну понятно, что никто никого не бросил, сбережения не сгорели, шекель стоит как вкопанный. Но опыт из «там и тогда» вопиет, что будет плохо – и начинается паника.

Дальше есть «путинская» алия, десятых годов. Они уже ехали после Крыма, на фоне коррупции, они устали от вранья. Они приехали не голые и босые с куском колбасы в руке, это такая буржуазная алия.  Эти люди осознанно ехали за правдой, за демократией. И что они видят? Биби Нетаниягу несменяемый, коррупция, демонстрации, правительство врет, все эти игры. И как у одних депривация – лишение возможности заниматься спортом, так у других – возможности обсуждать правдиво то, что происходит. При этом «путинской» алие вообще никто не сочувствует – типа они с жиру бесились, унижений не прошли, квартиры сдают, что им вообще надо.  Поэтому по ним  отсутствие возможности принимать решения ударила еще больнее. Они разочарованы.

— А как переживают все это сабры?

— Выросшие здесь прошли армию, причем большинство приезжали домой раз или два в месяц. И для них карантин, сидеть дома с телевизором и холодильником – это ерунда, они по месяцу в Ливане в бункере сидели, на базе на постах и так далее. Так что сейчас у них включается тот же самый липидный мостик, только он ведет не к минам теперь, а к сундукам с сокровищами. Им говорят: «Две недели! Никуда нельзя!» — а они: «Ха-ха, мы как в армии, снова молодые, ничего не надо делать, только ходи между холодильником и диваном». То есть у них есть, во-первых, опыт отрыва от родных в армии, во-вторых, опыт изоляции и в-третьих, опыт неопределенности: что командир скажет, то и будешь делать. Они встали в привычные лапти и потопали привычными дорогами. Поэтому они воспринимают все легче, с бОльшим чувством юмора. Стали всей страной «готовить с шефом», вокруг телевизора клубятся, режут морковку все вместе. А образованная женщина с постсоветского пространства не понимает: что я, буду морковку вместе с другими женщинами резать, тоже мне развлечение.

А что все же делать тем, кому плохо и морковку резать не хочется?

— Надо пойти к психологу, не пожалеть денег, потом дороже обойдется лечить болезнь. Если выматывает монотонность –это лечится разнообразием, тут психолог не нужен. Запишитесь в группу фейсбука, найдите какой-то марафон, где каждый день надо выполнять задания.

Есть люди, которые реагируют на неопределенность, на невозможность построить планы. Один хороший консультативный прием научит простраивать планы иначе. Представьте космонавта на орбите. Степень неопределенности тотальная, если откажет какой-то прибор, ты будешь сам решать проблему. Их обучают этим техникам, физиологическим настройкам на неопределенность. На самом деле мы ведь даже не знаем, сколько мы проживем и в какой момент умрем.

— С чем к вам сейчас идут  люди, с каким запросом?

—   У нас с коллегами на фейсбуке была любопытнейшая дискуссия. В первый карантин, когда нам запретили работать (что было глупостью и привело к забастовкам соцработников, на которых все навалилось), мы говорили: ну, сейчас все переругаются между собой, ожидаем волну разводов. Но вместо этого люди отоспались, отъелись — наготовили любимой еды не спеша. С друзьями по телефону наговорились, насмотрелись фильмов хороших, расслабились. В жизнь многих пришли свободное время, сытость, праздность, у нас все же никто не голодный. Начался секс, для которого всегда нужны сытость и праздность. И мы не видим на приеме никаких ругающихся мужей и жен. Ну, совсем паталогические с ножами друг на друга — это единичные случаи. В общей массе люди смеются, бегуны бегают, спортсмены в парках тянут свои резинки, дети катаются на своих велосипедах. А кем заполнены клиники? У меня 80% пациентов – дети от 12 до 18 лет.

— А с ними-то что?

— Родители вдруг увидели, с кем они живут под одной крышей. Они вдруг развернулись лицом к детям, которым вроде бы дали все — отдельные комнаты, телефоны, компьютеры. Но оказалось, что не дали навыков самостоятельности, коммуникативных навыков. А дети привыкли, что постят что угодно в инстаграме, общаются в снэпчате, делают что хотят. И вдруг родители на голове, ушла бесконтрольность, и соврать уже нельзя. Вот они приходят, садятся у меня на диванчик, давайте, говорю, знакомиться друг с дружкой. А подросток сразу: «Я им ничего не скажу, я им не верю». Вдруг семья столкнулась с кризисом, не виданным ранее — с неумением общаться по-настоящему, как родные люди. Они в глубочайшем конфликте. Никто не мог предсказать, что мы вдруг будем заниматься этими детско-родительскими проблемами.

Получается, семьи получили шанс наладить отношения благодаря карантину, и тем самым увеличить  ресурсы, о которых мы говорили вначале.

— Были такие времена в Америке – «золотая лихорадка».  Где-то на Аляске, в реке Юкон обнаружилось золото, валялось самородными слитками на берегу реки. Ходи и собирай. А в наше время единственный невосстановимый актив – время. Ни купить, ни продать, ни обменять, ни занять время в банке нельзя. Оно или есть, или вы его потеряли. И мы — то поколение, которому вдруг взяли и подарили золотых слитков свободного времени сколько хочешь. Более того, еще и профинансировали (Профинансировали это время, конечно, далеко не всем — прим. РеЛевант).

Есть люди, которые говорят: боже мой, я наконец-то отоспалась, занялась волосами, поделала маски. Или: на еду хватает, я выучилась, давно хотела курс пройти, получаю сертификат, никогда не было времени, а сейчас, наконец, сделала.

Вы вдруг видите предприимчивых людей, которые вот так со свободным временем поступили. И тех, которые по-прежнему даже когда их в этот Клондайк привели, носом ткнули, свободного времени вагон – никак его не используют. Ничего не делают, кроме как сидеть перед телевизором. Твое свободное время – это капитал, который тебе привалил. Думай, что ты с ним сделаешь. Думай. Никто не научит. Нет того, кто придет и скажет: парни, прибыл вагон свободного времени, разгружать будем тремя бригадами, ты идешь в ночную, ты днем… Умение обращаться со временем, так называемый органайзинг – важная функция, которую надо воспитывать с детства.

Одно из самых трудных вещей в нынешнем карантине –нельзя собираться большими семьями и дружеским кругом на праздники.

— Наше общество очень разное, но нас всегда объединяли эти праздники, которые мы отмечали одинаково. Поэтому отсутствие такой возможности ударило очень больно. Но здесь можно сказать про историческую память, когда поколениями говорили друг другу: «В следующем году в Иерусалиме». Во времена Османской империи евреев не пускали даже ступить на эту землю. Но они верили, что в следующем году в Иерусалиме, и вот у них с резильентностью все было в порядке.

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x