Интервью

Фото: домашний архив

Лена Крейндлина: "Гешер" решил не умирать"

"Все министры встречаются с директорами театров, все министры приходят к нам в театр, одни по долгу службы, другие потому, что любят. Другое дело, что я думаю по этому поводу – кто должен быть министром культуры. А им должен быть человек, который имеет отношение к культуре, а не к политике. Сильный профессионал".

Часто ли случается, чтобы директор театра была звездой? Обычно публика знает худруков, режиссеров, артистов. А директор – это что-то про деньги и административные дела. Но Лена Крейндлина, одна из основателей и многолетний директор театра «Гешер», известна всем израильским театралам. Она яркая, она быстрая, ироничная и очень точная в формулировках, она вот уже тридцать лет ведет этот театр через все погоды и обстоятельства, рискует, бросается в неведомое, закручивает фестивали и проекты, открывает таланты и, кажется, ничего на этом свете не боится. Поэтому Лена наша настоящая звезда, и про нее теперь даже снимают кино.

Я пришла к Лене за десять дней до официального открытия театрального сезона в «Гешере», чтобы узнать, как театр пережил карантин, чем залечивает раны безумного года. Перед театром была перекопана улица, в фойе стучали молотки – спешно заканчивался ремонт. «А я, собственно, все время работала, — сказала Лена весело, — составляла отчеты, финансовые планы – то при условии открытия в марте, то при условии открытия в июне, в итоге мы открылись в апреле».

Действие первое. Письма в застывший батман

— Слышала, во время карантина вы писали не только документы, но и письма театру. Что за письма, о чем?

— Я и сейчас их пишу. Началось все 15 марта прошлого года. У нас шел прогон нового спектакля «Пули над Бродвеем» Вуди Аллена. Это музыкальное представление, с оркестром, двадцать человек на сцене, все пляшут в красивых бродвейских костюмах, стоят декорации. Через четыре дня – премьера. А уже несколько ней идут разговоры по всем средствам массовой информации о том, что наступает какая-то болезнь, и все может закрыться. Но для меня всегда неважно, что вокруг, мне важно спектакль выпустить.  И во время прогона мне говорят, что наша помощник режиссера, самый преданный театру человек,  ушла домой, потому что она человек пожилой и она испугалась. Тогда впервые у меня какой-то звонок внутри прозвенел. Мы как-то довели без помрежа прогон этого сложного спектакля, я отпустила всех со словами: «Господа, я не знаю, что будет, я вам сообщу». Но даже не предполагала, что мы отменим премьеру – потому что премьеры отменяют только если все умерли, и у нас такого не случалось никогда.

И на следующий день закрывают все театры, я слышу слово «халат», смысла которого я тогда не знала, и надо отправлять всех в отпуск на две недели. Я была будто в тумане. Отдавала приказы, как на войне: сели, написали письма, с сегодняшнего дня все в отпуске, кроме четверых, кто остается со мной еще на наделю… В этот момент я поняла, что люди в шоке. У них через три дня премьера, а они почему-то сидят дома, не надев костюм, чуть ли не в батмане застряли, с ногой на голове.

Вот тогда я составила группу из 150 человек и написала всем первое письмо, которое назвала словами царя Соломона «И это пройдет». И затем стала писать еще, потому что людям была необходима информация какая-то обо всем. Потом я стала поздравлять всех с днями рождения, описывать события, рассказывала историю театра, ведь мы готовились к тридцатилетию. Отправляла клипы, фотографии, иллюстрации. В первое время, когда совсем был кошмар и карантин, я писала стихи, куски из спектаклей, еще что-то изобретала. Мне кто-то отвечал, благодарили, спрашивали. Получился канал связи с театром.

Вот так получилось, что я писала письма все время – вот и сегодня ровно в 8-30 отправила новое письмо.

Действие второе. Театр в домашнем халате

— Удалось ли сохранить труппу, персонал театра?

— Когда прошло полгода, мы поняли, что у нескольких человек не будет работы и после возвращения, так что мы честно им об этом сказали, заплатили и отпустили, в-основном, технический персонал. А что касается артистов, их в постоянной труппе всего двадцать два, для такого репертуара мало. Все живы и здоровы, а некоторые, более того, беременны, и теперь я занята только тем, чтобы заменить самых рабочих артисток во всех спектаклях.

— Раньше государство вас субсидировало на 25%, остальное вы зарабатывали сами. Изменилось ли что-то сейчас?

— В целом все осталось так же, но во время карантина получилось и на все 100%.  Главное, чем помогло государство – не остановило субсидии. Это совсем не само собой разумеющаяся вещь, потому что мы всех работников и без того отправили на содержание государства. И то, что нам не остановили субсидии ни мэрия, ни Министерство культуры, это очень существенно. Благодаря этому мы выжили, потому что платили все аренды, сделали ремонт, держали часть людей и более того, выпустили пять спектаклей за это время. Периодически вытаскивали людей из «халата» на репетиции —  и засовывали обратно. Если бы не «халат», мы бы не выжили, просто объявили бы банкротство и не открыли бы сейчас двери.

