Общество

История одного домогательства

Сексуальные стереотипы мачизма изживаются. С трудом. В процессе - судам и СМИ приходится перегибать палку. Но для того чтобы выпрямить надо перегнуть. И правила игры будут меняться. За последние двадцать лет они изменились кардинально. И чтобы считать себя мужчинами — надо вести себя иначе.

Было это почти лет двадцать назад, когда я был совсем свежим репатриантом.

Наши знакомые — еще более свежие репатрианты. Это была не очень благополучная семья. Муж пил. Не врубался в иврит (в отличие от своей жены — украинки). Когда они скандалили, к ним вызывали полицию. Его один раз полицейские увезли. С утра ей пришлось ходить вызволять, объясняя, что соседи ошиблись, он её не бил, а просто громко выражал свои мысли.

Познакомились мы на детской площадке, где их пацан играл с моим старшим сыном Даней.
Даня вообще был очень коммуникабельный. Постоянно приводил кого-то знакомиться.
Мамаша даниного друга — сероглазая блондинка с забавным фрикативным «гэканьем» — искала работу.

Я узнал, что в нашем районе в маколет (магазинчик) требуется помощница. Желательно со знанием русского языка.

Она пошла. Продавец — уверенный в себе марокканский еврей, похожий на кавказца в курортной зоне, держащий, чаще всего, руки растопыренными на некотором отдалении от собственного выпирающего живота по бокам и говоривший гортанным низким голосом («гевер-гевер»), очень радушно принял её, объяснил обязанности.
Она всё поняла. Вроде они там договорились.

А потом… По её словам, он сказал, что если им целый день вместе работать, то придется им и сексом заниматься.

Она сначала растерялась, он стал к ней приближаться… Тут она расплакалась и убежала жаловаться мужу.

Супруг, выслушав и высказавшись, пошел бить морду.

Хорошо, что магазинчик находился недалеко от детской площадки, где я как раз был с Даней. И, услышав крики, я побежал разнимать. Схватка была чисто конкретная. И разнимающему тоже пару раз нехило досталось.

Процесс сопровождался сефардской божбой и амбициозными заявлениями, русским матом и угрозами, причитаниями плачущей сероглазки. Несмотря на столь обильные эмоциональные шумы, суть произошедшего стала понятна.

Когда их, наконец, растащили, хозяин магазина сказал, что он сейчас позвонит в полицию: на него совершено нападение.

Тут я ему сказал, что обиженная блондинка заявит на него за попытку изнасилования. Хотя причитающей блондинки такая мысль ещё в голову не пришла.

Словосочетания «атрада минит» (сексуальное домогательство) я тогда ещё не использовал.

Да я её пальцем не тронул!

— Ты хочешь сказать, что он тебя зря пришел бить?

— Он вообще не объяснил…

— Конечно, не объяснил. Он плохо владеет ивритом. Вступился за честь жены, которую ты хотел…

Она обманывает. Она обманывает!

Плачущая блондинка стала быстро смотреть то на меня, то на продавца, то на мужа, которого придерживают. У неё хватило ума не опровергать меня в первую минуту, а когда до неё дошло, что мужа могут и не забрать в обезьянник на вечер, она вдруг изо всей силы закричала по-русски:

— Насилуют!

А потом попыталась то же самое прокричать на иврите. Но у нее плохо получилось…

Так я сыграл роль либеральной общественности, которая, как известно, подстрекает женщин неправильно воспринимать мужское ухаживание.

Продавец забеспокоился. Сказал, чтоб они шли домой. Он сегодня уже закрывается.
Блондинка схватила мужа и потащила домой.

Продавцу понадобилось время, чтоб отдышаться, высказать всё, что он думает о «некачественной» алие девяностых, подержаться за сердце, закрыть магазин.

На следующий день он остановил меня, когда я проходил возле магазина. Просил прощения. Объяснял, что он вообще ко всем «русским» хорошо относится. Что у его младшего брата «русская» подружка. Что его неправильно поняли.

— Что значит «неправильно поняли»?!

— Пойми. Я не мужчина, если я этого не скажу. Мол, если мы будем вместе много работать, может быть даже сверхурочно работать, то мы станем очень близки. Если мы станем очень близки, то нам наверно придется и спать вместе. Я мужчина. Я должен это сказать. А она должна сказать, что, мол, работать будет. «Если буду платить за сверхурочную работу — то будет работать и сверхурочно». Потом сказать: «А спать ты будешь со своим папой!». Я сказал то, что я должен сказать. Она сказала то, что должна ответить. Все сыграли свои роли. Все довольны. Это пинг-понг словами. Игра такая. Правила игры такие. Когда все сказали, что должны… Можно дальше работать…

Что мне ему было ответить? Что он по-своему может быть и был прав, но стоит посмотреть не только с его, но и противоположной точки зрения.

Я ему сказал, что правила игры на этот счет бывают разные. Что я приехал из Узбекистана. Там бы его за такие шутки просто сначала зарезали бы. Из самоуважения. А потом бы стали думать, что дальше…

И он, конечно, лукавил. Далеко не с каждой женщиной он вел бы себя так. В начале большой алии сложился стереотип, что все женщины, которые приехали из бывшего СССР — слабы… Как это сложилось? Женщины в миграции, желающие получить работу, пробиться и пр. казались местному жлобью законным адресатом для непристойных предложений. Просто зависимое положение женщины, входящей на рынок труда, порождало подобный стереотип.

И пошляк Дуду Топаз шутил по ТВ про «Брит а-моцецот («союз сосок» — игра слов). И школьнице-репатриантке, идущей из школы домой, быдло орало: «кама ат локахат аль мецица?» (сколько ты берешь за отсос?)

Как только ситуация на рынке труда стала меняться, когда большая алия потихоньку стала на ноги – стал меняться и стереотип.

А если б русские женщины имели обыкновение жаловаться на сексдомогательства так же, как их англоязычные подруги – то менялся он бы ещё быстрее.

Но главное: правила игры ведь меняются. Особенно в этом вопросе. Изменяются неуклонно. Но с разной интенсивностью в разных местах, среди разных групп, разных обществ и разных общин внутри каждого социума. Ведь все мы знаем, что мировые тренды для некоторых мест доходят с опозданием. И не все живущие с нами в одно время — являются нашими современниками.

Сексуальные стереотипы мачоизма изживаются. С трудом. В процессе — судам и СМИ, возможно, приходится перегибать палку. Но для того чтобы выпрямить, надо перегнуть. И правила игры будут меняться. За последние двадцать лет они изменились кардинально. И чтобы считать себя мужчинами — надо вести себя иначе.

Знакомый отставной израильский офицер лет десять назад, начитавшись о сексуальных домогательствах, расширении понятия изнасилование, сексуальных действиях преодолевания,  недопустимости секса с подчиненными и пр. и пр., с грустью сказал:

— В нашем поколении каждый себе на пару тюремных сроков заработал…

-Ты тоже? — спросил я.

-Я же сказал — КАЖДЫЙ. Поэтому я никогда не пойду в политику….

Что меня поразило тогда: четкое понимание, что мир изменился, старые нормы уже не подходят, былого не изменишь, но с таким опытом — он уже, например, в политику не вписывается. Лучше ему туда не лезть.

Вот этого спокойного понимания нет у большинства тех, кто спорит о сексуальных домогательствах с позиций сексизма. Просто надо признать, что правила игры изменились.

 

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x