Мир в доме

Вид на Иерусалим. Фото: Dario Sanchez, Flash-90

Зачем Израилю мифы?

Группа энтузиастов создала сайт «Конфликтопедия» - сайт, посвященный нарративам палестино-израильского конфликта. Его содержимое организовано в виде ответов на часто встречающиеся мифы, например, о том, что палестинского народа не существует или о том, что арабы всегда мечтали и продолжают мечтать "сбросить нас в море".

На днях на просторах русскоязычного интернета появился новый сайт — «Конфликтопедия», посвященный нарративам палестино-израильского конфликта. Его содержимое организовано в виде ответов на часто встречающиеся мифы, например, о том, что палестинского народа не существует или о том, что арабы всегда мечтали и продолжают мечтать сбросить нас в море. Его создала группа энтузиастов, обладающих обширными знаниями о конфликте и готовых ими делиться.

Он пока очень неполон; мы, авторы, продолжаем и продолжим пополнять его информацией, связанной с палестино-израильским конфликтом, но уже и сейчас в нем можно найти много познавательного и интересного. Некоторые материалы уже были опубликованы на Релеванте. Среди авторов Аркадий Мазин, Вера Рейдер, Игаль Мильнер, Ирина Глозман и другие.

Сайт открылся презентацией в Zoom, на которой авторы рассказали о своих целях и своих публикациях на сайте: о демографии Палестины (Аркадий Мазин), о позиции палестинцев и об истории Иерусалима.

Разоблачение мифов – крайне важная и непростая задача. Необходимо понимать, что эта система мифов не случайна, а служит определенной цели, а именно – закреплению в обществе мысли о неизбежности и неразрешимости конфликта. Эта мысль необходима для мобилизации общества. Если мы не будем абсолютно убеждены в том, что нас хотят уничтожить, в том, что нам необходимо «жить с мечом», нам будет крайне сложно существовать в реальности конфликта, когда наши дети идут служить и рисковать собой в боевые части, когда в любой момент может разразиться кровавая интифада, а юг страны подвергается непрерывным обстрелам. Для того, чтобы все это терпеть, нам необходима убежденность в абсолютной обреченности на такое положение. Что другая сторона – абсолютное зло, которое не остановится, пока полностью нас не сокрушит, и что мы – абсолютное добро, всегда стремящееся только и только к миру, но постоянно вынужденное защищаться. Образ вечной жертвы позволяет нам оставаться в гармонии с собой и верить в свою правоту и моральность.

Как писал в своей книге «1929: нулевой год конфликта» профессор Гиллель Коэн: «Расхождение нарративов в вопросе палестино-израильского конфликта можно описать так: каждая сторона исходит из своих представлений о правах евреев и о правах арабов на эту землю и по поводу того, какая вера является истинной и кому бог завещал эту землю. Поэтому они по-разному определяют нападение и самозащиту и создают разные, почти не пересекающиеся, трактовки истории.»

То же самое говорит и полковник ЦАХАЛ в резерве доктор Шауль Ариэли, участник групп переговоров с палестинцами и автор нескольких книг о границах Израиля:

«Каждая сторона следует своей системе представлений о действительности, возникшей на основе ее ценностей и убеждений. Через призму такой системы стороны смотрят на происходящее и с ее помощью вырабатывают свое отношение к событиям.

Израильские евреи и палестинские арабы придерживаются совершенно противоположных систем представлений о: праве еврейского и палестинского арабского народов на национальное самоопределение в Земле Израиля/Палестине; международном праве и решениях международных организаций; определении действий как агрессии или самообороны; определении нации; правах на землю; «избранности» народа и так далее. Замыкание в одной системе представлений – верный путь к отсутствию взаимопонимания; это преграда к созданию психологических условий для выхода из конфликта. Поэтому знакомство с системами представлений обеих сторон позволит лучше понять их позицию по урегулированию конфликта в целом и их отношение к «сделке века» в частности. Оно позволит определить реалистичные границы и другие параметры для возобновления переговоров об урегулировании».

