Арабский мир

Фото: flickr.com

"Священная война" мусульманских грешников

 

Фото: flickr.com

Фото: flickr.com

Наполеон на острове Святой Елены говорил своим спутникам, что ислам, вероятно, выше христианства, хотя бы потому, что ислам завоевал полмира в десять лет, тогда как христианству на это понадобились века.

 Недавно в Le Figaro публиковалось интервью с философом и специалистом по средневековой арабской философии Реми Брагом о теологии ислама и «Исламского государства». Осмысляя термин «священная война», Браг предлагает задуматься о парадоксе: само сочетание этих слов «священная война» означает, что у ислама есть то огромное преимущество перед всеми остальными существующими религиями, что он позволяет прямо уравнять самое худшее и самое лучшее, самые низкие инстинкты и самое святое существо, убийство именем Бога. Приверженцы «Исламского государства» считают, что Бог приказывает принести себя в жертву, убив как можно больше других людей. Такой ислам позволяет людям, чья жизнь не очень удалась, верить, что во всем виноваты другие, что эти другие дурны и что поэтому их надо уничтожить.

 Террор предлагается как практика самоочищения — способ извинения за чрезмерно быструю адаптацию к греховным западным нравам. Вот мусульманский парень балуется наркотой и алкоголем, смотрит порнуху, трахается с мужчинами и женщинами. Казалось бы, такое поведение идет вразрез с суровыми нормами, исповедуемыми ИГ. Но именно резко отрывающиеся от традиционной мусульманской жизни и испытывающие чувство вины, осознающие свою развращенность — соблазняются «очистительным» самоубийством в теракте, бросаясь в другую крайность. И вот парень идет расстреливать гей-бар, где прежде зависал или давить грузовиком праздничный парад, чтобы погибнуть шахидом и убить вместе с собой максимальное число людей, заявить о себе с максимально возможными разрушительными последствиями.

Теракт в Нице

Теракт в Нице

 Радикальный исламизм предлагает легкий и соблазнительный путь искупления для людей, которые считают себя грешными и провинившимися. Расстрелять или раздавить на грузовике безоружных, взорвать себя и ещё кучу людей, врезаться захваченным самолетом в жилое здание — всё это гораздо легче, чем вступить на долгий и трудный путь исправления и самоусовершенствования.

 «Самоубийственное безрассудство — последнее прибежище вины», — говорил в восемнадцатом столетии великий британский сатирик Сэмюэль Джонсон.

 Путь террора не требует от человека разобраться в степени своей ответственности за неурядицы в жизни. Вина за грехи переносится вовне. Во всем виноват некий враг, которого я теперь знаю и должен устранить.

 «Многие молодые террористы, например, имеют дело с наркотиками. Их семьи, друзья и близкие должны заметить, что они перестают пить, курить, употреблять наркотики, а вместо этого начинают строго соблюдать время для молитв. Это может быть началом радикализации», — отмечает психолог Нала Займех, возглавляющая отделение судебно-медицинской психиатрии в клинике Липпштадта.

 В ходе Второй интифады представители ШАБАКа неожиданно столкнулись с феноменом: «неверные против неверных» среди террористок-самоубийц. Вдруг выяснялось, когда начинали копать биографию очередной шахидки, что она вовсе не была религиозной. Наоборот, будучи, например, замужней дамой, вела очень вольный образ жизни, изменяла мужу направо и налево, не только в своем местечке, но и с мужиками из соседних городов и всей. Нарушала законы шариата. А взорвавшись, — как бы искупила вину. ХАМАС тогда решительно продвигал идею подобного «искупления грехов».

 Так что ничего принципиально нового в этом европейском феномене нет. Ислам теряющий свою паству в вольной Европе обращается к чувству вины многих молодых людей, предлагая им очищение без самоисправления.

 Не могу я согласиться  с Реми Брагом в том, что этот путь имманентно присущ только мусульманской религии. Разве посылая воинство рыцарей в крестовые походы, христианские пастыри не сулили им отпущение грехов и место в раю за гибель в бою?!

 Даже в русской литературе девятнадцатого столетия, при описании исправления грешников убийство предлагалось как радикальное средство очищения и искупления грехов. У Некрасова в «Кому на Руси жить хорошо» есть история Кудрияра-атамана, который отказавшись от грабежей и прочих прелестей ватажной жизни, начинает свой путь к праведности с того, что «Голову снес полюбовнице и есаула засек», а завершил искупление грехов убийством знатного и богатого пана Глуховского, известного жестокостью и распутством.

 «Чудо с отшельником сталося:

Бешеный гнев ощутил,

Бросился к пану Глуховскому,

Нож ему в сердце вонзил!

 

Рухнуло древо, скатилося

С инока бремя грехов!..

Господу богу помолимся:

Милуй нас, темных рабов!»

 Христос, как известно, согласно Евангелиям, пришел «к мытарям и блудницам», пообещав им, что они войдут в в Царство Небесное быстрее фарисеев и книжников. И принес им «не мир, но меч». Мобилизации вопиющей греховности ради достижения высшей праведности — это было в истории христианства многократно.

 Ислам просто значительно моложе. Лихорадка, охватившая мусульманский мир, а не только мусульман, живущих в Европе, свидетельствует не столько о катастрофическом отставании, сколько о наступлении «нового времени» и внутри «умма исламия». Презрительно употребляющие по отношению к исламскому миру термин «средневековье», должны вспомнить, что наиболее радикальные проявления религиозной нетерпимости и фанатизма, такие как инквизиция, охота на ведьм, сожжение книг и людей – возникли уже на излете и по окончании темных веков, как реакция на наступление «нового времени». Именно появление таких монстров как «Исламское государство», которое пришло на смену Бин-Ладену, доказывают, что исламский мир, никогда не ведавший реформации, переживает свое обновление, которое не гарантирует нам спокойствия в ближайшие десятилетия, а может быть и века. Но этот процесс ещё и оздоровит, и перенацелит цивилизованный мир.

Карта террора. Фото: википедия

Карта террора. Фото: википедия

 Что же касается самоубийств…. Любая идеология, претендующая на переустройство мира, часто требует от своих сторонников  готовности к самопожертвованию, в том числе, к политическому самоубийству. У выше цитированного Некрасова есть и об этом: «Иди и гибни безупречно — / Умрешь недаром: дело прочно, / Когда под ним струится кровь». Тем более, это верно, если речь идет о политических концепциях, которые базируются на религиозных основаниях. Давно установлена связь между частотой посещения религиозных собраний и склонностью к одобрению террористов-смертников. Причем это касается не только мусульман. иудеи, часто посещающие синагогу, более склонны положительно оценивать поступок Баруха Гольдштейна – израильского врача, который в 1994 году устроил бойню в хевронской Пещере Патриархов, убив 29 молящихся мусульман ( еще более 150 получили ранения).

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x