Гражданин мира

Иллюстрация: фрагмент обложки журнала TIME

Политика идентичностей никуда не проваливалась

Выигрыш Джо Байдена был настоящей, нешуточной победой. Трамп – явление двоякое. С одной стороны – лживый, некомпетентный нарцисс, сексист и ксенофоб. Именно это отвратило от него многих умеренных республиканцев. Но, с другой стороны, как любой талантливый и харизматичный популист, Трамп имеет почти магическое влияние на своих избирателей. Минусы Трампа перевесили, но он был грозным соперником.

Левые любят посыпать голову пеплом. Нас хлебом не корми — дай порефлексировать. Когда в 2016-м году Дональд Трамп проиграл Хиллари Клинтон три миллиона голосов, но при этом победил на выборах за счет специфики американской избирательной системы, демократы погрузились в пучину самобичевания. Я тогда писал, что ничего экстраординарного не произошло: после двух каденций на смену президенту от одной партии почти всегда приходит президент от другой – американский народ любит менять власть, чтобы не зарывалась. Если уж на то пошло, экстраординарным в этой ситуации был именно проигрыш Трампа по голосам, его беспрецедентная непопулярность и то, что Клинтон вела в течение почти всей предвыборной гонки. Трампу крупно повезло, как не раз везло в его долгой бестолковой жизни. Это, конечно, не значит, что над ошибками не надо работать. Но надо трезво оценивать их истинный масштаб и не выплескивать с водой ребенка. Можно думать о том, как Демократической партии стать ближе к тем, кто за нее не голосовал, но при этом понимать, что партия – не червонец, чтобы всем нравиться. Партия может занимать только нишу, а не все пространство, и выход из этой ниши может кончиться плачевно.

Выигрыш Джо Байдена был настоящей, нешуточной победой. Трамп – явление двоякое. С одной стороны – лживый, некомпетентный нарцисс, сексист и ксенофоб. Именно это отвратило от него многих умеренных республиканцев. В этом – его слабость. Но, с другой стороны, как любой талантливый и харизматичный популист, Трамп имеет почти магическое влияние на своих избирателей, с превеликой легкостью их распаляя, сплачивая и поднимая на борьбу. Минусы Трампа перевесили, но он был грозным соперником. Мы победили и имеем право праздновать победу.

Но и сейчас триумф сопровождается самокопанием. И это, повторюсь, нормально – в разумных пределах. В своей статье «Политика идентичностей провалилась» мой уважаемый коллега Алекс Вассерман приводит данные по голосованию чернокожего и латиноамериканского населения. Согласно этим данным, в 2016 за Трампа голосовало 13% чернокожих мужчин, 4% чернокожих женщин и 28% испаноязычного населения, а в 2020 – соответственно, 18%, 8% и 32%. О точности этих данных, особенно в свете провала предвыборных опросов, можно спорить, но предположим, что они верны. В целом нет сомнения, что в этих секторах Трамп сыграл лучше, чем в 2016 году. Это и впрямь удивительно, учитывая, что Трамп – выразитель чаяний белого большинства, любимец ультраправых расистов, борец с иммиграцией и защитник статуй конфедератов. Этот эффект можно и нужно анализировать, и он наверняка как минимум частично объясняется усталостью от политики идентичностей. Среди чернокожих точно так же есть люди, больше всего озабоченные состоянием экономики. Есть считающие обвинения Трампа в расизме надуманными. Есть консерваторы и сексисты. Среди испаноязычных есть поддерживающие ограничение иммиграции. Есть выходцы с Кубы, напуганные вымышленной коммунистической угрозой.

Но главное в вышеприведенных цифрах – что за демократов продолжает голосовать подавляющее большинство обеих групп. И именно благодаря политике идентичностей. В своей книге «Все это было ложью» известный республиканский политтехнолог Стюарт Стивенс описывает историю отношений Республиканской партии с чернокожим меньшинством.

Разрыв между черными и партией Линкольна случился, когда демократы (впрочем, не все) поддержали борьбу против сегрегации и дискриминации, вылившуюся в Закон о гражданских правах 1964 года. В течение всех последующих лет республиканцы пытались решить эту проблему – при этом упорно отказываясь вникать в ее суть. Стивенс рассказывает, как маститые республиканские политики и пиарщики год за годом убеждали себя и других в том, что черных, на самом деле, интересует экономика, а не гражданские права, и что надо только суметь «продать» эту идею самим черным. Раз за разом эти попытки проваливались.

Трамп пошел той же дорогой и получил тот же результат. Он отрицал наличие в американском обществе системного расизма, отказался проявить минимальное сочувствие к жертвам полицейского произвола, зато всячески упирал на рост занятости среди черных. Он добился небольшого сдвига – и мы все еще не знаем, как именно – но не кардинальных изменений. Чернокожее население действительно разнообразно: там есть богатые и бедные, либералы и консерваторы, верующие и атеисты – обычный американский спектр, хотя и со своей спецификой. Но около 90% этой разношерстной общины все равно в который раз проголосовало за демократов – потому что демократы когда-то поддержали и продолжают поддерживать борьбу черных за права и достоинство. Это – политика идентичностей в действии. Это же в несколько меньшей степени верно в отношении латиноамериканцев и прочих действительно, а не мнимо дискриминируемых групп, в том числе ЛГБТ и женщин. Республиканская партия – оплот белых, прежде всего, белых мужчин. Она очень гомогенна, и небольшие успехи среди черных и латиноамериканцев не изменили эту картину. Демократическая партия – мощная коалиция, которая разгромила бы республиканцев наголову, если бы не американская система выборов.

