Общество

Фото: Amy Buser, flickr.com

Невыносимая легкость нажатия на курок

Повздоривший с соседями и склонный к агрессии пенсионер в Израиле или Германии имеет доступ к кухонному ножу, которым он может ранить двоих. В США он покупает полуавтоматический АК-47 с увеличенным магазином.

В далеком 1949 году 28-летний Говард Унру, проживавший с матерью в городке Камден, Нью-Джерси, решил поехать в кино. Увы, его задержала пробка. Он опоздал на свидание с другом. После обильного возлияния в баре он в три часа ночи вернулся домой и увидел, что негодяи-соседи, которых он давно ненавидел, испортили новый забор. Это стало последней каплей. Проснувшись утром, он отомстил им всем: убив тринадцать человек и ранив троих, он вступил в перестрелку с полицией, сдался и был арестован. Вошел в историю как первый «массовый расстрельщик», mass shooter. Термин, который в последние лет тридцать никогда не исчезает им американских СМИ больше чем на неделю.

ФБР определяет массовый расстрел как эпизод убийства или ранения с помощью огнестрельного оружия более чем четырех человек. Массовые расстрелы происходят в разных странах: в Индии, в Израиле,  в Уганде, даже в тихой Финляндии. Но нигде они не происходят так часто, как в США. И в абсолютных цифрах, и на душу населения. В США живет около пяти процентов населения земли, а массовых расстрелов – каждый третий в мире. Последний, самый жуткий, с наибольшим количеством жертв – 1 октября 2017, в Лас-Вегасе. 59 человек погибли, более пятисот ранены.

Но массовы расстерлы – это лишь витрина проблемы. Если мы посмотрим на количество убийств на душу населения в США, то может показаться, что все не так плохо: гораздо лучше, чем в России или Бразилии, не говоря уже про Сальвадор или Венесуэлу. Однако если мы сравним США со странами, которые ближе всего в социально-экономическом, культурном и политическом смысле, картина вырисовывается удручающая: при 4,88 убийств на 100 000 человек в США, в соседней Канаде – 1,68. В Германии – 0,85. В Австралии – 0,98. В Британии – 0,92. В Швейцарии – 0,69. В Израиле – 1,36. Список можно продолжить. Если мы посмотрим на возможные причины, трудно не заметить ту, что мгновенно выскакивает вперед, как закон природы из множества данных у Бэкона: легкодоступность огнестрельного оружия. В США на 100 человек приходится более 112 стволов. В Канаде – 30,8. В Германии – 30,3. В Швейцарии – 24,45. В Израиле – 7,3. Повздоривший с соседями и склонный к агрессии пенсионер в Израиле или Германии имеет доступ к кухонному ножу, которым он может ранить двоих. В США он покупает полуавтоматический АК-47 с увеличенным магазином.

В США право ношения оружия закреплено Второй поправкой к конституции:

Поскольку хорошо организованное ополчение необходимо для безопасности свободного государства, право народа (people) хранить и носить оружие не должно нарушаться.

Противники свободного ношения оружия отмечают, что поправка не говорит о праве каждого гражданина: английское «people» в данном контексте скорее обозначает «народ», чем «люди» — контекст говорит об ополчении, а не фермере Джо, который имеет право на пулемет, чтобы утихомирить разбушевавшихся пастухов-ковбоев. Однако аргумент этот слабенький: последние двести лет суды однозначно толкуют поправку как гарантирующую каждому американцу право владеть, носить и при необходимости – использовать огнестрельное оружие.

Именно таким правом и воспользовалась госпожа Лэнза, собравшая в своем доме арсенал, не посрамивший бы группу террористов-подпольщиков. В 2012-м году ее двадцатилетний сын, Адам Лэнза, убил ее и, вооружившись винтовкой и пистолетами из оружейной матери, расстрелял еще двадцать шесть человек – детей и учителей в школе Сэнди Хук в благополучном Коннектикуте. Потом застрелился сам.

Доводы «За» и «Против»

Многочисленные сторонники широкого толкования Второй поправки предлагают несколько аргументов в защиту права на владение оружием. В свое время Вторая поправка была введена для того, чтобы гарантировать населению защиту от государственной тирании: с регулярной британской армией американские поселенцы справились именно с помощью ружей. Правда, французский флот тоже помог – но это в официальный канон государствообразующих мифов не вошло. Второй аргумент – личная безопасность. Будь у старухи-процентщицы 9-миллиметровый револьвер, тщедушный Раскольников побоялся бы на нее вот так, с топором. Да что там с топором – он и плату за пансион вносил бы исправно. Есть еще более экзотические доводы. Например: вооруженное общество – это вежливое общество. Сосед трижды подумает, стоит ли вам хамить, если будет подозревать, что у вас за шкафом стоит полуавтоматическая винтовка в оптическим прицелом.

