Зона безопасности

Лагерь беженцев на севере Сирии. Photo by Ali Syria/Flash90

Смогут ли сирийцы вернуться домой

Одним из тяжелейших последствий боевых действий в Сирии в течение последних девяти лет является беспрецедентное число беженцев и внутренне перемещенных лиц. Их насчитывается около 13 миллионов, что составляет половину населения страны до начала войны. Как феномен сирийских беженцев и перемещенных лиц достиг таких масштабов? И какова их судьба в будущем?

6 марта 2011 года, через несколько месяцев после того, как тунисский торговец овощами Мухаммед Боазизи умер в результате самосожжения, тем самым спровоцировав беспрецедентную волну протестов в арабском мире, несколько подростков написали краской лозунг «Люди хотят падения режима» на стене здания в Даръа, городе на юге Сирии. Сирийские силы безопасности арестовали юношей и замучили одного из них до смерти. В ответ на эти события по всей стране прокатились массовые протесты. Сегодня, почти десятилетие спустя, в Сирии продолжается кровопролитная гражданская война, в которой участвуют ополченцы, террористические организации и иностранные армии. В результате военных действий погибло более полумиллиона человек, примерно пятую часть от общего числа жертв составили гражданские лица. Одним из печальных последствий боевых действий является беспрецедентное число беженцев и перемещенных лиц в Сирии — около 13 миллионов человек, то есть, половина населения Сирии до начала войны.

Брошены на произвол судьбы? Будущее сирийских беженцев и внутренне перемещенных лиц — туманно..

Как феномен сирийских беженцев и внутренне перемещенных лиц достиг таких масштабов? Существуют ли условия, при которых они смогут вернуться домой? Какая судьба ожидает этих людей, с учетом нынешних и будущих геополитических и военных событий в Сирии? Эти вопросы обсуждаются в статье Маана Талы, исследователя политики и международных отношений сирийского происхождения, опубликованной на сайте исследовательского центра телесети «Аль-Джазира». Представляем вашему вниманию краткое изложение статьи.

Враги правящего режима тоже сыграли свою роль в массовом перемещении граждан

За период с 2011 года около 6,7 миллиона сирийцев покинули страну и стали беженцами, а еще 6,2 оставили свои дома и стали перемещенными лицами на территории Сирии. Только в первые месяцы 2020 года около миллиона сирийцев были вынуждены покинуть свои дома в результате военных действий в провинции Идлиб на севере страны. Среди основных государств, принимающих сирийских беженцев, фигурируют соседние страны: Турция (3,6 миллиона беженцев), Ливан (примерно 1 миллион беженцев), Иордания (примерно 660 тысяч человек). В этот список также входят Германия (примерно 770 тысяч человек), Египет, Швеция, Греция и другие страны.

Согласно анализу Маана Талы, эти беженцы и перемещенные лица были вынуждены покинуть свои дома в результате ряда военных действий в Сирии. На первом этапе массовых волнений, до начала 2012 года, режим Асада изгонял из домов людей, проживавших в местах частых мятежей. Это были спорадические, а не систематические меры коллективного наказания. Впоследствии, когда начал формироваться военный характер противодействия режиму, повлекший за собой эскалацию насилия, режим Асада перешел к более систематическому изгнанию граждан. Целые жилые кварталы были освобождены от проживающих там людей. Это делалось с применением угроз и насилия, в рамках политики «очистки» районов боевых действий.

Летом 2013 года в правящих кругах режима Асада и его союзников была разработана концепция, направленная ​​на то, чтобы максимально усилить контроль на территории «выгодной Сирии» — в богатой и густонаселенной прибрежной зоне в западной части страны. На этом этапе лояльные режиму военизированные объединения, в том числе «Хизбалла» и ополченцы, сосредоточились на депортации мятежников с территории «полезной Сирии», включающей себя столицу страны — Дамаск. Граждане впервые покинули свои дома в рамках упорядоченных «соглашений об эвакуации».

