Женская территория

Все фотографии в статье принадлежат автору

Женщина в короне: один в поле

Если честно - это перебор. В этом месте я хочу сказать не "я девочка и хочу на ручки", а "я гражданин и хочу государство, которое за мои же налоги решало бы часть моих проблем". Женскому дню и женскому равноправию посвящается...

От редакции: в этом году 8 марта приходится как раз на годовщину пандемии. Поэтому в этом году к международному женскому дню мы хотели услышать женский голос, хотели понять, что они — мы — пережили за этот год. Каково это — быть женщиной «в короне»? В преддверие 8 марта мы публикуем тексты разных женщин о том, как прошел их год, первый год пандемии коронавируса. Название проекта родилось легко — «Женщина в короне». Надеемся, проект будет интересен для наших читателей и читательниц. Остальные статьи проекта можно найти здесь

 

Признаюсь сразу: и до “короны” я одна принимала большинство решений и за себя и за троих детей. Отец старшей — в России, младших — умер. И я давно понимаю, что ответственность со мной никто не разделит. Ни семья, ни государство, ни друзья не могу стать доброй нянечкой, на руки которой можно было бы свалиться, если что. Но “до войны” часть забот все же брали на себя государственные институты.

Надо сказать, мне повезло: моя основная работа, связанная с ИТ, не только не прекратилась, но и усилилась. Мне не грозило сойти с ума от безделья во время “короны”, мои доходы не упали. Кстати, у значительной части моих невысокооплачиваемых знакомых доходы остались теми же или чуть уменьшились, а работа… закончилась. Теперь уборщицу или няню с официальным трудоустройством не найти — никто не хочет терять гарантированное пособие от государства. Проще заниматься детьми и домом, вверив себя государству (существующему в том числе и мои налоги). Но вернемся к моей работе. Ее результаты почти никак не зависят от того, когда и откуда я работаю.

Почти, да не совсем. Трудно сохранить производительность труда, если ты, работая полный рабочий день, в то же время присматриваешь за тремя детьми. Чтобы работа и семья поменьше встречались, я начинаю работать в 5.30 утра, реже в 6.00. Наверное, партнеры сначала удивлялись времени получения корреспонденции, но виду не подавали. Собственно, такой же балаган начался во всем мире. Почти все перестали принимать во внимание рабочее и личное время. Собственно, если я могу отправить деловое письмо в 6 утра, то почему кто-то не мог написать мне в мессенджере в 9 вечера? Или ночью. Может, он для удобства детей стал работать ночами. Конечно, можно и не отвечать, но телефон начал пищать не замолкая: рабочее пространство перемешалось с личным.

И непонятно в какое из них влились учителя, тренеры и воспитатели детей. У меня и раньше было 100500 вотсап-групп для всех школ, садиков и кружков (которые сейчас ушли в онлайн, но не перестали быть активными). Я старалась ни во что особо не вникать: важные вещи дети говорили сами. Но теперь все те, кто строчит в чатах, требуют внимания в реальном времени. Ужас, ваш ребенок не зашел в чат! Не прислал домашку! Не реагирует на просьбы. Все пытаются с разной степенью настойчивости свалить на меня свои обязанности. Вишенкой на торте оказался вопрос воспиталки 4-х летней дочери, учу ли я ее буквам. Ведь уже пора!

