Еврейский мир

Фото: David Cohen/Flash90

За общим столом

Обычно, когда пытаются истолковать Пасхальную Агаду и применить её описания к нашему времени, с сыном-бунтарём сравнивают светских евреев, тех, кто осознанно выбирает не соблюдать некоторые или все предписания еврейской религии. Так сложилось, что в этом году бунтарём выступили ультраортодоксы. Хотелось бы надеяться, что общественная реакция «притупит им зубы». Но также хотелось бы надеяться, что они, как и все мы, продолжат сидеть за нашим общим столом.

«Нечестивый [сын] о чем спрашивает? «Что это за служба у вас?». «У вас», а не у него! Исключая себя из общины Израиля, он отвергает главное. Ответь ему резко (в оригинале: «притупи ему зубы») и скажи: «Это ради того, что Господь совершил для меня при выходе моем из Египта». «Для меня», но не для него. Будь он там — не был бы освобожден» ( из Пасхальной Агады)

С началом праздника Песах, согласно статистике, 92 процента израильских евреев собираются ежегодно за праздничным столом. Каждая семья празднует Пасхальный Седер, в той или иной форме. Этот факт ставит Седер в ряд с другими еврейскими традициями, которые не предписывает ни один израильский закон, но их соблюдают в той или иной форме (не обязательно религиозной) большинство еврейского населения государства Израиль.

Помимо Пасхального Седера большинство евреев в Израиле вешают мезузы на входной двери дома (98 процентов), делают своим сыновьям обрезание (93 процента), соблюдают еврейские обычаи траура по своим близким (около 90 процентов), зажигают ханукальные свечи (86 процентов), празднуют Бар-мицвы (85 процентов), выбирают свадьбы под хупой (83 процента, речь не идёт об обязательно ортодоксальном обряде), соблюдают правила кашрута дома и воздерживаются от свинины и морепродуктов вне дома (81 и 75 процентов соответственно), а также держат пост в Йом Кипур (74 процента). (Данные приведены, согласно отчетам Израильского Института Демократии и фонда Ави-Хай , а также Иерусалимского Центра Общественных Дел )

Все эти данные показывают определенный уровень консенсуса вокруг этого списка обычаев и традиций. Также, я полагаю, что будет верно предположить, что многие из тех, кто согласился сделать их частью своей жизни, тем не менее определяют себя светскими людьми. Не веря в обязательность традиции, подобно евреям-ортодоксам, они считают её своей традицией. Эти конкретные обычаи позволяют им чувствовать себя частью еврейского народа. Таково сложившееся положение вещей в современном государстве Израиль.

В конце эпохи Второго Храма и в начале эпохи Мишны дела, по всей видимости, обстояли иначе. Текст, дошедший до нас с тех времён, известен многим из нас, как Пасхальная Агада. Агада – это порядок проведения Пасхального Седера, включающий в себя повествование об Исходе из Египта в том виде, в котором было принято пересказывать его в ту эпоху. Он не полностью соответствует описанию из книги Шмот из Пятикнижия. В частности, в Агаде не упоминается Моше. Совсем не упоминается. Центральным персонажем Агады является Всевышний.

Пересказ истории Исхода в Агаде – Магид – ставит целью донести эту историю до всех сидящих за столом, взрослых и детей. Поэтому в нём приводятся тексты разного стиля и сложности. Один из таких текстов – притча о четырёх сыновьях, которые символизируют четыре типа представителей еврейского народа, сидящих за одним столом. Мудрец, нечестивец, простак и не умеющий спрашивать. Эта модель легко переводится на сегодняшние реалии.

Мудрец – это еврей, интересующийся иудаизмом, разбирающийся в его подробностях. В Агаде этот сын задаёт подробный вопрос о законах праздника, и предложенный ему ответ происходит не из Пятикнижия, а из талмудической литературы. Нечестивец тоже интересуется смыслом происходящего, но в антропологическом смысле. Эта история – не про него. Он не считает себя причастным наследию Исхода. Ответ ему происходит из Торы, но с подвохом. Из-за того, что он спрашивает «у вас», ответ включает в себя слово «мне». Мне, а не тебе. Простак спрашивает: «Что это?». Ему интересно. Он считает себя частью еврейского наследия, но его подробности ему не интересны, либо он считает их излишними. И это нормально. Ему Агада рекомендует рассказать саму историю Исхода. И, наконец, с не умеющим задавать вопросы сыном нам следует заговорить самостоятельно. Быть активными. Не сдаваться и ставить стул к столу Седера для каждого заинтересованного, даже если он не знает, с чего начать.

