Родительский день

https://www.flickr.com/photos/wellspringschool/

Недо-инклюзия

Коронакризис выявил все слабые места нашего образования. Собственно, они же и помешают полноценной инклюзивности. Потому что смешать класс спецшколы из 8 детей с “обычным” из 35 и поделить на два - это еще не инклюзивность. Даже если добавить в обычные школы немного спецов из “необычных”. Инклюзивность - это сделать ВСЕ школы такими, чтобы детям в них было не только комфортно и безопасно, но еще каждый получил бы максимальный объем знаний и максимальную помощь специалистов.

Сайт Релевант попросил меня написать текст об инклюзивном образовании с материнской точки зрения. Для начала стоит сказать, что 10 лет назад, когда моя дочь с синдромом Дауна поступала в школу, я отказалась от борьбы за место в большом классе обычной школы с сопровождением, или в маленьком классе. Отдала дочку в специализированную школу. Решила, что она не готова быть с обычными детьми, а они — с ней. И ни разу об этом не пожалела.

И не потому, что я в принципе против инклюзии. Просто означает она вовсе не то, что обычно понимают обыватели — всех детей смешать и учить одинаково, по ходу приучая родителей и детей к тому, что люди разные. Это очень уж упрощенно. И часто приводит к таким историям, как недавняя, когда в “обычной” школе в Бней-Браке была в кровь избита одноклассниками 6-летняя девочка с синдромом Дауна. Не приучились видно…

На самом деле, “не мамой” об инклюзии лучше всего написано тут

А я могу добавить только несколько пунктов — израильского взгляда изнутри. За последнюю неделю я побывала на двух родительских собраниях. У дочки — в специализированной школе. У сына — в обычной. Если честно, мне кажется, что в израильском образовании что-то давно пошло не так…

Итак, в  специализированной школе учатся 90 детей, с которыми работают 70 сотрудников. Как нынешняя — старшая — школа дочери, так и прежняя — начальная — находятся в новых шикарных зданиях с лифтами и с оборудованным участком, где выращивается так много, что иногда школа распродает излишки цветов. Внутри есть живой уголок, кабинет, имитирующий жилую квартиру и отдельно действующая кухня, на которой дети учатся готовить.

Фото предоставлено автором

То, что в школе есть психолог и логопед — это просто стандарт обучения, даже не обсуждается. Кроме того, есть уроки спорта, музыки, гончарного и столярного дела… я не буду приводить весь список основных и дополнительных уроков и проектов, он очень обширен. С детьми работают профессионалы, в основном — выпускники университета. Я никогда не слышала о плохом отношении даже к самым сложным детям (а таких немало). Даже не потому, что все сотрудники так уж идеальны, а просто система слежения довольно прозрачна — технически ударить ребенка и скрыть это очень сложно, если не невозможно. И система поощряет открытые расследования сомнительных случаев.

Коронакризис выявил все слабые места нашего образования. Собственно, они же и помешают полноценной инклюзивности.

Радуюсь ли я тому, что детка растет в таких замечательных условиях? Конечно. Но, увы, они разительно отличаются от тех, в которых растет 9-летний сын. В обычной “дворовой” школе. В классе, где было 35 детей, а теперь, в двух капсулах по 17-18. Времени на учебу стало меньше, учителей катастрофически не хватает.

Последнее родительское собрание привело меня к четкому ощущению, что образование сына — моя проблема. За те 4,5 часа 5 дней в неделю, что он проводит в школе, он вряд ли получит нужный объем знаний. И никто не возьмет на себя ответственность за то, что математики было маловато. «Упс, время было сложное, у нас не все получилось», — скажут чиновники.  На сегодняшний момент у моего сына 4 частных учителя, по английскому и русскому языкам, а также по программированию и математике. Ну, и спортивные секции. Дочь ходит только на зумбу и то потому, что очень любит танцевать, больше никаких дополнительных занятий ей не требуется — она возвращается из продленки с горячим питанием и подвозкой (которая стоит 250 шек!) в 17.00 еле живая от усталости. Еще бы, потусуйся так интенсивно целый день…

Фото предоставлено автором

Оплата дополнительных занятий сына съедает значительную часть моего бюждета матери-одиночки. Когда полтора года назад отец моего сына умер, нам пообещали помочь — встречи с психологом. До сих пор стоим в очереди — слишком много желающих. Если бы я не решила вопрос частным образом, то ребенок так и не получил бы помощи. Я не обвиняю школу, руководство делает что может. Вот рюкзак дали…

Ясно, что коронакризис выявил все слабые места нашего образования. Собственно, они же и помешают полноценной инклюзивности. Потому что смешать класс спецшколы из 8 детей с “обычным” из 35 и поделить на два — это еще не инклюзивность. Даже если добавить в обычные школы немного спецов из “необычных”.

Инклюзивность — это сделать ВСЕ школы такими, чтобы детям в них было не только комфортно и безопасно, но еще каждый получил бы максимальный объем знаний и максимальную помощь специалистов. И учителя должны быть готовы учить всех детей. Разных, с разными потребностями. Не просто хотеть и быть милыми, а быть на должном уровне подготовленными. И чтобы я, как родитель особенной дочери, была уверена, что она получит там то, что получает в своей «особенной» школе, а как родитель нормативного ребенка — была точно уверена, что он только выиграет от обучения в одном классе с разными детьми. Не только эмоционально, но и интеллектуально. Но пока я уверена, что все проиграют — потому что  учителей не хватает даже на “нормативных” детей. Просто не хватает физически, что уж говорить об уровне образования и постоянном повышении квалификации.

Если бы меня спросили, я с удовольствием перевела бы вполне нормативного сына в “специализированную” школу. Он вышел бы из нее нобелевским лауреатом. Но меня никто не спрашивает, и я перебираю частных учителей и думаю, на чем бы еще сэкономить. Такая вот недо-инклюзия.

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x