В этой системе представлений нет места мыслям о возможном компромиссе, правах и нарративах другой стороны, а также об открывающихся возможностях. Мы не верим в перемены и тем самым создаем себе слепое пятно. Мы игнорируем все, что не вписывается в эти представления, и отрицаем саму возможность урегулирования. Мы отказываемся замечать, что с окончания Второй интифады, то есть, уже более 15 лет, ООП не придерживается курса на вооруженную борьбу с Израилем, что она постоянно выражает готовность к урегулированию на основе границ 67 (с небольшими поправками, учитывающими «факты на местности» в виде крупных поселенческих блоков) и выполнения резолюций ООН (с поправками на реальные возможности Израиля в приеме беженцев), а лига арабских стран еще в 2002 выступила с мирной инициативой на той же основе, причем она подписана 56 арабскими и мусульманскими странами, обещающими в случае окончательного урегулирования вопроса нормализацию отношений с Израилем. Мы просто этого не видим и не готовы это обсуждать. Мы все еще повторяем, что они все хотят сбросить нас в море тем или иным способом.

Кроме психологических, есть и политические причины популярности мифов: их активно распространяют силы, для которых урегулирование может существовать лишь в виде полной и окончательной победы Израиля, то есть, распространения израильского суверенитета на всю Землю Израиля. Именно эти силы сейчас активнее всего возражают против плана Трампа, поскольку видят в нем потенциальную опасность создания в будущем Палестинского государства на оставшейся территории. (Несмотря на то, что это не представляется реальным ни израильтянам, ни палестинцам).

Они боятся, что если сейчас согласятся на часть, то потеряют надежду в будущем приобрести весь Западный Берег. Им крайне важно внушать мысль о том, что любые территориальные компромиссы смертельно опасны и приведут лишь к уничтожению Израиля, хотя на самом деле они приведут только к необходимости отказаться от мечты о Большом Израиле. Например, бытует мнение о том, что любые переговоры или готовность к уступкам палестинцы воспринимают как слабость и отвечают усилением террора, несмотря на то, что после переговоров между Ольмертом и Абу Мазеном в Аннаполисе в 2008-2009 не было никакого обострения. Говорят еще, что палестинцы «смирятся», лишь когда полностью утратят надежду на независимое государство, несмотря на то, что после декларации Трампа по Иерусалиму два года назад поддержка среди палестинцев вооруженного сопротивления скачкообразно выросла почти вдвое (с меньше 20% до почти трети), а после публикации плана Трампа – еще вдвое, до 2/3. Сегодня 2/3 палестинцев Западного Берега и Газы поддерживают вооруженную борьбу за независимость. Это страшная цифра, последний раз она достигалась во время Второй интифады. Вспышку «интифады ножей» в 2015 аналитики также объясняют потерей надежды на мирное урегулирование.

Настоящих, убежденных последователей идей Большого Израиля, Израиля от реки до моря, не так уж много; они составляют меньшинство среди израильтян. Ее  придерживаются даже не все поселенцы, которых в свою очередь около 5% населения Израиля. Но именно ее последователи во многом диктуют политику Израиля: какими будут наши границы, сколько ресурсов пойдет на оборону, сколько – на развитие поселений, какими будут школьные программы (одна из причин усиления религиозной составляющей в школах – именно воспитание подрастающего поколения в духе религиозного сионизма, то есть, идеи Большого Израиля. Не случайно партии религиозных сионистов так стремятся получить именно министерство образования).

