Арабский мир

Фото: Рамия Анвар, предоставлено центром Мусауа

Борьба палестинской рыбачки

О Хамаме Джарбан заговорили после того, как она присоединилась к поискам утонувшего танцора Аймана Сафиаха. Сегодня она борется с Управлением природы и парков Израиля, которое намерено снести рыбацкую деревню рядом с Джиср эз-Зарка – на земле, которую завещал ей дед. “Я – как рыба, если ее извлечь из воды, она умрет”.

“Я не знала Аймана. Впервые я услышала это имя от брата: он рассказал мне, что человек утонул в море. Но у меня сразу появилось чувство, что я знакома с ним, что он – часть меня, и я слышала его зов – его и моря. Я поняла, что должна найти его. Я четыре дня провела под водой, плакала и звала его: “Айман, где ты?” — будто знала его много лет”.

Так Хамама Джарбан объясняет свое решение присоединиться к поискам Аймана Сафиаха, палестинского танцора и хореографа, тело которого нашли через четыре дня после того, как его унесла волна.

Джарбан, “единственная палестинская рыбачка”, назвавшая поведение властей во время поисков Сафиаха “преступной халатностью”, стала звездой СМИ и героиней феминистского движения. Ее имя в одночасье стало брендом, ее фотографии не сходили со страниц “Фейсбука” и “Инстаграма” палестинских активистов.

Сегодня Джарбан (41) оказалась в эпицентре еще одной битвы: она пытается остановить снос рыбацкой деревни и своего рыбного склада рядом с Джиср эз-Зарка. Организация “Мусауа” обратилась к адвокату Ране Джарбан, которая представляет Хамаму в ее борьбе с властями. Пока разрушение, запланированное на этот вторник Управлением природы и парков Израиля, удалось приостановить. Обсуждение дела состоится в суде города Хадеры.

Хамама Джабран признается, что не ожидала такой поддержки: “Каждый день мне звонит множество людей”.

Силу этой любви она ощутила на похоронах Аймана Сафиаха в Кфар-Ясифе: “Невозможно описать этот теплый прием, слова благодарности, произнесенные перед сотнями людей. Я была несказанно тронута, когда мать Аймана подарила мне цветы”. Джабран рассказывает, что и сейчас общается с его семьей, которая всецело поддерживает ее в борьбе за деревню. “На похоронах я познакомилась и с депутатом Аидой Тума-Сулейман, которая дала мне свой телефон и пообещала помочь. Я больше не одна, меня поддерживают – и это трогает до глубины души. Я очень это ценю”.

«Море закалило меня»

Джарбан родилась в семье рыбаков. Ее отец обучился ремеслу рыбака от своего отца. Семья живет в пяти минутах от моря. “Мы жили рыбной ловлей. Отец торговал рыбой, на нашем столе всегда была рыба”. Отец дал ей имя Хамама (по-арабски – “голубка”) в честь своей любимой тети. Это имя определило всю жизнь нашей героини: “Имя определило мою судьбу. Я – вольная голубка, символ мира, любви и добра”.

Хамама вспоминает: “Море закалило меня. Когда мне было два года, отец начал бросать меня в воду. Так я научилась плавать. Я смотрела, как плавают мои двоюродные братья, и говорила себе, что тоже смогу. Я приходила одна на море и тренировалась часами – пока не научилась. Я мечтала доказать всем мальчикам, что могу быть не хуже и даже лучше них.

“Я очень рано усвоила истину: пока рыба не раскроет рот, ее невозможно поймать. Так я приучилась держать рот закрытым, не болтать без надобности. Я говорила, только когда мне действительно было что сказать. Море научило меня не бояться трудностей, быть сильной и терпеливой. Волны научили меня стоять за себя. Если повернуться к волне спиной, она собьет тебя с ног. Так и в жизни: я смотрю трудностям в лицо, не отворачиваюсь от них”.

Второй ее любовью, после моря, стал футбол. Ей довелось играть как в израильской, так и в палестинской сборных. “Я росла в бедной семье, где было 23 ребенка (от двух жен – примечание автора). Я знала, что не имею права просить что-либо для себя, так как у семьи нет лишнего шекеля. Я довольствовалась малым, а потом стала бегать за мячом. Мяч не стоил денег”.

На первых порах она играла в футбол с братьями (“Отцу нравилось, что я сильная и командую мальчиками”), потом пошла дальше: “Я начала играть с мальчиками и сразу предупредила их, что, если услышу хоть одно неуместное замечание, тот, кто его произнес, получит от меня по физиономии”.

