Блогосфера

Иллюстрация: Gisela Merkuur https://pixabay.com/

"Ведь ты-то меня понимаешь!"

В государстве, где регулярно сажают министров за воровство и взятки, есть только один способ продолжать воровать: разделяй и властвуй. Дери и прочие ему подобные очень успешно его практикуют. Но зачем же нам, русским и марокканцам (йеменцам, эфиопам, арабам) на него вестись? Ведь мы-то друг друга понимаем.

Олимовское. Про сефардов и русских в Израиле.

Лет 20 тому назад, когда я только что приехала в Израиль и работала в магазине здорового питания, со мной часто делила пересменки Ниви, религиозная марокканка.

Ниви была хрупкая красавица, чрезвычайно чувствительная и музыкальная, чрезвычайно верующая и чрезвычайно склонная к мистике. Глядя на нее, я регулярно вспоминала рекомедацию одного православного старца, данную такой вот юной барышне, склонной улетать в небеса: «Замуж, замуж срочно!».

В Марокко она не была, но мечтала попасть, а все марокканское как-то так шло к ней, так отвечало ее тончайшим внутренним колебаниям, что так оно во мне навсегда и отпечаталось: марокканское — это Ниви, это ее красота и талант, нежное изящество души, взыскующей какой-то особенной женской истины.
У всякого, конечно, свое Марокко.
Своя Россия, свой Израиль.

От нее я, кажется, впервые услышала о том, что пришлось пройти сефардским репатриантам в 50-е годы — о жестяных бараках, литре воды на душу населения, 50% детской смертности, украденных младенцах (там были не только йеменские дети).

И о перманентной травле, дискриминации, целенаправленных усилиях задавить, задушить все это богатое, восточное, цветущее через край в марокканской душе.
Марокканцем было быть… стыдно.
Нет, я не шучу.
Правда, стыдно.

Все это я понимала, но относила больше к 50-м годам, пока в один не очень удачный для Ниви день не обнаружила, как я ошибаюсь.

Она, наверное, то ли недоспала, то ли не поела, то ли просто устала. В общем, была чуть нервнее, чем обычно.

В магазин зашел очень милый, очень интеллигентный ашкеназский покупатель, который оплатил счет и захотел сказать нам какую-нибудь любезность. Поговорив со мной, он задал Ниви вопрос:
— А вы, наверное… вы марокканка, да?

Ничего не понимая, я наблюдала, как ее гигантские глаза наполняются слезами, губы начинают дрожать, как срывается она с места и убегает в закуток для персонала.
Извинившись перед пораженным покупателем, я поспешила за ней.

Она рыдала на моей русской гойской груди, дрожала и говорила:
— Марокканка, конечно! Я для него могу только прислугой быть! Я для него человек третьего сорта!

— Да ты что, рехнулась? — спросила я ее, основательно встряхнув за плечи, — Кто тебе дал право объявлять его расистом? Может, он марокканскую музыку любит. Или хотел твои прекрасные глаза похвалить.

— Всю жизнь, — бормотала она, продолжая рыдать, — Всю жизнь… Но ведь ты-то меня понимаешь!

О да, я ее понимала!
Меня к тому времени МВД уже три года прикладывало фейсом об тейбл по «подозрению в фиктивном браке», не принимая никаких моих доказательств, но в подробностях объясняя, сколько русских женщин понаехало тут работать на панели.
В какой-нибудь неудачный день я тоже могла вот так же рыдать от одного только слова «русская».

В государстве, где регулярно сажают министров за воровство и взятки, есть только один способ продолжать воровать: разделяй и властвуй.

Дери и прочие ему подобные очень успешно его практикуют.

Но зачем же нам, русским и марокканцам (йеменцам, эфиопам, арабам) на него вестись?
Ведь мы-то друг друга понимаем.

 

Блог автора в ФБ

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x