Носителям этих идей удается при помощи мифов и пропаганды создать иллюзию, что их интересы – это и есть интересы Израиля или даже интересы евреев. Например, любые шаги, направленные против политики поселенчества, пропаганда представляет как антиизраильские или даже антисемитские. Так формируется ложная тождественность Израиля и поселенчества. Иногда кажется, что Израиль – это всего лишь приложение к поселениям, и его единственная задача – обслуживание их интересов. Так работают мифы. Те, кто на выборах раз за разом отдает свои голоса за Нетаниягу, делают это не из любви к коррупции, а из-за мифа о «Мистере Безопасность», а главной заслугой его считают то, что он «не идет на уступки», то есть не только не возобновляет переговоры, но и полностью делегитимизирует и их сторонников, и саму идею диалога с палестинцами, тем самым раскалывая и радикализируя наше измученное внешними и внутренними конфликтами общество. Так мы расплачиваемся за мифы, и это при том, что подавляющее большинство израильских силовиков отрицает связь безопасности с сохранением территорий. Именно силовики говорят о необходимости переговоров и урегулирования на постоянной основе, но их голос не слышен из-за мифов. Более того, из-за позиции силовиков появляются мифы о том, что всему Генштабу промыли мозги, то есть, выходит, что Генштаб действует не в интересах безопасности Израиля, а как его враг (!!).

Сегодня все еще (несмотря на снижение, имевшее место в последние 12 лет последних лет правления Нетаниягу, иссушающего не только надежды палестинцев на независимость, но и надежды израильтян на мир), почти половина израильтян поддерживают мирные соглашения на основе границ 67 года, и это по-прежнему самая многочисленная группа израильтян. Но этого недостаточно. В отличие от носителей идей о Большом Израиле, эта группа не организована и аморфна. Она почти никем не представлена и молчалива. Парадоксально, но создается (и внушается) представление, что эта группа маргинальна. С ней не считаются. Кроме того, хотя она и поддерживает мирные соглашения, они не являются для нее приоритетом, и она не пойдет ради них на баррикады. В отличие от другой стороны, для которой самое главное – неделимость Земли Израиля, и которая может оказать решительное противодействие любым попыткам ее разделить.

Фото: Hadas Parush/Flash90

Для того, чтобы любой, самый мирно настроенный руководитель, пошел на такие решительные шаги, как окончание конфликта на взаимоприемлемой основе, уважающей интересы обеих сторон (например, на основе идей Аннаполиса), ему необходима решительная и широкая поддержка общества, поскольку ему придется противостоять группе, защищающей идею Большого Израиля. Группе, хоть и меньшей численно, но более решительной и влиятельной. Если руководитель страны заключит соглашение, не обладающее широкой и убедительной поддержкой, оно не будет реализовано из-за огромного противодействия, и для этого есть множество средств — даже не обязательно убивать премьера (как это бывало в нашей истории), или объявлять вотум недоверия правительству, или не утвердить соглашение в Кнессете. Поэтому обществу необходима осознанность: мы должны понимать, какие соглашения достижимы, а какие – нет, какие проблемы могут возникнуть при их реализации и почему нам нужен результат. Носителям идей Большого Израиля можно будет эффективно противостоять только, если в обществе окрепнут надежда на урегулирование и понимание наших настоящих интересов, в том числе таких, как безопасность и развитие страны, демократия и чистота власти, борьба с религиозным диктатом. Пока живы мифы о «границах безопасности», это невозможно.

Я хочу закончить словами второго премьер-министра Израиля Моше Шарета: «Я видел, что люди не проникают в психологический аспект проблемы. Вопросы мира не решатся ни апелляцией к интересам, ни апелляцией к логике. В основе всего лежит желание. Вопрос в том, создадим ли мы в обществе психологическую атмосферу, благоприятную для мира, или хотя бы удалим из нее установленные там препятствия». Шарет говорит о психологических препятствиях, то есть, например, о все той же вере в намерения противника нас уничтожить и в то, что «он понимает только силу». Шарет жил и руководил страной в намного более тревожные для Израиля годы, но он всегда оставался последовательным приверженцем дипломатических методов, причем зачастую добивался при их помощи для Израиля лучших условий, чем любители решать все вопросы силой.

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x