Новая глава в истории проблемы сирийских беженцев и перемещенных лиц внутри страны началась со вступлением России в боевые действия осенью 2015 года. Интенсивные бомбардировки российских ВВС в городских районах вызвали новые массивные волны перемещения граждан, в том числе и в направлении провинции Идлиб. Эта тенденция только набирала обороты в последующие годы. По мере усиления боевых действий в Восточной Гуте после провала мирных переговоров в Сочи в 2018 году, а также в результате соглашения с Россией о выселении граждан в различных районах Сирии, весной 2018 года провинция Идлиб наводнили перемещенные лица со всей страны.

В результате ожесточенных столкновений между Сирией и Турцией на территории Идлиба (октябрь 2019 года — март 2020 года) огромное количество сирийцев (примерно 1,5 миллиона) бежало в лагеря беженцев на сирийской территории, оккупированной Турцией. Здесь следует отметить, что по мнению Маана Талы единственной причиной феномена сирийских беженцев и перемещенных лиц является позиция режима Асада и его союзников — «систематическое насилие является наиболее эффективным подходом к подавлению восстания». Но даже источники, на которые ссылается Тала в своей статье, признают, что и противники режима, в том числе организация «Исламское государство» и курдская милиция YPG (отряды народной самообороны), сыграли значительную роль в изгнании граждан из их домов.

Международное сообщество не дает надежды

С начала кризиса только одна резолюция, ООН — СБ ООН 2254 (2015), подчеркивала важность возвращения беженцев и внутренне перемещенных лиц в свои дома. В ходе всех мирных переговоров, состоявшихся под эгидой ООН за годы сирийского кризиса, только один раз были обозначенные временные рамки для обсуждения темы возвращении беженцев и перемещенных лиц, но и это обсуждение не состоялось.

По мнению Маана Талы, и в контексте политического дискурса о будущем Сирии Россия выделяется своим негативным воздействием. Во-первых, она стремится саботировать различными способами  переговоры под эгидой ООН, чтобы не допустить смены правящего режима в Сирии, а именно смена власти — главное условие для решения проблемы беженцев и перемещенных лиц. Кроме того, военная активность России в различных сирийских провинциях, и особенно в Идлибе, ослабляет оппозицию режиму Асада и подрывает ее контроль над территориями и способность вести конструктивные переговоры с режимом. Растущая гегемония России на сирийской арене и пассивная политика США и европейских стран указывают на то, что эти нездоровые тенденции в обсуждениях политического будущего Сирии только усилятся.

Беженцы из Алеппо. Photo by Ali Syria/Flash90

Мрачная картина вырисовывается при попытках анализа посреднических усилий международного сообщества. Не менее безрадостной выглядит ситуация с теми немногими беженцами и перемещенными лицами, которым удалось вернуться в свои дома в Сирии. Речь о 360 тысячах беженцев, вернувшихся из Турции на территории, оккупированные данной страной в северной Сирии, и примерно о четверти миллиона человек, вернувшихся из Ливана и Иордании по согласованию с режимом Асада. К 2019 году такое же количество перемещенных лиц вернулось в свои дома, в большинстве случаев в районы, где режим восстановил свою власть. По мнению Маана Талы, такие низкие показатели репатриации обусловлены тем, что несмотря на все его заявления, режим Асада не хочет возвращения людей, которых считает угрозой своему правлению и бременем для своих ресурсов. Внутренне перемещенные лица, которые тем не менее возвращаются в свои дома на территории, подконтрольной правящему режиму, не получают никаких гарантий безопасности и средств к существованию. Они делают это из-за невыносимой трудности проживания в принимающих районах, инфраструктура и администрация которых не готовы содержать перемещенных лиц, а уровень угрозы безопасности там чрезвычайно высок.

Но несмотря на суровые условия гостеприимства, возвращающиеся домой составляют меньшинство. Большинство перемещенных лиц с территорий, оккупированных режимом, продолжают жить как перемещенные лица и беженцы даже спустя годы после затихания боевых действий. Страх и отчаяние заставляют их вести себя таким образом. Они боятся возобновления актов насилия и насильственной мобилизации армии режима. Они скептически относятся к возможности восстановления инфраструктуры и снесенного жилья, а также к шансам на возрождение экономики. И их обескураживает ухудшающаяся ситуация с безопасностью и отсутствие базовых условий для жизни, таких как продовольственные товары и питьевая вода, электричество, системы образования и здравоохранения, а также возможность зарабатывать на жизнь.

