Гражданин мира

Фото: википедия

Бездна "тысячи поцелуев" Леонарда Коэна

Фото: википедия

Фото: википедия

То, что пишет гений, становится личной историей каждого. Никому, кроме гения, не дано найти такие слова, ноты и краски, которые миллионы разноликих людей принимают как свою боль и свою радость. Коэн был как раз таким. Он умел.

Я сижу перед своими детскими фотографиями и оплакиваю отца, который родился той же осенью 1934 года, что и Леонард Коэн, и тоже ушел осенью 2016, всего через несколько дней после великого канадца. И слушаю последний альбом Коэна You Want It Darker, где он своим знаменитым хриплым голосом, спокойно и, как всегда, невозмутимо прощается с миром. «Я готов, Господи, я готов» — говорит он, и мне кажется, что это мой папа прощается с этой длинной трудной жизнью, которая ему выпала, и я снова плачу и говорю «прощай».

Жизнь Леонарда Коэна, сына  выходца из Польши Натана Коэна и дочери литовского раввина Маши Клоницкой, была полна метаний. Хотя объективно он был довольно благополучен —  рос в обеспеченной семье в мирной Канаде,  был окружен любящими еврейскими родственниками, которые считаются потомками храмовых священнослужителей. Он закончил университет и стал писать стихи, и к 1961 году выпустил уже два поэтических сборника.

Фото: официальный сайт Леонарда Коэна

Фото: официальный сайт Леонарда Коэна

Однако, бессмертная фраза Гейне о том, что трещина мира проходит через сердце поэта как будто была сказана про Коэна. Казалось, несовершенство мира царапает его, как наждачная бумага, заставляет все время  искать покой и не находить его нигде. Он уходил в затворничество: в первый раз еще в шестидесятых, когда уехал на греческий остров и писал там книги. И уже в зените славы, в 1994 году он отправился в дзен-буддийский центр, где провел в уединении целых пять лет.  Он всю жизнь боролся с депрессией, не слишком любил выступать (бывали годы, когда для выхода на сцену ему требовалось выпить три бутылки любимого вина), писал тексты мучительно и долго, а потом годами переписывал в надежде дойти до совершенства.

Таким и должен быть гений. Так и должен жить поэт – не прятаться от политики и реальных проблем, страдать, ошибаться, любить, совершать внезапные поступки и ничего никому не объяснять. Ему как будто было совершенно все равно, что нравится публике, он как будто всю жизнь общался не с ней, а с кем-то другим. Он писал и настоящие памфлеты – как First We Take Manhattan и Everybody Knows, и  драматические любовные баллады – как Famous Blue Raincoat. Его тексты бывают жесткими, горькими и злыми, но в них всегда настоящая страсть и настоящая боль. К тому же, он умел так хитроумно упаковывать свою стихию в сентиментальные мелодии и незамысловатые аранжировки, приправляя все это фирменным обаянием так, что не знающие английского языка, возможно, не догадываются, что  находится внутри. И что одна из самых знаменитых его «любовных» песен Dance Me To The End of Love (которую никак не получается перевести на русский) – изначально была посвящена Холокосту, а точнее, лагерям смерти, где струнный квартет заставляли играть музыку перед крематорием, а потом отправляли в печи и самих музыкантов.  Еврейская тема —  а он всегда соблюдал традиции и подчеркивал свое происхождение и вероисповедание —   никогда не уходила из его творчества. Он возвращался к ней и в песнях на библейские сюжеты, и в поступках. В 1973 году, во время войны Судного дня Коэн приехал в Израиль и попросился на службу добровольцем. Командование направило его выступать перед военнослужащими танковой дивизии – такова история знаменитой фотографии, где он, со своим скромным ростом и размером, почти не виден среди солдат.

Леонард Коэн выступает перед солдатами во время Войны Судного дня. Рядом - Ариэль Шарон

Леонард Коэн выступает перед солдатами во время Войны Судного дня. Рядом — Ариэль Шарон

В 2001 году он вернулся к музыку, а в 2008 отправился  в концертный тур, первый за 15 лет. Проехал Канаду и Европу, выступил на джазовом фестивале в Монреале и произвел настоящий фурор.  Но самым запоминающимся выступлением стала его Hallelujah на фоне заката на Глэстенберийском фестивале. Эта знаменитая, сотни раз перепетая и, безусловно, гениальная  песня была написана еще в 1984, но стала необыкновенно популярной только в двухтысячных. Он написал восемьдесят вариантов текста, подарив тем самым музыкантам бесконечную возможность выбора  интерпретаций. Мелодия, будто ведущая с каждой строчкой по ступеням выше и выше, соединяется со словами о самом сложном и в то же время простом —  одиночестве, любви, смирении перед Господом, об ошибках и упоении жизнью, которая так прекрасна и так предательски коротка. Эти слова каждому дают свой глоток той пронзительной  печали, которая затрагивает самое больное, омывает сердце любовью и поднимает над землей. Леонард Коэн подарил нам ее, потому что он был гений.

I did my best, it wasn’t much
I couldn’t feel, so I tried to touch
I’ve told the truth, I didn’t come to fool you
And even though it all went wrong
I’ll stand before the Lord of Song
With nothing on my tongue but Hallelujah

Я сделал все, что мог, хотя это и не много,\Я не чувствовал, и тогда я трогал\Я сказал правду, я не пришел. чтобы вас дурачить\И хотя все пошло не так, как надо\ Я предстану перед Господом Песни\Не имея ничего на устах, кроме Аллилуйя.

 

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x