Гражданин мира

Бойцы "Талибана". Фото: википедия

Модернизация по европейскому образцу

В целом, быстрое падение Афганистана после двадцатилетнего режима, более двух тысяч смертей и миллиардов долларов, вложенных США, - это не только чудовищная человеческая трагедия, но и вполне очевидный намек, насколько либеральный образ жизни не является само собой разумеющимся, и насколько он зависит от конкретного места и конкретного отрезка времени.

«Мы являемся свидетелями последних мгновений процесса, начавшегося шестьдесят лет назад, — попытки модернизации мусульманских стран по европейскому образцу».

Эта фраза была написана не о сегодняшнем Афганистане, а об Иране конца 70-х прошлого века. Ее написал Мишель Фуко, находясь в Тегеране и наблюдая за последними днями правления персидского шаха, прежде чем его диктаторский режим, поддерживаемый Западом, пал под давлением исламской революции.

Фуко не сожалел об этом. Напротив, он приветствовал грядущую революцию. В 1978 году, когда демонстрации против правления шаха переросли в массовое движение, он приехал в Иран, писал статьи для европейской прессы и вел задокументированные беседы с иранской интеллигенцией.

В диалоге с писателем Бакиром Пархамом, опубликованном весной 1979 года, Фуко резко нападал на Запад, называя промышленный капитализм самым сложным, диким, эгоистичным, нечестным и репрессивным обществом, которое только можно вообразить. Вы знали, что мы настолько угнетены?

И если капитализм — великий дьявол, разумеется, что альтернатива лучше. Фуко радостно предвкушал революцию и сообщил читателям замечательные новости. В октябре 1978 года он написал для итальянской газеты «Коррьере делла сера», что понимает, что недавние события — это не отступление в поддержку модернизации консервативными движениями, а отказ всей культуры модернизации, которая сама по себе является анахронизмом.

С точки зрения Фуко иранцы отвергали саму модернизацию, а не только диктатуру шаха. Оказывается, современное общество — это пережиток прошлого, и новый-старый мир исламской аутентичности должен быть построен на его руинах, руинах репрессивного капитализма.

Как мыслитель французской традиции (разумеется, современной), Фуко отождествлял революцию с общей волей иранского народа. Согласно его концепции (и в необъяснимом противоречии с его образом мысли в целом), в то время как современность Запада сделала иранцев отчужденными от самих себя, принятие фундаменталистского ислама вернет иранский народ к его истинной идентичности и позволит людям выражать свою волю.

Кажется, Фуко подвела, та самая ориенталистская романтизация, которую его последователи идентифицировали как высоколобый вид расизма. Его отвращение к существующему мировому порядку, в котором правит балом капитализм, вкупе с симпатией к массовым народным движениям, побудило его радостно приветствовать исламистов, не неся при этом реальной ответственности за будущее иранского общества. Фуко провалился в пропасть, отделяющую интеллект от здравого смысла, которую можно часто наблюдать в среде левых радикалов. Кстати, у крайне правых обычно этой пропасти нет.

Вчера мы стали свидетелями новых последних мгновений той же попытки Запада модернизировать мир. Соединенные Штаты окончательно ушли из Афганистана, положив конец огромным усилиям по превращению Афганистана в национальное государство, сопровождавшихся значительными инвестициями в капитал и в кровопролитие. В отличие от времен иранской революции, сегодня немногие поддерживают силы Талибана. Выдающиеся левые интеллектуалы не находятся в Афганистане и не вещают с сияющими глазами об афганском народе, который пытается отвергнуть модернизацию и вернуться к аутентичному племенному образу жизни. Напротив, если и есть чувство, которое сегодня разделяют люди левых и правых убеждений, то это сочувствие к афганским женщинам, которые будут вынуждены отказаться от прав и достижений, имевшихся у них на протяжении двадцати лет американской оккупации.

Поэтому вопрос, возникающий при виде реальности, разворачивающейся в Афганистане, гораздо более четкий. Являются ли права отдельных лиц в этой сложной стране более ценными для нас, чем права коллектива, или нет? Это правда, что единого афганского народа не существует. Население страны включает несколько этнических групп (пуштуны, узбеки, таджики и др.), которые в свою очередь делятся на подгруппы, племена и кланы. А с другой стороны, можно предположить, что большинство этого населения не заинтересовано в республике и, тем более, в демократии. Заинтересовано ли в них большинство женщин? Я не уверен в ответе, но это хороший вопрос. Было ли правильно со стороны американцев пытаться обучать афганцев или даже принуждать их к такой системе правления? По-видимому, ответ – нет.

Мы по-прежнему придерживаемся мнения (на мой взгляд, весьма достойного), что коллективы имеют право на самоопределение. Свобода, выражающаяся в идентичности и коллективных действиях, не менее важна, чем свобода, выражающаяся в личной автономии. Мне кажется, что на Западе такая концепция все менее популярна, но она безусловно существует. Любой, кто не согласен с аргументацией израильского правого политического лагеря в отношении нарушения прав человека отдельных палестинцев, если они, как коллектив, создадут государство, придерживается подобных взглядов. И все же следует отметить, что здесь есть некая проблематичность.

По иронии судьбы, это проблема, с которой сталкиваются либералы, для которых настолько важны права человека. Антилибералы всех мастей не сомневаются, что права отдельных людей можно попрать в угоду интересам коллектива. Это тоже нужно учитывать.

В целом, быстрое падение Афганистана после двадцатилетнего режима, более двух тысяч смертей и миллиардов долларов, вложенных США, — это не только чудовищная человеческая трагедия, но и вполне очевидный намек, насколько либеральный образ жизни не является само собой разумеющимся, и насколько он зависит от конкретного места и конкретного отрезка времени.

Индивидуальные свободы, дискурс о правах, отделение религии от государства, реальное равенство между мужчинами и женщинами — все это очевидные истины только в обществе, построенном на определенном представлении о человеке (как о личности), при определенной концепции общества (как условности) и определенном этосе (открытость, толерантность, прогресс, свобода, равенство).

Разумеется, у этой социальной системы есть и недостатки. Но если ее не будет в качестве основы, или хотя бы в качестве одной из основ, не увенчаются успехом даже огромные усилия по установлению либеральной демократии. При таком раскладе иногда даже не удастся установить военную диктатуру.

 

Блог автора на ФБ

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x