— Артисты – народ нежный, как цветы, вянут без внимания публики. Что с ними происходило, как они переживали этот период? Были ли люди, которые приходили и говорили: к черту эту профессию, ухожу…

— Если бы пришли, я бы сказала: «ну, отдохни». Но я думаю, что это еще может случиться. Знаю артистов, которые в этот год пошли изучать архитектуру, языки, кто-то учился на кулинарных курсах, винных и еще бог знает каких. Кто-то, пожив год по-другому, поняв что-то, почувствовав, захочет взять перерыв от театра. И я к этому отношусь абсолютно нормально.

Действие третье. Приключения в цифре

— «Гешер» один из немногих театров, у которого происходила бурная творческая жизнь онлайн.

— Да, это правда. Во-первых, мы показали все свои старые спектакли, и была еженедельная передача «Гешер бе-халат», делали в зуме встречи с публикой после показов спектаклей. Эти встречи стали очень популярны, потому что полно людей хотели пообщаться с артистами. Но, кроме этого, мы провели международный театральный фестиваль Jaffa Fest. Он проходит каждый год, и мы переносили, переносили, а когда в очередной раз в ноябре не получилось, сделали онлайн — с прямыми эфирами из нашего театра, трансляциями спектаклей из Америки, с аудиоспектаклями и спецпроектами. Построили в художественной части настоящую телестудию, с пультами, микрофонами и всем необходимым, вели отсюда прямой эфир, и зал оборудовали для профессиональных съемок. Пока репетировали, все время что-о снимали — в общем, мы решили не умирать на это время.

— Что из придуманного и созданного за этот год вы продолжите делать?

— Я не большой поклонник показа спектаклей на экране, но мы поняли, что эту возможность надо оставить. Мы везде сделали титры на русском и на английском языке, и вы не представляете, какое огромное количество людей посмотрело наши спектакли, в том числе живущих в других странах. Аудиоспектакль «Прогулка»  мы просто оставим в репертуаре. Он происходит так: вы получаете ссылку, приходите по нужному адресу, надеваете наушники, включаете, и вас ведут по определенным улицам Флорентина. В ушах у вас идет спектакль, причем это даже не 3G, а 8G- технология. Вы идете, слушаете, смотрите, можно остановиться, выпить вина или пива, затем идти дальше.

Вообще, мне нравится эта перезагрузка. Если бы люди не умирали от этой болезни, то все остальное было бы вполне ничего. В этот перерыв люди немножко мозги собрали, ведь мы тридцать лет жили в цейтноте. Я уже не говорю о том, что мы вычистили все углы в театре, разобрали все невозможное количество барахла, что скопилось за много лет!

Действие третье. Сериал и министр

—  Лена, вам понравился сериал «Репетиции» («Хазарот»)?

— Очень понравился. Причем больше всего мне понравилось то, что он вышел, когда все театры были закрыты, и оказал нам огромную услугу. Кроме того, я очень люблю людей, которые делали этот сериал.

— Это же во многом ваши люди. Правда ли,  что история – как отражение в зеркалах: артисты написали пьесу, сыграли ее в вашем театре, потом написали сценарий и сыграли в сериале историю про то, как они писали пьесу и играли ее в театре?

— Да, все так.

— А Евгения Додина в роли директора театра – это вы? 

—  Так говорят. Ну конечно, откуда еще она взяла бы это, ведь много лет тут проработала, и мы очень хорошо знакомы. Хотя не могу сказать, что получилась полная копия, иногда она была и помягче, чем я.

Кадр из сериала » Репетиции»

— Как эпизоды вам понравились больше всего, в каких вы говорили себе: «все так и есть»?

— Там есть хорошие моменты, но для меня это не связано с узнаванием, я ведь все ситуации знаю. Но там много находок актерских и режиссерских , и мне очень понравилось, как играет Ноа Колер, которую я люблю. Она пришла к нам в театр сразу после после студии, юная и неопытная,  я на нее рассчитывала.  Потом  она убежала, конечно, на телевидение, стала писать сценарии. Когда «Хазарот» получил множество призов на премии «Офир»,  я была так рада за нее, а больше всего рада, что самым популярным сериалом этого года назван сериал о театре. Это  большой подарок нам всем. И мне лично, конечно. Теперь все мои знакомые говорят: слушай, это даже круче, чем сыграть в сериале —  когда про тебя сделали сериал. Ты ничего не делаешь, не работаешь, на съемки не ходишь, а тебе приходит слава и все говорит «вау». Ну, иногда везет.

— В сериале есть очень смешной и кажущийся невероятным эпизод про то, как в театр приходит министр культуры. Это настоящая история или придуманная?