Это и ставит меня в тупик. Та легкость, с которой мы отказываемся от сына-нечестивца, отсутствует в последнем случае. Мы должны заговорить первыми с теми, кто не говорит с нами. Может быть, это одно из немногих мест в еврейских традиционных источниках, где к миссионерству не просто относятся положительно – оно поощряется. Почему же мы не должны убеждать того, кто не считает себя частью общего наследия? Казалось бы, именно так нам стоит поступать. Но эта задача происходит только из-за неверного понимания текста.

На самом деле, второй, нечестивый сын сидит с нами за столом. Да, его вопрос задан в форме, которая может вывести из себя. Но подумайте, неужели среди ваших друзей и родственников нет тех, кто периодически раздражают вас? Один вопрос может ли испортить дружбу, уничтожить близость? И вообще, так ли нечестив нечестивый сын? Он, скорее, бунтарь. Что такого плохого в его вопросе? Так он выражает своё несогласие с принятым дискурсом.

Авторов Агады злит тот факт, что сын-бунтарь не говорит «мы». Он не видит себя частью народа, или, как минимум, видит себя отдельной личностью, достаточно самостоятельной, чтобы не говорить «мы». И в наше время, эпоху победы индивидуализма, личностного роста и персональных достижений, так ли это плохо? И все же можно понять, что мешает мудрецам. Такая же реакция следует относительно тех в современном Израиле, кто не включает себя в те 80 и более процентов относительно какой-либо из общепринятых традиций. Как реагируют на того, кто не постится в Йом Кипур? На ту, кто не зажигает ханукальные свечи? Часто такое заявление вызывает отрицательную реакцию, разочарование, желание переубедить.

Но Агада не просит нас переубеждать бунтаря. Она предлагает осадить его – «притупить ему зубы», напомнить, что он сидит с нами за одним столом, а следовательно, является частью общей истории. Бунтарю стоит напомнить, что его самостоятельность не противоречит причастности к общему наследию. А общее наследие – это не ноша, которая приводит к потере личной независимости. В первую очередь оно не требует соблюдения традиций, но признания собственной причастности к судьбе народа.

Поскольку современный Израиль является единственной страной в мире с устойчивым еврейским большинством, только ли традиция является объединяющим фактором? Чем традиции, не закрепленные законодательно, отличаются от законодательства? Является ли почтительное отношение к решениям Кнессета и правительства, или к постановлениям судебной системы — объединяющим в той или иной степени? В последнее время мы видим прямую связь между нашим отношением к решениям правительства относительно пандемии коронавируса и распространением вируса. Решение следовать указаниям министерства здравоохранения и оставаться дома объединяет большинство людей в эти дни. И как раз ультраортодоксы, более других групп относящиеся с почтением к еврейской традиции, более других «исключали себя из общества» относительно запрета находиться вне дома. И реакция последовала очень быстро. «Государство в государстве» было самым скромным из обвинений, высказываемых в сторону жителей Бней Брака.

Обычно, когда пытаются истолковать Пасхальную Агаду и применить её описания к нашему времени, с сыном-бунтарём сравнивают светских евреев, тех, кто осознанно выбирает не соблюдать некоторые или все предписания еврейской религии. Так сложилось, что в этом году бунтарём выступили ультраортодоксы. Хотелось бы надеяться, что общественная реакция «притупит им зубы». Но также хотелось бы надеяться, что они, как и все мы, продолжат сидеть за нашим общим столом.

Автор – раввин общины «Шират Ха-Ям Кармель» в Хайфе и сотрудник отдела по работе с репатриантами Израильского Движения реформистского и прогрессивного иудаизма, исследователь еврейской философии и литургии.

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x