Женская территория

Демонстрации соцработников: "Социальные услуги в состоянии коллапса". Photo by Miriam Alster/Flash90

Дневник социального работника

"Я возвращаюсь домой и надеюсь, что женщина, с которой я говорила сегодня, ответит на мой звонок завтра. Что она все еще будет жива".

Сегодня завершилась забастовка социальных работников. Стороны достигли соглашений, но реальные изменения мы увидим еще не скоро… Ноа Шалит, 37 лет, социальный работник в центре семейной терапии в центре страны, написала этот текст для сайта «Ха-Маком ахи хам бе гееном» — «Самое горячее место в аду». Мы приводим перевод ее блога, который раскрывает всю глубину отчаяния, сподвигнувшего соцработников бастовать.

Центр, в котором я работаю, предоставляет психотерапевтические услуги женщинам и мужчинам, которые находятся или находились в прошлом в отношениях с людьми, склонными к физическому насилию. В мои обязанности также входит оценка степени риска в тех случаях, когда возникает ощущение реальной опасности, в результате чего женщины получают направление в убежище для жертв семейного насилия. В тех случаях, когда женщину не эвакуируют в убежище, моя работа заключается в том, чтобы разработать с ней план защиты (получение запретительного судебного ордера для мужа, переезд в отдельную квартиру и т. д.).

Очень часто я знакомлюсь с женщинами в самые тяжелые моменты жизненного кризиса. В тот момент, когда после многих лет несправедливости, страданий, социальной изоляции и нехватки сил происходит нечто, побуждающее ее осмелиться и обратиться за помощью. Этот шаг, иногда жизненно необходимый, чрезвычайно важен, поэтому так важно быть рядом с женщиной в такие моменты и поддерживать ее на этом этапе, несмотря ни на что.

Мы всегда загружены и работаем с ограниченным бюджетом. В центре всегда есть списки ожидания для нуждающихся в терапии. Всегда есть женщины и мужчины, звонящие из недели в неделю, чтобы узнать, есть ли что-нибудь на горизонте. И я вынуждена отвечать им снова и снова, что мы перезвоним им. Когда? Я не знаю.

С начала эпидемии коронавируса телефон не переставал звонить. Я чувствовала, что тону в разговорах, каждый из которых тяжелее и тревожнее предыдущего. Почти на каждой встрече я видела, что собеседникам угрожает реальная опасность в семье. Таких случаев гораздо больше, чем обычно. Ситуация обострилась даже в семьях, которые уже были у нас на учете. Нам нужны были немедленные и реалистичные решения.

Например, возможность предоставить значительную денежную помощь для оплаты съемного жилья женщине, которая не может переехать в убежище, потому что ухаживает за больной раком матерью, и сделать это без ожидания и без офисной бюрократии. Но мои руки связаны. У меня нет средств, чтобы помочь ей. Ни ей, ни десяткам других женщин, с которыми я встречаюсь. Забудьте о материальной помощи, я даже не могу встретиться с ней для разговора, времени нет. Со сколькими людьми я могу встретиться за фиксированное количество часов, работая на неполную ставку (а у нас это всегда неполная занятость)?

Я ухожу домой с историями этих людей, надеясь, что женщина ответит на мой звонок и завтра. Что она еще будет жива. Я надеюсь, что мужчина, набравшийся смелости и попросивший о помощи, потому что не контролирует свой гнев, будет храбрым и через несколько месяцев, когда придет его очередь для психотерапии. И что за время ожидания он не проявит агрессию по отношению к жене или к другим людям. В сложившейся ситуации остается только надеяться.

Я злюсь

Я злюсь с тех пор, как стала социальным работником. Очень злюсь, потому что никому нет дела до социальной сферы. Все, особенно правительственные чиновники, превозносят всеобщего идею братства и говорят о заботе об окружающих. Израильское правительство использует социальные службы в качестве фигового листа, который прикрывает тот факт, что мы на расстоянии миллиона световых лет от социального общества, заботящегося о гражданах, как мы хотели в 60-е годы прошлого века. Социальные службы уже давно не могут оказать существенную помощь, это всего лишь жалкие крохи.

Я также злюсь из-за того, во что превратили нашу профессию. Все говорят, что мы выполняем «святую работу». Я больше не могу слышать эти слова. Мы не священнослужители в храме. Мы пришли в профессию, чтобы помогать людям, попавшим в беду. Чтобы улучшить качество их жизни — физически и морально. Мы стали социальными работниками, чтобы хоть немного изменить общество. Сделать его лучше и более равноправным (и это совсем не плохое слово). Это не святое дело, это жизненно важная работа. Это профессия!

Это нужно не только мне, но и обществу. Я верю в это всем сердцем. Так почему же в такой ситуации я не имею права на достойное существование? Как я должна работать, если моей зарплаты хватает либо на квартплату, либо на покупку продуктов?

Иногда мне кажется, что правительство просто спустило ситуацию на тормозах, а тем временем накапливаются неукомплектованные ставки соцработников. Социальных работников становится все меньше, на оставшихся в профессии людей падает все большая нагрузка.

Мы все – Михаль Села

Несколько месяцев назад все были шокированы ужасной историей Михаль Селы. Внезапно это случилось слишком близко. Не в маргинальной семье, не в бедной, не в семье репатриантов. Не в семье, состоящей на учете в соцслужбах. Внезапно это произошло с женщиной, с которой я могла общаться в ​​Фейсбуке. Она даже могла жить в одном доме со мной.

Домашнее насилие может произойти в любом доме, во всех социально-экономических слоях. Любому человеку в течение жизни может понадобиться наша помощь, поэтому социальная служба должна существовать. И это должен быть профессиональный институт. С сотрудниками, которые знают и любят свою работу. Услуги соцработников жизненно необходимы для общества, как и многие другие услуги.

Мы ушли бастовать с тяжелым сердцем, мы все обеспокоены. Мне больно и страшно, потому что я не знаю, что происходит с моими подопечными, на звонки которых я не отвечаю сейчас.

Эта борьба болезненна, она режет по живому. Но это необходимый шаг, потому что мы не можем и дальше существовать в нынешней реальности. Точно так же, как нельзя отправить пожарных тушить пожар без воды, нельзя оставлять социальных работников без средств к существованию и без возможности нормально работать.

 

Оригинал публикации на сайте Ха-Маком

 

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x