Арт-политика

Иллюстрация: "Фотобанк Лори"

Языковое гетто?

Истоки герметичности русского информационного поля следует конечно искать в советской самоизоляции. Советский Союз жил в своем собственном информационном мире, в котором промышленность, наука, медицина были отрезаны от внешнего мира, а искусство и культура подвергались жесткой цензуре.

Недавно меня осенила догадка. Железный занавес, отгораживающий русский мир в течении 20-го века, не рухнул полностью, и его наследие до сих пор дает о себе знать как на всем постсоветском пространстве, так и в русскоязычной эмигрантской среде.

Недели три назад Андрей Макаревич опубликовал пост, в котором с издевкой перечислил все народы и группы, которые “должны срочно преклонить колени, пока не началось”. У любого человека, интересующегося темой протестов в США и читающего на английском, было два месяца погуглить или заглянуть в Википедию и узнать, что преклонение колена на демонстрациях — это жест солидарности с протестом, начатым чернокожим футболистом НФЛ Колином Каперником, который преклонял колено во время гимна перед началом очередной игры. Еще раз: афро-американец Колин Каперник преклонял колено, таким образом выражая протест против жестокости полиции по отношению к афроамериканцам. В дальнейшем подобные акции среди футболистов стали массовыми. Каперник не придумал этот жест — он следовал примеру Мартина Лютера Кинга-младшего, который в 1965 году, после ареста десятков демонстрантов во время трех ненасильственных маршей протеста, боровшихся за право голоса для чернокожих американцев, склонил колено, чтобы помолиться перед зданием суда в штате Алабама.

 

Подробная статья Википедии, объясняющая происхождение этого жеста и его смысл, отсутствует на русском. Естественно, тысячи статей на английском на эту тему недоступны большинству русскоязычных людей. Ну а в русскоязычной информационной помойке полуправды  выхваченные факты выстраиваются в ангажированный нарратив. Справедливости ради, были на русском и адекватные статьи на тему, но их полностью заглушил шквал дезинформации и отсебятины в СМИ и соцсетях. Да и кому охота ломать голову, пытаться читать Нью-Йорк Таймс, если в публикациях в фейсбуке наших бывших соотечественников в США все и так видно: “Вот белые протестанты встают на колени. Перед кем? Ясное дело — перед черными (про рабство мы же все все знаем, читали «Хижину Дяди Тома»). Рабства давно нет, значит, на лицо очередной перегиб либерастов. Кончится все это плачевно, мы-то это знаем, мы же это все уже проходили”. Этот нехитрый смысловой ряд русский человек додумывает практически на ходу и без внешней помощи. Стоит ли удивляться, что даже российские либералы мыслят именно так?

Русский язык без знания английского — это жизнь за занавесом, хоть и не железным, но достаточно плотным. Люди старшего возраста английский не знают или “читают со словарем” — наследие жизни в СССР никуда не деть. Ну, а что насчет людей помоложе? Многие молодые россияне знают английский в достаточной мере, чтобы переписываться на нем по работе или читать техническую литературу. Но как много молодых россиян читают на английском в свободное время?

Если спросить среднего россиянина, необходимо ли на его взгляд знание английского, мы получим безусловно положительный ответ. Любому ясно, что знание английского — это необходимый навык для поиска работы, для путешествий, для эмиграции. Но вряд ли многим придет в голову, что владение английским на самом деле куда более важно — ведь оно необходимо для того, чтобы иметь доступ к самой точной и актуальной информации на любую тему. Оно необходимо, чтобы понимать современный мир. Проще говоря, знание английского — это дверь в большой, просторный информационный супермаркет. Его незнание обрекает на покупки в местном ларьке.

Пару примеров, чтобы не быть голословным. В конце прошлого года я решил наконец прочитать что-то длиннее статьи — про глобальное потепление. Поиск на английском лучших книг на тему быстро привел меня к длинному списку бестселлеров, одобренных экспертами, среди которых были такие как “Необитаемая Земля” Дэвида Уолласа-Вейс, “Творители Погоды” Тима Фланели, “Концы Мира” Питера Бреннана (названия — мой собственный перевод, в русском переводе я их не смог найти). Аналогичный поиск на русском языке дает очень мало зарубежных переводов, а среди отечественных авторов на первых местах фигурирует Василий Поздышев аж с двумя наименованиями: “Протоколы киотских мудрецов. Миф о глобальном потеплении” и “Похолодание, а не потепление. Какие народы вымрут как мамонты”.

Стоит ли удивляться, что в русскоязычном инфополе, Латынина предстает экспертом по изменению климата.