Доводы эти не выносят серьезной критики. Попытки народа воевать с современным государством посредством винтовок и пистолетов навряд ли увенчаются успехом: супротив танков и реактивных штурмовиков даже самая крутая лучшая винтовка не эффективнее пращи. Будь у Раскольникова револьвер, старухе не помог бы и пулемет: он бы ее из-за угла шлепнул, быстро и картинно. Что же до вежливого общество под дулом пистолета, то это скорее черный юмор, нежели аргумент.

Не не слишком ли быстро мы разделались с личной безопасностью? Да, от подстерегающего тебя за углом Раскольникова ты не защитишься с помощью пистолета. Однако здравый смысл подсказывает, что если у тебя есть пистолет, ты сможешь эффективнее защитить себя и своих близких от грабителя, пытающегося проникнуть в твой дом ночью. От пьяного насильника, который, агрессивно жестикулируя, движется на тебя на ночной стоянке. От разбушевавшегося супруга, наконец, который замахнулся на тебя разводным ключом. После последних выборов в США увеличилось количество людей либеральных убеждений, купивших пистолет. Афроамериканцы, обычно не питающие особой любви к огнестрельному оружию, тоже стали вооружаться. Их трудно не понять: перспектива горящего креста перед твоим домом представляется гораздо более реальной после картинок бушующих ксенофобских толп на митингах Трампа. Я не удивлюсь, если выяснится, что подобная тенденция появилась среди американских евреев после нацистского марша в Шарлоттсвилле. На микроуровне, быть может, аргумент о персональной безопасности имеет смысл.

График зависимости смертей от огнестрельного оружие с его распространенностью по странам.

Исследования, однако, изучающие связь между владением оружием и личной безопасностью, указывают на то, что чем больше в обществе оружия, тем общество менее безопасно – и это тот самый макроуровень, от которого не убежишь. Обзорная статья в Scientific American от 1 октября 2017 года демонстрирует, что большинство научных исследований приходят именно к такому выводу. Понятно, почему: пистолет в руке хорошего парня поможет лишь в том случае, когда его нет в руке плохого парня. Того самого Раскольникова, пьяного насильника, разбушевавшегося супруга. Если у плохого парня он есть, то обычно побеждает именно он, плохой. Огнестрельное оружие – оружие нападения, а не обороны. Это не щит и не бронежилет. Это и не автомобиль. С помощью последнего тоже можно убить немало людей, как показали последние теракты, но с огнестрельным оружием не сравнить: машине нужно шоссе, и банальный бетонный куб ее легко остановит. Да, убивают люди, а не винтовки (еще один аргумент) – но винтовки дают им возможности, которых нет ни у арбалета, ни у грузовика. К тому же, чтобы водить грузовик, нужно пройти серию тестов – это не право, но привилегия, как ношение оружия в Израиле. Купить же пистолет или винтовку в США может каждый. И если магазин должен проверить, что покупателя нет в базе тех, кому ношение оружия запрещено по причинам психиатрическим или криминальным, то на многочисленных ярмарках оружия никаких проверок нет вовсе. Да и тому, кому нельзя, в стране с сотнями миллионов стволов на порядок легче добыть пистолет, чем в стране, где оружия за шкафами и в багажниках гораздо меньше.

Оружие как бизнес

Так почему же, несмотря на очевидную слабость аргументов в защиту всеобщего обладания оружием, у него столько сторонников, и в США, и за ее пределами? Почему после того, как алиментщик Майкл Морган МакДермотт, разозлившись на налоговую инспекцию и работодателя, застрелил из АК-47, винтовки и пистолета семеро своих коллег, Конгресс США не ограничил возможности потенциальных МакДермоттов вооружаться как Рембо? Почему американское общество не протестовало, как оно умеет?

В гостиничном номере 64-летнего стрелка из Лас-Вегаса Стивена Пэддока, нашли 10 сумок с 23 стволами. Фото: соцсети

Есть те, кто пытаются ответить на этот вопрос посредством анализа бизнес-интересов. Оружие и аммуниция в США – огромный бизнес. За один лишь 2013-й год для продажи гражданскому населению было произведено почти одинадцать миллионов единиц стрелкового оружия. На страже интересов обладателей и производителей винтовок и пистолетов стоит могучая Национальная Стрелковая Ассоциация, NRA. Что-то около пяти миллионов членов, и то сомнительно. Не очень много для США. Влияние этой организации, однако, значительное. Достаточно сказать, что в середине 90-х Конгресс запретил использовать федеральные фонды для исследований влияния пролиферации оружия на безопасность именно после кампании, развернутой NRA. Но табачная индустрия была куда могущественнее оружейников – и все же ее удалось укротить. То же касается и телекоммуникаций – отрасль, которую Конгресс обуздал раз и навсегда в 1996-м. Да что там телекоммуникации девяностых – могучие тресты и монополии начала двадцатого века, церковь, железные дороги… Американское общество и даже отдельные его группы умеют организовать протест и указать интересантам их место. Борьба за права ЛГБТ, увенчавшаяся равноправием бракосочетания; борьба за гражданские права в 1960-х; борьба против войны во Вьетнаме тому примеры. Так почему все это не работает с оружием?

