Арт-политика

24.7.2000 Ариэль Шарон возле Храмовой горы. Photo by Flash90

Миллион пуль в октябре

Документальный фильм Мойша Гольдберга о Второй интифаде не снимает с палестинской стороны ни капли вины за возникновение и эскалацию этого кровавого конфликта, но осмеливается спросить, какова наша часть в этой истории и что мы сделали для того, чтобы прекратить насилие.

20 лет тому назад началась Вторая интифада, называемая также Интифадой Аль Акса. Тем, кто хочет узнать больше о тех событиях, их причинах, израильских и палестинских шагах и последствиях таковых, мы рекомендуем документальный четырехсерийный фильм «Миллион пуль в октябре» режисера Мойша Гольдберга. Фильм вышел в 2007 году и транслировался по 8 каналу.

Гольдберг не приводит в своей работе новых фактов, но он анализирует то, что приводилось раньше в различных официальных источниках и СМИ. Очевидцы, политики, военные и журналисты рассказывают о том, как выглядели события с  израильской стороны в первые месяцы Второй интифады. В фильме раскрывается линия поведения правительства, которое всеми силами пытается достичь политического соглашения, но беспомощно перед теми, кто заинтересован в войне — с обеих сторон конфликта.

«Как и во время войны в Ливане, в начале второй интифады израильские СМИ призвались следовать линии, в которой была заинтересована армия», — говорит Ави Иссахаров, военный корреспондент. Он и другие журналисты рассказывают, как они сформировали общественное сознание израильтян как единственных жертв событий, в то время как ЦАХАЛ рвался вперед и обострял конфликт.

Фильм не снимает с палестинской стороны ни капли вины за возникновение и эскалацию этого кровавого конфликта, но осмеливается спросить, какова наша часть в этой истории и что мы сделали для того, чтобы прекратить насилие.

Мы приводим перевод некоторых цитат из фильма, своего рода «промо трейлер» на русском языке.

Начало второй интифады:

Ави Иссахаров, журналист: «Во вторник Ясир Арафат встретился с Эхудом Бараком. Он приехал к нему домой в Кохав-Яир, Нава Барак приготовила прекрасный ужин. Я помню, как Саиб Арикат рассказывал, какая там была вкусная курица. Во время ужина Ясир Арафат попросил Эхуда Барака и всех присутствующих там израильтян: «Пожалуйста, сделайте что-нибудь, чтобы предотвратить этот визит». Как может быть, что за два дня он просит Барака не давать Шарону подняться на Храмовую Гору из-за того, что это может спровоцировать беспорядки, а сам в это время планирует «мировую войну» с Израилем?»

Равив Друкер, журналист: «Данные разведки совершенно ясно и однозначно свидетельствуют о том, что события застали Арафата врасплох, что он их не хотел, что он время от времени предпринимал усилия, чтобы их ослабить, и иногда ему даже это удавалось. Просто армейская верхушка отказывалась это признать».

Инициировал ли Ясер Арафат интифаду?

Йоси Бен-Ари, доктор наук, бригадный генерал запаса: «Через некоторое время после начала беспорядков ко мне обратились и попросили прийти и посмотреть на данные разведки, относящиеся к периоду до начала событий. Ко мне обратился Моссад. Главный вопрос, на который они хотели получить ответ, был: с какой степенью уверенности можно говорить, что события были инициированы Арафатом? Во всех материалах — а там было много информации — я не нашел ничего, что могло бы прямо указывать на то, что палестинцы, точнее, Арафат, предпринял какие-либо шаги по планированию и инициированию. События стали для Арафата сюрпризом. Он тут же предпринял ряд действий, чтобы это успокоить. Это длилось примерно 24-36 часов. И только, скажем так, в конце месяца, числа 30, он понял, что ничего не может поделать, и что вместо того, чтобы пытаться помешать, он должен действовать по формуле «если не можешь остановить – возглавь», и он примерно так и поступил. Это не значит, что все, что он делал начиная с этого момента, было лишь поощрением и поддержкой палестинского насилия. Дальше можно видеть, что он пытается унять протесты, но также очень заметно, что он понимает, что это быстро не прекратится, и что если он хочет извлечь из этого пользу для палестинского народа, то он должен к нему присоединиться».

Ясер Арафат. Не планировал интифаду, но и не остановил. Photo by Flash90

Насколько важно, был ли Арафат инициатором интифады? Ведь он ее не остановил.

Ави Иссахаров: «Вопрос в том, насколько ты демонизируешь своего партнера по переговорам. Я не уверен, что Барак хотел настолько демонизировать Арафата но за него это делали другие.  Если не он сам, то ЦАХАЛ, если не Глава Генштаба, то отдел разведки, который сказал: «Господа, этот дьявол распланировал это все в деталях с самого начала и до самого конца. И это тот же самый, который уже проявил неуступчивость. И, значит, совершенно ясно, что уже тогда Арафат решил начать войну с Израилем».»

А ЦАХАЛ готовился к интифаде загодя?

Цвика Фогель, бригадный генерал запаса, за полгода до начала интифады назначенный начальником Южного военного округа: «В феврале 2000 мы были не скажу, чтобы на пике, но безусловно в очень серьезном процессе. Подготавливали армию, подготавливали территории, подготавливали блокпосты. Мы готовились к столкновениям. Поскольку я хорошо понимаю, как работают процессы, я в тот же момент вижу, что столкновения неизбежны. Я создаю для этого все условия. Не то что, если переговоры не увенчаются успехом, то нам придется прибегнуть к силе, а что мы собираемся прибегнуть к силе. То есть, все наши приготовления это были не приготовления такого рода, которые могут закончиться без столкновений. Сами эти приготовления стали причиной столкновений. Это не могло кончиться ничем другим.