“Я всегда стремилась доказать, что девочка ничем не уступает мальчику, а в чем-то может и превзойти его. Сперва я играла на море, потом – в школе, в одной команде с парнями. В моей деревне по сей день нет девочек и девушек, которые играют в футбол. Девушки восхищались мной и признавались, что хотели бы быть как я”.

Шли годы, она закончила школу. У семьи не было денег, и Хамама устроилась на бензоколонку в Кейсарии, где проработала три года. Она не бросала футбол: сперва была женская сборная Хадеры, а потом – и сборная Израиля. Но там она, по ее признанию, не нашла себя: “От расизма никуда не деться, и я ощущала себя чужой. Когда все пели “Ха-Тикву”, я стояла и бормотала про себя: “Нет Бога кроме Аллаха”. Это была уже не игра, а война”.

Она перешла из израильской сборной в палестинскую. “Я играла в израильской сборной, но мечтала попасть в сборную Палестины. Мне хотелось быть со своим народом. Я присоединилась к палестинской сборной в конце 2007 года – через год после ее основания. Мне было 28 лет, но сил у меня было как у 17-летней. На первых же нотах палестинского гимна я расплакалась. Я – палестинка, часть палестинского народа, но у меня израильский паспорт. Я плакала и говорила себе, что мы заслуживаем свободы, а не жизни под гнетом”.

Она играла в палестинской сборной 12 лет. “На поле меня называли “палестинским бульдозером”, для израильской сборной я была “железной женщиной”, но я называю себя русалкой”, — так говорит она о себе.

Джарбан окончила институт физической культуры имени Вингейта и сегодня работает спортивным инструктором. “Я обучаю серфингу детей из своей деревни, а также из Бака аль-Гарбии, Джата и Фурейдиса. Раз в неделю я тренирую женщин нашей деревни. Я открыла для них мир спорта. Будь у меня деньги, я бы открыла свой спортзал”.

Джарбан – ныряльщица и спасатель-волонтер. “Я не люблю быть на вышке спасателя, мне трудно находиться на одном месте. Я брожу по побережьям Кейсарии и Тантуры и спасаю людей. На моем счету – не один десяток спасенных”.

— “Вы не замужем. Это был сознательный выбор?”

“Да. Я не хотела замуж, не хотела душить себя рамками. Я — свободный человек. Я – как рыба, если ее вытащить из воды, она умрет. Если меня вырвать из привычной жизни, то я умру. Море для меня – муж, возлюбленный, брат, отец, друг, это весь мой мир. В моей жизни нет места мужчине. Море подчинило меня себе”.

— “Окружение не давило на вас?”

“Нет. Не только родные, но и все жители деревни просят меня оставаться такой, какая я есть”.

Хамама с группой учеников. Предоставлено Хамамой Джарбан.

 С рыбаками никто не говорил

Но привычная жизнь Хамамы Джарбан может рухнуть. Ордер на разрушение рыбацкого склада на берегу Джиср эз-Зарка – очередной эпизод давней войны с Управлением природы и парков Израиля. Эта прибрежная полоса досталась Управлению от Израильской земельной администрации в 2010 году. Ему доверено восстановление прибрежной полосы и сохранение деревни. На деле же Управление природы и парков распорядилось снести рыбацкую деревню вместе со складом Хамамы Джарбан.

В просьбе об отмене ордера на снос, поданной адвокатом Джарбан от имени организации “Муссава”, подчеркивается, что Управление природы и парков Израиля действовало вопреки договору с местным советом Джиср эз-Зарка. “Снос деревни – очень серьезная санкция, которой не предшествовало ни обвинительного заключения, ни разбирательства в суде. Просительнице (Хамаме Джарбан) даже не дали возможности оспорить это решение”.

Сами Али, пресс-секретарь рыбацкой деревни, объяснил корреспондентам “Сиха Мекомит”, что трудности начались после того, как землю, на которой построена деревня, передали Управлению природы и парков Израиля: “Управление разработало 18-миллионный план развития этой прибрежной территории, но не поставило в известность рыбаков. О проекте начали говорить лишь в 2015 году, и нашему изумлению не было предела”.

По свидетельству Али, в 2018 году Управление природы и парков Израиля без предупреждения снесло несколько складов, в том числе склад Хамамы Джарбан, заявив в свое оправдание, что склады построили там после восстановления прибрежной территории, и они стоят слишком близко к воде и к променаду, на котором планируется строительство.