— На самом деле это было еще круче. Министр культуры пришла на спектакль «Диббук», артистка действительно не явилась. Но Мири Регев не ушла, в отличие от ситуации в сериале, а ждала вместе со всеми зрителями полтора часа, потом посмотрела спектакль из двух актов с антрактом, а после еще разговаривала с артистами. Но эти полтора часа — был такой шухер, меня уговаривали пойти надеть костюм и играть вместо нее, я отказывалась, отмахивалась и говорила, что не буду играть бабушку героини. Пока мы везли артистку, заполняли паузу как могли – привели Мири Регев к артистам, которые были уже в костюмах, делали общую фотографию, развлекали ее, она рассказывала, какая она хорошая, артисты делали пристойные лица вместо того, что сказать ей что-то «приятное». И Ноа Колер в том спектакле играла, так что после выхода сериала я много раз эту фотографию показывала: вот Ноа, вот министр, все чистая правда. Сейчас вспоминать это смешно, а тогда – много седых волос у меня появилось в тот вечер.

— У вас есть личные отношения с министром культуры? Когда вы общаетесь, можете позвонить и сказать: у меня проблемы?

— Позвонить я могу любому министру, не только культуры. В этом смысле в нашей стране, в отличие от нашей с вами бывшей родины, люди у власти очень доступны, поскольку они в должности выборной. У меня не было случая, чтобы я позвонила в приемную министра, мэра или кого-то, и мне не перезвонили и не спросили, в чем проблема. Не всегда из этого что-то получается, часто мои проблемы никто решить не может. Но все министры встречаются с директорами театров, все министры приходят к нам в театр, одни по долгу службы, другие потому, что любят. Другое дело, что я думаю по этому поводу – кто должен быть министром культуры. А им должен быть человек, который имеет отношение к культуре, а не к политике. Сильный профессионал.

— Вот вы — могли бы быть министром культуры, если бы вам предложили?

— Честно говоря, думаю, что да. Поучилась бы немного и смогла бы. Правда, не знаю, хочу ли я этого, потому что 90% времени надо заниматься очень неинтересными делами. Но зато можно продвинуть что-то важное.  Первое, что надо сделать для культуры – увеличить ее финансирование, и надо уметь это сделать. Кстати, Мири Регев, которую ругали больше всех — иногда заслуженно, потому что она сделала много странных поступков по отношению к культуре –  поскольку она сильная фигура в «Ликуде» и близка к премьер-министру, почти вдвое увеличила бюджет на культуру. Другой вопрос, на что она его направила. Следующий министр может этот увеличенный бюджет перераспределить так, как он считает нужным.

Для культуры главное, чтобы министерство не мешало, а помогало. А чем? Репертуар они нам не строят и артистов талантливых не поставляют. Единственное, чем они могут нам помочь – это нормальным субсидированием,  и чтобы это субсидирование каким-то образом охватывало всю культуру, а не тольку ту часть, которая нравится конкретному министру. В этом смысле хотелось бы, чтобы у руля  стоял и сильный человек, и профессиональный, который понимает, что надо развивать и как надо развивать. Который понимает, что развитие культуры – это не на каденцию. За четыре года, или за четыре месяца, как у нас теперь бывает – нельзя ничего сделать, можно только начать, а плоды будет собирать кто-то другой, может быть, через два поколения, и так оно работает в культуре, образовании, спорте, науке, почти везде. Вот это бывает понять сложно.

Действие четвертое

— Вы открылись 22 апреля, и у вас  приготовлена целая обойма новых спектаклей. Как вы думаете, люди не окончательно отвыкли от театра?

— Люди ужасно соскучились, мы видим это – все билеты на ближайшие спектакли проданы. Сейчас побегут на все, но самое интересное будет потом. Мы увидим, сохранится ли этот интерес, или произойдет то, чего мы боялись весь карантин – люди осознают, что могут жить и без театра. Этим летом мы не уйдем, как обычно,  в отпуск, будем продолжать работать.

Моя большая радость – новый детский спектакль «Клад под мостом», который, кстати, был целиком написан и поставлен во время карантина. Это представление по мотивам сказок, песен, рассказов рабби Нахмана — еврейский, веселый, музыкальный спектакль. Я вообще очень люблю детскую линию, которую мы начали несколько лет назад – был «Странствие Одиссея», «Дух театра», «Путешествие Гулливера» и вот теперь возвращаемся к корням. Это спектакль для самых маленьких, а для тех, кто постарше, мы готовим «Ромео и Джульетту».

—  Я слышала, вы собираете ставить «Евгения Онегина».

Да, ставить «Онегина» будет Алвис Херманис, потрясающий латышский режиссер с мировым именем. Премьера должна была состояться еще в ноябре прошлого года, но ее пришлось перенести. Это необычная версия «Онегина», у режиссера свой взгляд на него. Еще мы начинаем репетировать «Чайку», в планах «Преступление и наказание», так что юбилейный тридцатый сезон порадует зрителей русской классикой.

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x