Я напомню, что в начале 2000 мы все еще вели совместное патрулирование. Мы прекращаем совместное патрулирование и начинаем приготовления, и палестинцы прекрасно это видят. Мы готовимся к обороне, мы создаем укрепления, мы значительно усиливаем свое присутствие на местности, мы становимся гораздо более жесткими. Мы становимся особенно подозрительными, и это отражается на населении. Для тех, кто живет на юге Сектора Газа, в районе Рафиаха и Хан Юнис, и добирается на работу в промышленную зону Эрез, это значит, что им приходится ехать всю ночь через все наши КПП, чтобы утром, на рассвете оказаться на Эрез и начать рабочий день. То есть, мы создаем ситуацию, когда у этих палестинцев нет ни дня, ни ночи. Возможно, это было правильным с точки зрения безопасности, но мы создаем другой стороне невыносимые условия, и у нее возникает желание сломать эту ситуацию. А путь выхода из этой ситуации можно назвать интифадой, народным восстанием, а мы назвали это – по крайней мере, на том этапе – войной. Ничего не поделать. Когда ты хочешь сохранить инициативу, контролировать ситуацию, то у другой стороны не остается выхода, кроме как сделать именно то, чего ты от него ожидаешь, а когда он начинает это делать, ты к этому уже готов».

А что делало правительство?

Равив Друкер: «Во время интифады Барак как премьер-министр решил передать очень много полномочий бригадным командирам. Вещи, для которых раньше требовалось разрешение на уровне генерала или министра обороны. Все действия на местности – такие, как установка блокпостов, проведение военных операций – вдруг стали решаться на уровне полковников. Это не значит, что полковник – это плохой человек. Нет, это хороший достойный человек. Но он решает из своей позиции. От него нельзя ожидать, чтобы он принимал во внимание такие соображения, как структура жизни палестинцев, палестинское общественное мнение. Это не его дело. Его дело – чтобы из Иерусалима не пришел террорист, и всё. Делать это правильно — это работа Эхуда Барака, но он уклонился от ответственности».

Эфраим Снэ: «Тогда я пришел к Бараку и говорю: «Знаешь что? Сейчас у них главный – Баргути. Давай поговорим с Баргути. Давай послушаем, что он хочет». А Барак говорит: «Мне все равно. Мне нетрудно с ним встретиться, но я сделаю, как скажет Дихтер»».

Эхуд Барак. Photo by Kobi Gideon / FLASH90

Офер Шелах: «Представьте себе. Премьер-министр говорит заместителю министра обороны (то есть практически действующему министру обороны, поскольку Барак и премьер-министр, и министр обороны), что для того, чтобы провести политическую встречу, ему нужно разрешение главы ШАБАК».

Эфраим Снэ: «Дихтер был против».

Офер Шелах: «Командующий Южным военным округом Йом-Тов Самия сказал членам Кнессета, которые приехали к нему с визитом: «Никто не будет мне говорить, как выиграть эту войну». Он сказал это во всеуслышание. Все зависит от того, что решит командующий бригадой в Хевроне или командующий бригадой в Биньямине и командующий бригадой в Дженине. Это вроде бы замечательно, что офицеры на местности имеют возможность командовать, но при таком характере столкновений политика правительства теряет всякий смысл. Политика правительства – это что решил командир роты или даже какой-нибудь особо активный капрал».

Эфраим Снэ: «Я приехал на зажигание Ханукальной свечи в бригаду в Биньямине. Командующий, Галь Хирш, рассказал мне, как он по собственной инициативе закрыл все въезды на трассу 443, которая соединяет Модиин с Иерусалимом, так что по него могли ездить только израильтяне, и ни один палестинец не может на него съехать. Это не обсуждалось ни на одном политическом заседании, никто не давал разрешения так поступить. То есть, вещи, имеющие политическое значение, делались без разрешения гражданских властей».

Как действовали СМИ, чтобы сформировать общественное мнение?

Ави Иссахаров: «Мы сплотились. Мы были мобилизованы, как во время Ливанской войны. Мы поддерживали армию, не задавали слишком много вопросов, мы не слишком критиковали».

Бен Каспит: «Это немного напоминает Ливанскую войну, когда мы все, и я в том числе, были подхвачены общей волной, общим агрессивным настроением «Вмажьте им»».

Офер Шелах: «В общественном мнении – а СМИ и влияют общественное мнение, и находятся под его влиянием – возникла волна национализма. «Отстаньте от меня. Отстаньте от меня с их правами. И я не хочу слышать, и я никогда по-настоящему не верил и не верю в то, что наше благо зависит от их блага, что мы с ними в одной лодке». СМИ снова начали подавать ситуацию как игру с нулевой суммой, то есть, что когда мы выигрываем, они проигрывают, и наоборот. «Что мы им даем», «что они у нас забирают» – мы заговорили на этом языке.»

Ави Иссахаров: «В эти месяцы, в эти критические первые недели, когда еще можно было остановить этот поезд, в обществе царило настроение, что нет смысла его останавливать. Что сейчас надо действовать как можно сильнее, потому что не с кем говорить».

 

 

Перевела Анна Кац

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x