Али рассказывает: “Представители Управления природы и парков Израиля, находившиеся там почти все время, даже не сочли нужным поставить рыбаков в известность. Часть снесенных строений были на этом берегу еще до 1948 года. Рыбаков заверили, что в течение года у них будет возможность все восстановить, но это так и осталось обещанием. Кто-то все же отстроил свои помещения, Хамама тоже отстроила свой склад заново, но в 2019 году Управление выдало ордера на снос и тем, кто восстановил свои строения”.

По словам Али, представители Управления природы и парков Израиля начали вызывать рыбаков на “разговоры по душам”: “Одному из рыбаков пообещали, что после того, как всю деревню снесут, а на ее месте возведут новые строения, он сможет снять себе помещение. Представляете? Нам будут сдавать в аренду наши собственные помещения, которые были здесь задолго до этих людей”.

Джарбан добавляет: “Деревня досталась нам от деда. Часть строений стояли там еще до 1948 года. 50 рыбаков нашей деревни – родственники, в основном двоюродные братья. Они держат 30 складов. У меня был склад в 7 квадратных метров”. Она поясняет, что рыбаки не приемлют план Управления природы и парков Израиля, поскольку “непонятно, чем это обернется, возможно, нас вышвырнут отсюда без права на восстановление разрушенного”.

В 2018 году ее склад снесли: “Мне обещали представить план. После того, как меня промучили два года, я не выдержала и построила новый склад. Два месяца назад пришел ордер на снос. Я заявила этим людям, что не намерена ни молчать, ни сносить свой склад. Ко мне постоянно наведывается полиция”.

— Вы продолжаете ловить рыбу?

“Да, я ловлю рыбу сетью – по двум причинам. Во-первых, я не хочу растрачивать физические силы, во-вторых, я продаю свой улов. Я рыбачу почти каждый день, хотя в последнее время это фактически невозможно из-за бесчисленных ограничений.

“Сейчас – самый сезон белого сарга. Эта рыба кормит нас. Один рыбак вылавливает почти 200 кг. Но с апреля по июль нам запрещают ловить рыбу, так как нужно дать мелкой рыбе возможность размножиться. Три месяца нас не пускали в море. Несколько дней назад я вышла в море, и меня тут же оштрафовали на 1200 шекелей. В августе нас тоже не пускают в море, так как это сезон крупной рыбы, и ее нельзя трогать. Это время проходит – и заканчивается сезон. На что должны жить рыбаки?”

Глава местного совета Мурад Амаш рассказывает, что проект Управления природы и парков Израиля включает в себя создание национального парка на побережье Джиср эз-Зарка, строительство волнорезов, расширение и электрификацию прибрежной полосы, снабжение ее водопроводом и канализацией: “Этот план предусматривает снос всех строений. На смену им придут новые однотипные постройки”.

По словам Амаша, местный совет согласился на реализацию первого этапа проекта: электрификацию территории, снабжение ее водопроводом, канализацией и парковкой. К сожалению, второй этап проекта включает в себя много спорных моментов, касающихся прав рыбаков”.

Он объясняет: “Управление природы и парков Израиля использует тактику салями. Нам предложили завершить первый этап и тогда уже начать обсуждать второй”. Но Амаш опасается, что Управление природы и парков сдаст новые помещения во временную аренду рыбакам, а по истечении этого срока вышвырнет их.

Он уверен, что Земельная администрация передала эту территорию Управлению природы и парков, чтобы не дать местному совету Джиср эз-Зарка самому благоустроить ее: “Наш местный совет изъял землю у Израильской земельной администрации и построил на этом участке культурный центр. Они побоялись, что мы изымем прибрежную полосу, и передали ее Управлению природы и парков, под национальный парк. Это особо хитрый грабеж”.

В борьбе против сноса деревни Джиср эз-Зарка организацию “Мусауа” поддерживают “Объединенный список”, “Адала”, “Кайан” и другие организации. “Это единственный клочок побережья, который остался палестинским”, объясняет Мухаммед Бараке, глава координационного комитета арабских граждан Израиля. “Израиль придумал хитроумный способ присвоить эту землю”.

Управление природы и парков Израиля пока не прокомментировало данную ситуацию.

 

Оригинал публикации на сайте “Сиха Мекомит”

 

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x