Республиканская партия – оплот белых, прежде всего, белых мужчин. Она очень гомогенна, и небольшие успехи среди черных и латиноамериканцев не изменили эту картину. Демократическая партия – мощная коалиция, которая разгромила бы республиканцев наголову, если бы не американская система выборов

Алекс Вассерман пишет: «Люди левого мировоззрения должны больше бороться против дискриминации и неравенства и меньше делить мир на угнетающих и угнетенных». Я не вижу здесь противоречия. Дискриминация и неравенство – грани угнетения. Угнетение существует, это невозможно отрицать. Однако многие и впрямь рисуют себе упрощенную картину мира, где люди четко делятся на эти две категории. В этой парадигме белый цисгендерный мужчина, каковым я являюсь, автоматически становится угнетателем черных и женщин. К сожалению, еще не было идеи, которую бы не упростили и не извратили. Одно из любимых мной определений глупости – склонность к простым ответам на сложные вопросы. Истина состоит в том, что такие вещи как гендерная дискриминация, гендерное угнетение, патриархат существуют. Понять эти явления, не разделив мир на гендеры, невозможно, как невозможно понять расовую дискриминацию, если ты гордо отказываешься «видеть цвета». Но это не значит, что все белые/мужчины играют одну роль, а все черные/женщины – другую, что твой гендер или цвет кожи определяет твои моральные качества, действия и положение в иерархии.

В книге «Хотите поговорить о расе?» Иджума Олуо проводит прекрасный анализ интерсекциональности – концепции множественных идентичностей. Сама Иджума – чернокожая лесбиянка. Понять ее жизненный опыт и ее отношения с обществом невозможно без понимания специфики и проблем черных, женщин и ЛГБТ (конкретно, лесбиянок) – и это только три идентичности из многих. Эта концепция, которую правые боятся, как черт ладана, на самом деле, очень инклюзивна и человечна. Мы все состоим из множества идентичностей, их набор уникален как отпечаток пальца. Через групповую динамику мы можем понять себя и других. «Чтобы объединиться, надо сначала размежеваться» (надеюсь, цитату из Ленина не примут за доказательство моей приверженности коммунистической идеологии).

Главный операционный директор «Фейсбука» Шерил Сандберг, ранее работавшая в «Гугле», в своей знаменитой книге «Не бойся действовать» рассказывает, как во время беременности ей было трудно добираться в офис через гигантскую автостоянку для сотрудников. Она обратилась к сооснователю «Гугла» Сергею Брину с предложением оборудовать прямо у дверей офиса парковку для беременных. Брин не только с готовностью откликнулся, но и недоуменно спросил: «Как мы до сих пор об этом не подумали?» Каролин Криадо Перез в книге «Невидимые женщины» дает ответ на этот вопрос: мужчины зачастую не имеют ни малейшего представления о специфических проблемах женщин. Обратное тоже в некоторой степени верно, но в мире, где до сих пор доминируют мужчины, вторая проблема стоит куда менее остро, она НЕСИСТЕМНАЯ. Это надо понимать, вспоминая о гендерном насилии над мужчинами или о черном расизме по отношению к белым.

Перез показывает, почему формальное равноправие еще не означает равные права. Формально у Сандберг были те же права на парковку, что и у сотрудников-мужчин, но это ей не помогало. Сергей Брин сам не задумался о необходимости парковки для беременных, поскольку он – не женщина. Еще один пример из книги Перез: когда мужчины думают о городском благоустройстве, они исходят из собственного опыта, который все еще отличается и в некоторых аспектах всегда будет отличаться от женского. Они уделяют слишком много внимания автомобильному движению, причем от окраин к центру, поскольку это в большей степени соответствует образу жизни среднего мужчины. Они обустраивают слишком мало общественных уборных и не думают о том, чтобы те были расположены в безопасных местах – ведь это не их, а женщин часто подкарауливают насильники (реальная проблема, особенно в развивающихся странах). Эти мужчины, как и Брин – не сексисты, они преисполнены добрых намерений, они просто исходят из собственного опыта и недостаточно знакомы с бытом и проблемами женщин. Вот почему государством и бизнесом должны управлять не просто «компетентные люди», но люди, принадлежащие к разным группам, представители разных идентичностей.

В последние годы леволиберальный лагерь сдавал позиции по всему миру, но это не было тотальным разгромом. Крайне правые в Европе почти нигде не смогли добиться расположения больше, чем четверти населения. Икона правых, Дональд Трамп, никогда не пользовался поддержкой хотя бы половины американцев. Леволиберальную идеологию, как и любую другую, можно довести до злоупотребления, абсурда, тоталитарных обертонов. В таких формах она может вызывать отторжение у людей, которых мы бы хотели видеть в нашем лагере, за которых есть смысл бороться. Эту проблему необходимо решать. Но огромной ошибкой было бы отказаться от концепции, которая в историческом масштабе приносит нам победы и делает мир лучше: все равны, но все разные.

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x