И тут мы подходим к самому главному. Аргументы сторонников неограниченного права на ношение оружия не предназначены убедить его противников – они предназначены убедить их самих в том, что они рациональны. Для этого не нужно ни последовательности, ни фактической базы. Эти аргументы – лишь тонкая маска, за которой скрываются настоящие, психологические причины.

Оружие для всемогущих 

«Бог создал человека, а Кольт сделал людей равными», — гласит старая поговорка дикого Запада. Но Кольт сделал людей не просто равными в своих силах – он сделал обладателей его изобретения всемогущими. Пистолет в твоей руке делает тебя властелином жизни другого человека. Тебе не нужно быть каратистом и бояться, что твой противник лучше тебя. Ты не должен обладать сноровкой спартанца в обращении с мечом и бояться, что у врага окажется такая же сноровка и бронзовый панцирь. Нажатием на металлический крючок ты можешь лишить другого человека жизни. Мгновенно. Об этом знаешь ты, об этом знает он. Это даже не Зевс со своими жалкими молниями – это ближе ко всемогущему Авраамическому богу. Тот, другой человек, может быть сильнее, умнее, красивее – а ты можешь лишить его одним движением его драгоценной, уникальной жизни. Покупая пистолет, ты становишься богом – и быть им совсем не трудно. И при этом чертовски приятно.

Военная служба редко дает тебе такие ощущения. Винтовка не твоя. Ты выполняешь приказы, и не дай тебе бог-сержант выстрелить не туда и не вовремя. Однако иногда случаются и по-иному. Однажды во время резервной службы наша группа из четырех человек получила приказ блокировать перекресток на оккупированных территориях, неподалеку от Шхема. Стандартное задание. Перекресток оказался оживленным, дело было в час пик, и в течение нескольких минут я оказался перед толпой палестинцев, возвращавшихся домой. Они вышли из машин и такси и смотрели на меня, периодически озвучивая свое неприятие ситуации. Их было много. Я был один. Но у меня была М-16, и к ней – пять полных магазинов. Они это видели. И оставались на почтительном расстоянии. В этот момент – не на курсе молодого бойца, не стреляя из пулемета по целям, но именно в этот момент – я понял, что такое оружие. Этот момент у миллионов американцев наступает чуть ли не ежедневно. Момент не просто свободы, но могущества.

И тогда какой-нибудь банковский служащий, семьянин и тихоня, покупает свой первый пистолет, убеждая себя и других, что это лишь для самообороны, на всякий случай. Потом второй для жены. Потом третий, пятый, седьмой. Потом – амуницию, пули со специально расточенной головкой. Они предназначены для полицейских, для того, чтобы не проходить навылет и не попасть в случайного прохожего, но раскрываются в теле жертвы и увеличивают убойную силу, разрывая больше сосудов. Но продаются и гражданским лицам. «У выстрела должен быть один свидетель». Когда он идет за покупками, он не забывает взять любимый револьвер. Ставя машину на стоянку, помещает оружие в бардачок.

Стоит ли его сладкое чувство могущества – не жалкая иллюзия безопасности, но именно свобода господина чужих жизней – смерти пятидесяти девяти человек, пришедших на концерт в Лас Вегасе?

Трудно не заметить, что патриархальное общество, в котором мы живем, — это общество, построенное на логике иерархии. Взгляд на мир, формируемый современной нам культурой – это парадигма, в которой мы сравниваем разные явления в первую очередь с иерархической точки зрения. Наш главный вопрос – кто главнее, больше, сильнее, могущественнее. Изучая биологию, мы ищем иерархию видов и пищевую цепь. Изучая общество – кто у власти и кто подчиняется, кто вожак и кто бета. Живопись, любовь, литература, природа, человеческие отношения, наука – парадигма иерархии вездесуща. Как любая система мировосприятия, она имеет не только описательное, но и предписательное значение. В системе победителей и побежденной, альфа- и бета-самцов, кому хочется быть на втотых ролях? Кольт выводит вас на первые роли. До того, конечно, пока другой обладатель волшебной машинки не опустит занавес. Женщины, кстати, менее склонны носить оружие и вообще к восторгам по его поводу. Понятно, почему: у страдательной стороны варварства в нашем мире чаще всего женское лицо.

Передо мной – фотография профиля в Фэйсбуке. Набрел я на нее случайно: захотелось посмотреть, что ж это за тип такой брызжет слюной и призывает браться за оружие, чтобы обуздать проклятых либералов-демократов. За постами и комментариями в духе испанских фалангистов оказывается мужичок лет шестидесяти. Очки, короткая и отступившая, но не сдавшаяся под натиском лет челка. В руках – укороченный поуавтоматический М-16, в США продающийся под маркой AR-16. С оптическим прицелом. Палец на курке. Левая рука нежно обнимает цевье. На устах – улыбка Голлума, гладящего «мою прелесть.» Работает счастливый обладатель смертоносного оружия и борец с либералами водителем школьного автобуса.

*Мнения авторов могут не совпадать с позицией редакции

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x