Блогосфера

Photo by Hadas Parush/Flash90

Герцен и елка

ОК, говорили противники НГ, допустим, НГ "кошерен". Но елка - это уж точно либо рождество, либо совок! До самого недавнего времени аз, многогрешный, тоже считал, что до революции елки были только рождественские. Однако вредная привычка к беспорядочному чтению все-таки сделала свое дело: буквально пару недель назад мне удалось найти неопровержимое доказательство, что, хотя ставили елку на рождество, задолго до большевиков она бывала атрибутом и Нового года тоже...

Как известно, рождественские ярмарки начинаются в Европе чуть ли не в ноябре. Поэтому, вернувшись из отпуска, аз, многогрешный, совершенно не удивился, что традиционный сезонный «елкосрач» стартовал в этом году с явным опережением графика.

Поскольку этот батл только на моей памяти происходит уже лет двадцать, большая часть аргументов противников НГ уже давно опровернута. С привлечением многочисленных источников было наглядно и убедительно продемонстрировано:

— Что НГ не является церковным праздником.
— Что еврею, по некоторым авторитетным мнениям, можно отмечать светские нееврейские праздники
— Что русский НГ не имеет никакого отношения к «Сильвестру», а сам папа Сильвестр ничего особо плохого евреям не сделал.
— Что НГ не является советским праздником, поскольку его отмечали задолго до революции
— Что, наконец, его праздновали и евреи, причем не только в России, но и в Польше.

(Если кому-то нужны ссылки по любому пункту, их есть у меня).

Однако один аргумент до недавнего времени стоял железно. ОК, говорили противники НГ, допустим, НГ «кошерен». Но елка — это уж точно либо рождество, либо совок!
До самого недавнего времени аз, многогрешный, тоже считал, что до революции елки были только рождественские. Однако вредная привычка к беспорядочному чтению все-таки сделала свое дело: буквально пару недель назад мне удалось найти неопровержимое доказательство, что, хотя ставили елку на рождество, задолго до большевиков она бывала атрибутом и Нового года тоже!

Ибо в книге Вадима Прокофьева Герцен , вышедшей в серии ЖЗЛ, мы читаем:

31 декабря Европа, жившая по Григорианскому календарю, отметила наступление нового, 1849 года. В доме Герценов новогодних празднеств не было. Для русских новый, 1849 год наступал еще через 12 дней.
12 января в обширной квартире Герценов необычно пусто. В столовой стоит высокая ветвистая елка. И хотя она расфуфырилась игрушками, фонариками, блестками, от нее не веет тем рождественским и новогодним уютом, праздничной приподнятостью, ожиданием чего-то таинственного и доброго, ожиданием, которое всегда сопровождало этот праздник в России.

Поскольку книга вышла еще в советские времена, аз, многогрешный, подумал было, что автор решил лишний раз не дразнить гусей из цензуры. Однако знакомство с 26 томом полного собрание сочинений Герцена (Письма 1853-1856 годов) окончательно развеяла все сомнения:

Нынче всё торопятся — и в Италии и в гигиене. Лежали бы себе да думали, что за елку 12 января поплатились дорого…
Редко так весело встречали мы Новый год. Елка наша была довольно красива. Этот раз я уже не был меж детьми, а сам зажигал свечи и приготовлял все на елке.Поздравляю тебя и твоих с Новым годом и надеюсь, что он будет счастлив для тебя и поплодоноснее в войне и революции, чем 1854-й.

В общем, последний бастион, видимо, можно считать взятым.

При этом, разумеется, к вопросу, отмечать НГ или нет, а если да, то как, все это непосредственного отношения не имеет. Здесь «каждый выбирает для себя».

Update. Удалось найти еще одно дореволюционное свидетельство о елке как символе именно НГ, а не рождества: Лиля Брик, Пристрастные рассказы:

Новый, 16-й, год мы встретили очень весело. Квартирка у нас была крошечная, так что елку мы подвесили в угол под потолок («вверх ногами»). Украсили ее игральными картами, сделанными из бумаги — Желтой кофтой, Облаком в штанах. Все мы были ряженые: Василий Каменский раскрасил себе один ус, нарисовал на щеке птичку и обшил пиджак пестрой набойкой. Маяковский обернул шею красным лоскутом, в руке деревянный, обшитый кумачом кастет. Брик в чалме, в узбекском халате, Шкловский в матроске. У Виктора Ховина вместо рубашки была надета афиша «Очарованного странника». Эльзе парикмахер соорудил на голове волосяную башню, а в самую верхушку этой башни мы воткнули высокое и тонкое перо, достающее до потолка. Я была в шотландской юбке, красные чулки, голые коленки и белый парик маркизы, а вместо лифа — цветастый русский платок. Остальные — чем чуднее, тем лучше! Чокались спиртом пополам с вишневым сиропом. Спирт достали из-под полы. Во время войны был сухой закон.

Блог автора в ЖЖ
Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x