Прочитав “How Not to Diet”  Др. Грегера, книгу, предлагающую систематический анализ всех популярных диет на основе имеющихся научных исследований, я решил найти нечто подобное на русском для моих родителей. Выбор качественной научно обоснованной литературы о здоровом питании на английском необъятен. На русском языке во всевозможных списках “лучших книг про здоровое питание”, среди явной дребедени про интуитивное питание, аюрведу и кето-диеты, на первых местах неизменно фигурирует переведенная “Еда и Мозг” Др. Перлмуттера, в которой автор основывает свои рекомендации на утверждении, что “самое опасное вещество для мозга — это глютен”. Написанная в 2013 году, книга с тех пор была не раз уличена в англоязычной прессе в искажении имеющихся научных данных и выборочном представлении фактов. Но русскоязычному читателю эта критика, естественно, недоступна. На русскоязычном книжном рынке эта книга, как и другие труды Др. Перлмуттера с не менее сомнительной научной базой, продолжают пользоваться спросом. Ну а издательства, принимающие решение о переводе того или иного наименования, в первую очередь, естественно, руководствуются продажами, а не той или иной оценкой пользы.

Мало того, что выбор качественной и новейшей литературы практически на любую актуальную тему на русском языке ограничен. Недоступны также и экспертные обзоры и критическая оценка, которые могли бы помочь пытливому читателю отделить зёрна от плевел.

Повторите этот эксперимент с любой новейшей темой, и вас ждут такие же плачевные результаты. Будь-то искусственный интеллект, эффективный альтруизм или трансгендерность, все, что вы найдете — это относительно небольшое количество переводной литературы и обзорных статей. В русскоязычное пространство все новейшее приходит с опозданием, а если и приживается, то как заимствование из глобальной, англоязычной культуры. Конечно, есть форумы и группы поддержки на русском на любую тему, но как правило, экспертами в них будут выступать именно те, кто имеет доступ к англоязычным источникам.

Истоки герметичности русского информационного поля следует конечно искать в советской самоизоляции. Советский Союз жил в своем собственном информационном мире, в котором промышленность, наука, медицина были отрезаны от внешнего мира, а искусство и культура подвергались жесткой цензуре. Несмотря на выдающиеся достижения советских ученых и инженеров, советская наука, варившаяся в собственном соку, к концу 80-х отставала в большинстве отраслей. В далекой перспективе закрытое общество не способно конкурировать с открытым в выработке знаний. Что же говорить о бедной ельцинской России, или лишенной воображения России Путина?

Все, что осталось в современной России от советской научной самобытности, это островок космонавтики и военной промышленности и ностальгическое представление о российской науке. 2000-е принесли России экономический рост, но режим Путина не смог перевести его в наращивание “мягкой силы”. В то время как Франция и Германия тратят немалые средства на продвижение своих языковых культур в мире, в 2014-м Россия напомнила всем что “русским мир” она умеет отстаивать только танками. Если у кого-то в регионе все еще оставалось желание учить русский, то после войны на Украине, оно испарилось. Кроме “Левиафана” и “Машы и Медведя”, вклад современной России в глобальную культуру не очень ощутим (если не считать “гибридную войну”, “кремлеботов” и “новичок” культурным вкладом).

По количеству статей в Википедии, русская версия онлайн-энциклопедии на 8-м месте после польской и голландской. По количеству публикуемых переводов с других языков, русский на 7-м месте, после японского и голландского. Проблема относительной бедности информационного поля, конечно, не уникальна для русского языка. Кроме немецкого, и возможно, французского и испанского, большинство языков мира не могут предложить своим носителям адекватный доступ к новейшим знаниям. Финны, датчане, шведы, понимающие скромное место своего языкового поля, прекрасно владеют английским. Польша, Венгрия, Румыния практический нагнали своих богатых европейских соседей, и владеют английским не хуже бельгийцев и швейцарцев. А вот Россия, Украина и Белоруссия замыкают таблицу уровня владения английским в Европе. По опросам, только 11% россиян способны вести беседу на английском.

Из всего это конечно не следует, что стоит выкинуть и забыть все языки кроме английского. Язык — это в первую очередь важный элемент идентичности. Языковая среда связывает нас с нашим наследием, с нашими бабушками, с той локальной культурой, которая только для нас. Как кто-то верно заметил, американцев и англичан даже немного жалко — ведь у них нет своего собственного, “домашнего” языка. Производство и потребление культуры на родном языке никуда не денется. Принадлежность к языковому племени — важная составляющая личности. Но язык как инструмент мирового сотрудничества, глобальной культуры, научного прогресса, накопления и доступа к информации, есть только один.

Русский язык несет в себе значительный культурный пласт и открывает доступ к истории и культуре одной шестой части света. Но со всем должным уважением к заслугам русской культуры и науки, пора осознать: русский — язык регионального значения, и для выживания в нашем веке информационной сингулярности, он не приспособлен.

Блог автора  

*Мнения авторов могут не совпадать с позицией редакции

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x