У меня просто рухнула планка. Я заменяю школу в целом и конкретных учителей в частности.  Я проверяю, успел ли 9-летний сын на уроки, кружки, дополнительные уроки, сделал ли ко всему этому разнообразию домашку. Я контролирую, успевает ли сын читать на трех языках, ведет ли дневник чтения. Я каждый день не только слушаю статью из детского научного журнала, но и вымучиваю ее пересказ, проверяя, что пациент не просто “читал, как пономарь, а с чувством, с толком, с расстановкой”, да еще и может ответить на вопросы. Я оплачиваю частных учителей, в конце концов. Оказывается, всего этого мало. Ведь у меня много детей. Пора заняться и младшей. Она ведь (о ужас! о позор маме!) не умеет читать. Я послала воспитательницу к черту и перестала реагировать на листки и ссылки, которые она присылала для изучения. Но это не избавит меня, конечно, от ответственности за развитие младшей дочери. То, что у меня не хватает времени и сил учить ее самой, приведет к частным учителям…

Отдельно стоит сказать про специальное образование. Моей старшей дочери 16 и у нее синдром Дауна. В первый карантин ее школа была закрыта и учителя издевались надо мной уроками столярного дела и спорта по зуму. Столярного дела, Карл! Думаю, не все родители, как я, молчали. В результате во второй и все последующие карантины спецобразование работало в полной мере, включая продленку и подвозки. Что очень мне помогло и снизило напряжение в нашем доме. Как минимум один ребенок не сходил с ума от безделья и недостатка движения. Правда, у меня остался вопрос: если в принципе так было можно, то почему только для “особенных” детей? Это в дополнение к тому основному вопросу, который я себе задаю долгие годы: почему отличный уровень услуг есть в Израиле только для в какую-то сторону необычных детей (как суперодаренных, так и специфических). Почему классы по 8-10 детей только для них? Да, я понимаю, что они требуют особого внимания. Но ведь не они будут развивать страну и платить налоги. Почему-то в этом месте на меня начинают наезжать комментаторы, подозревая в нелюбви к особенным детям и желании отнять у них привилегии. Совсем нет, я просто думаю, что пришло время позаботиться об обычных. Пока не одичали.

Во время первого карантина мы честно держались. Мужественно никуда не ходили, не звали гостей, не снимали маски. Я, следуя общей моде, занялась саморазвитием: английский, скетчинг и онлайн-лекции. Оказалось, что бОльшую часть времени сжирает то, что и занятием назвать сложно: приготовил-убрал-постирал-помыл. И так без конца. Дети ели нон-стоп, игрушки и вещи так и норовили покинуть насиженные места. Пришлось забить на саморазвитие и оставить включенными только программы выживания. Не сошли с ума, и ладно.

Во время второго карантина мы сидели в море (благо оно менее чем в 500 метров от дома, а в воде потому, что на берегу было нельзя). Я получила права и купила машину — теперь мы не зависели от общественного транспорта (он умер?) и при малейшем послаблении карантинной хватки выбирались на природу или к моим пожилым родителям. У них (обоих) болезнь Паркинсона, и общественным транспортом они пользоваться не могут. Если бы не моя машина, они не видели бы внуков целый год. Хорошо еще, что служба, предоставляющая пожилым людям сиделок, продолжала работать в полном объеме. Живя в Нетании, я не смогла бы заботиться о родителях в Беэр-Шеве…

И снова: какое там саморазвитие. Когда работать начинаешь в 5.30, к вечеру слегка не до лекций. Впрочем, из хорошего: час спорта каждый день. Просто чтобы не сойти с ума. Я ставлю фильм, встаю на свой любимый тренажер “смесь лыж и велика” и вперед, 5-10 километров. Кроме того, для старшей дочери пришлось взять частного тренера по пилатесу — у нее искривление позвоночника, и зумы только ухудшили ситуацию.

Итак, уже год как не очень понятно, зачем мне детский сад, который бОльшую часть времени на карантине, и школа, которая ничему не учит удаленно? Понятно, что без родительского участия образование вряд ли возможно, вернее, качественное образование. Но теперь воспитание — это я, образование — это я, интеллектуальное и спортивное развитие — тоже я. И финансовое обеспечение всего этого — тоже я.

Если честно — это перебор. В этом месте я хочу сказать не «я девочка и хочу на ручки», а «я гражданин и хочу государство, которое за мои же налоги решало бы часть моих проблем».

 

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x