Два фактора, которые повлияют на судьбу беженцев

Так какая же судьба ждет миллионы беженцев и внутренне перемещенных лиц, изгнанных из домов или бросивших свои жилища в результате кровопролитных боев, и о которых позабыли в ходе любых дебатов о будущем Сирии? Что будет с людьми, живущими в полном отчаянии в суровых условиях в странах и провинциях, неприспособленных к принятию переселенцев? По словам Маана Талы, два фактора определят ответ на этот вопрос. Во-первых, это политика по поводу проблемы беженцев и перемещенных лиц со стороны иностранных государств, вовлеченных в конфликт. А, во-вторых, это  геостратегические тенденции  в Сирии. У Талы мрачный прогноз по обоим пунктам.

Что касается иностранных государств, вовлеченных в гражданскую войну в Сирии, похоже, они мало что делают для беженцев. На публичном уровне Россия придерживается позиции, что в кризисе беженцев виновата исключительно оппозиция, и что проблема решится только после отказа оппозиции от политических претензий. Тем не менее, летом 2018 года Россия запустила «Российскую программу по возвращению сирийских беженцев на родину», реальной целью которой было не возвращение беженцев, а попытка создания нового имиджа для режима Асада — имиджа терпимого и цивилизованного правительства.

Россия использует беженцев в качестве политического рычага

План обернулся серьезным провалом. Согласно официальным данным, опубликованным министерством обороны России, только около полумиллиона беженцев вернулись в Сирию, а это в два раза меньше, чем планировалось изначально. Более того, похоже, что реальные цифры гораздо ниже. На практике, прикрываясь риторикой и пиаровскими манипуляциями, Россия, с одной стороны, требует гарантий, что беженцы и перемещенные лица не станут политическим инструментом в руках оппозиции и не разрушат ее представления о будущем Сирии, а с другой стороны, российское правительство стремится использовать беженцев в качестве рычага давления на принимающие страны и как инструмент для восстановления легитимности режима Асада.

Кнут Турции

Турция, открывшая свои двери беженцам из Сирии в начале кризиса, также демонстрирует двойственную политику. В ответ на призывы Евросоюза не разрешать сирийским беженцам перемещаться со своей территории в Европу (и в обмен на денежные дотации) Турция закрыла границу с ЕС для миграции беженцев в 2015 году. После оккупации северной Сирии в ходе серии военных операций в последние годы Турция заявила, чтобы позволила вернуться домой сотням тысяч сирийских беженцев, добровольно пожелавших покинуть Турцию. В некоторых кругах сомневаются, что беженцы вернулись в Сирию по своей воле.

Сегодня Турция стремится увеличить до трех миллионов число сирийцев, возвращающихся на оккупированные ею территории на севере Сирии, но турецкое правительство продолжает утверждать, что не намерена депортировать ни одного сирийского беженца обратно в свою страну. Кроме того, всякий раз, когда у Турции возникают споры по различным вопросам с Евросоюзом, Турция угрожает разрешить мигрировать в Европу сирийским беженцам, находящимся на ее территории. И Маан Тала подводит итог: «Несмотря на гуманитарную риторику, страны мира и региона видят в проблеме беженцев и перемещенных лиц козырь в борьбе за достижение военных и политических целей. А сами беженцы тем временем находятся в плену политических споров, которые не разрешатся в обозримом будущем».

Человеческая трагедия этого кризиса, а также его последствия для социальной сферы и сферы безопасности, продолжают резонировать. И они будут резонировать до тех пор, пока не будет реализован четкий план по репатриации беженцев и перемещенных лиц и их расселению в районах проживания. В противном случае мир никогда не восторжествует в Сирии. Демографические изменения, которые привели к этому конфликту, будут и дальше раздувать пламя. Маан Тала призывает всех причастных к конфликту, на различных его уровнях, прекратить циничное политическое использование беженцев и перемещенных лиц, а разрешение данного кризиса сделать своей приоритетной задачей. Он заявляет: «Нельзя допустить, чтобы в Сирии было создано новое государство или установлен новый правящий режим в то время, как более половины сирийских сынов и дочерей являются беженцами и перемещенными лицами».

 

Полный оригинал публикации на сайте Форум регионального мышления

 

 

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x