Арабский мир

Иллюстрация: pixabay

Моя уборщица

"Послушай, Сайед, - друг положил мне руку на плечо. - Говорю тебе: я знаю Тикву уже больше десяти лет. Забей и расслабься, она бы точно не согласилась работать в вашем доме, если бы знала, что вы арабы".

У нас не было выбора. Нам нужна была уборщица. Я снова погрузился в пучину работы, а жена объявила забастовку. Сначала я еще пытался как-то справиться с грудами белья, мыть посуду, возить детей в школу и на кружки, заказывать пиццу или останавливался на обратном пути, чтобы купить что-нибудь к пите. Иногда засовывал детей в душ, иногда пылесосил. Но в последние недели даже та малость, что я делал по дому, стала почти недостижимой. «Вам точно нужна уборщица!» — говорил нам почти каждый, кто заходил к нам в гости.

Совсем не просто найти уборщицу с документами и при этом свободную. Мой богатый еврейский друг, который вечно плачет, что у него нет денег, посоветовал нам свою уборщицу. «Тиква просто чудо, — сказал он, — у нее куча работы, но я упросил ее постараться помочь моему хорошему другу. Так что она согласилась».

— Огромное спасибо, — сказал я, — ты просто не представляешь, как сложно найти кого-то с рекомендациями!

— Да, — ответил друг, — я знаю, но ты должен будешь забирать ее из дома и возвращать обратно после работы.

— Нет проблем, я сейчас готов на любые условия!

— Еще она чуточку дорогая, — добавил друг.

— Деньги уже тоже не проблема, — был мой ответ.

— А… и… в общем она не знает, что вы арабы, — сказал он.

— ЧТО?!

— Послушай, Сайед, — друг положил мне руку на плечо, — Говорю тебе: я знаю Тикву уже больше десяти лет. Забей и расслабься, она бы точно не согласилась работать в вашем доме, если бы знала, что вы арабы.

— Я не понимаю, — промямлил я, — как тогда…

— А ей и не нужно знать, — решительно ответил друг, — подумай о том, что я тебе сказал: работать в арабском доме – для нее даже хуже, чем признать, что Бога не существует!

— Она еще и религиозная???

— Я вообще не хочу слышать ни о чем подобном!!! — была первая реакции моей жены, — Ты совсем с ума сошел?!

— Знаешь, что?! — закричал я, потеряв терпение, — Тогда сама занимайся всем этим! Мне это больше не интересно! У меня нет времени, меня уже скоро уволят с работы из-за всех этих домашних дел! Больше это не моя проблема. Ты не хочешь Тикву? Так убирай все сама! И знаешь, что? Начни наконец и готовить, пришло время.

— Ладно, ладно, — сказала она подумав, — раз дети в это время в школе… — И так я понял, что она согласна начать врать вместе со мной.

— Добрый день, Тиква, — сказал я в трубку телефона, глубоко втянув воздух, — Добрый день, я друг…

— Добрый день, — ответила она весело, — Вы Исраэль?

Исраэль?! Это то имя, которое этот психопат назвал ей?!

— Да, — ответил я, — Хотел узнать, откуда мне забрать вас завтра и…

Ну, все. Это случилось. Завтра к нам придет наша первая уборщица. Наша первая еврейская уборщица, наш первый еврейский работник. Как тревожно. В конце концов, скольким арабам вообще удавалось заплатить еврею за работу? И особенно, за уборку?!

Договорились с ней на восемь. К семи тридцати я уже отвезу детей в школу, подброшу жену к друзьям и поеду забирать Тикву. Это не должно было быть слишком сложно. У нас даже нет таблички с фамилией у входа! А потом я оставлю ее дома одну (мой друг сказал, что ей можно полностью доверять), а когда она закончит, я вернусь, чтобы отвезти ее домой. Ну, и заплачу ей. Вот, просто так: вытащу деньги из кошелька и заплачу моей еврейской работнице! Конечно, моя жена считает, что я полностью поехал крышей, но мне кажется, что это что-то вроде революции.

Отлично, нужно только скрыть все следы «арабскости» в доме. Первым делом я отключил домашний телефон, чтобы мама, ни дай бог, не позвонила посреди дня и не напугала нашу Тикву. После я начал снимать семейные фотографии со стен.

— Что ты делаешь? — закричала жена.

— Ты очень красивая, но при всей моей любви к тебе, — ответил я, – иногда по тебе можно понять, что ты арабка.

Я оттащил семейные фотографии вместе с кучей детских книг и парой сборников стихов в кладовку. В последний раз пробежался по дому, чтобы убедиться, что там не осталось никаких записок, тетрадей или других следов пребывания арабов. Для большей безопасности даже выкинул в мусор банку хумуса и пакет с питами, на которых было написано по-арабски «Домашняя пекарня Цафафа».

«Все, — сказал я себе, — кажется, так и должен выглядеть еврейский дом».

Все шло по плану. В машине я немножко взмок от страха, но это никак Тикву не насторожило. Когда мы вошли в дом, она немедленно нашла двадцать четвертый канал и выкрутила звук до упора. Обвела взглядом квартиру и сказала, что обычно работает максимум семь часов в день и, по ее мнению, этого времени недостаточно даже для того, чтобы сделать хотя бы половину уборки, которая нужна нашему дому. Мы договорились с ней, что я заберу ее в три и тогда уже рассчитаюсь. И я ушел на работу.

В редакции мне не удалось написать ни слова. Я глядел на пустой экран компьютера и волновался, что мог оставить в квартире что-то, что выдаст наш секрет.

Когда я вернулся домой в три, меня ждал огромный сюрприз. Я не мог поверить, что наш дом в принципе может так выглядеть. Настолько чистым!!! Я почти скользил по полу! «Она что, из стекла?! — удивленно спросил я, глядя на дверцу духовки. — Я только что понял, что она прозрачная!»

— Просто спасибо! — я почти плакал от чувств, когда внезапно увидел окно и обнаружил, что оно теперь реально пропускает в дом свет.

Когда я вынимал из кармана бумажник, мои чувства достигли исторического максимума. Я сожалел только о том, что рядом нет камеры, чтобы запечатлеть это великое событие!

— Послушай, Исраэль, — Тиква прервала мой поток чувств, — Если это на самом деле твое имя…

— Что-то случилось? — меня начало потрясывать.

— Я нашла книги в одном из шкафов и вижу, что ты пытался их спрятать…

— Какие книги?!

— Зайка моя, — сказала она с улыбкой, — я, конечно, иракская еврейка только наполовину, но я все же могу признать арабские буквы!

— Я так извиняюсь! — забормотал я, — Я правда не знаю, что сказать в оправдание, но я просто не мог открыться вам, не мог рассказать, кто мы на самом деле…

— Зайка, — сказала она и улыбнулась, — Тебе совсем не о чем волноваться, мой хороший!

— Но я не понимаю…?

— Поверь мне, я очень уважаю вас за все, что вы делаете! — сказала она.

Я был в шоке. Я никогда не говорил ей, чем я занимаюсь.

— Для меня большая честь работать на такого человека, как ты, — сказала она, когда наконец взяла деньги, которые я ей протягивал, и тихонько шепнула – Мой папа тоже служил в Шабаке!

Сайед Кашуа —  известный журналист, писатель, сценарист

Перевод Алины Фаркаш

Оригинал на сайте «Гаарец»

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x