Арт-политика

Михаил Теплицкий. Фото: Александр Румянцев

Михаил Теплицкий: «Без крыши, но с оптимизмом»

Михаил Теплицкий. Фото: Александр Румянцев

Михаил Теплицкий. Фото: Александр Румянцев

Недавно мы узнали, что любимый многими театр « Маленький» —  старейший, после театра «Гешер», профессиональный театр, созданный 20 лет назад выходцами из бывшего Советского Союза, — терпит бедствие. Этот интеллектуальный театр (а такие в любой стране на вес золота) остался без крыши над головой в прямом смысле слова. Создатели и единомышленники не сдаются и шутят, что все – впереди, а пока можно и на улице играть.  В репертуаре театра 5 спектаклей. И много планов. И все же, что случилось и как помочь? Об этом мы беседуем с художественным руководителем театра Михаилом Теплицким. Кстати, это один из немногих театров (а возможно, и единственный), в репертуаре которого одновременно существуют спектакли как на иврите, так и на русском языке.

 — Михаил, еще недавно вас можно было видеть на сцене  культурного центра «Ган Меир» в Тель-Авиве. Что случилось, почему вы на улице?

— Начну с того, что театру исполняется 20 лет. Первые 10 мы существовали без поддержки, а играли на разных площадках, потом все же были признаны минкультом и стали таким полугосударственным театром. 6 лет тому назад нас познакомили с руководством центра «Ган Меир» в Тель-Авиве.. Этот здание в парке когда-то принадлежало скаутскому движению. И там был некий зал розового цвета, непригодный для театра, конечно. Но министерство дало нам деньги, чтобы сделать из этого всего театральный зал. К сожалению, наш контракт с ними был очень неясным, и театр не  получил никаких прав. Нам полагалось 8 дней в месяц и все. Срок контракта истек, речь зашла о новом контракте, мы выдвинули свои требования – репетиционное помещение и, что важно, – название на фронтоне, афиши… Но все это было отвергнуто. И мы ушли.

Да, здание принадлежало муниципалитету города Тель-Авив-Яффо, мы платили небольшие деньги. Но сейчас возникла ситуация, когда у нас нет ничего . Муниципалитет (отдел культуры) говорит нам что театров много, все ищут. «Ходите по городу и ищите». И мы ходим, ищем.

Спектакль " Стулья". Фото: Ольга Дубова

Спектакль » Стулья». Фото: Ольга Дубова

— У вас есть статус театральной группы и есть ежегодный бюджет. И небольшой бюджет от муниципалитета.  Можно найти на эти деньги нормальное здание?

 —  Нет, снять большое здание с ремонтом мы не сможем. Есть еще «План Б» — снять зал для репетиций. А играть в театре «Тмуна», есть и другие площадки. Очень жаль, что зал в центре «Сюзан Даляль», где мы играли «Иностранку», закрывается на реконструкцию….

-Напомните тем, кто вас знает давно, и расскажите тем, кто недавно — как все начиналось?

— Одна идея приходит в разные головы. Я играл в «Габиме», потом уехал в Дюссельдорф, где участвовал в большом театральном проекте — а вернувшись из Германии понял, что я не хочу идти в репертуарный театр… Понимаете, израильский театр – он другой. У него иная система ценностей.  Я хотел жить в другой системе ценностей и понимал, что надо создавать свой театр.

— Вы имеете в виду европейскую или российскую систему ценностей?

— Наверное, все же восточно-европейскую. С годами она все менее восточная. Я воспитан в культуре советского и европейского театра, учился в ЛГИТМиКе у Зиновия Корогодского, работал в Европе. У израильского театра другие задачи, особенно по сравнению с Восточной Европой, где театр является центром культурной, общественной жизни, эксперимента, идейных исканий. Израильский же театр – американский по своему формату.

Мой близкий друг познакомил меня с Игорем Березиным, выпускником ГИТИСа. У нас на кухне мы вместе с Еленой Яраловой и Борисом Ентиным придумали театр в тренде тех лет  и дали название «Маленький» — с понижением градуса. Тогда все создавали «другой театр», «не такой театр» , все пытались быть не пафосными.  Мы не думали тогда, что театр переживет молодежно-юношеский период. Но все состоялось. Игорь Березин, который возглавлял театр — человек бескомпромиссный, в отличие от меня – я гораздо более компромиссный. Мы заняли нишу интеллектуального театра, а она здесь была.

— Как вы определяете своего зрителя – российские соотечественники, сабры, интеллектуалы?

— Это интеллигентная, интеллектуальная публика. Они могут родиться и в СНГ, и в Лондоне, и в Париже, где угодно… Есть сабры. Есть люди, которые ездят смотреть спектакли в разные столицы мира.  И приезжают из разных городов Израиля, и мы иногда ездим, но все же считаю, что спектакль лучше смотреть «дома» .«Маленький театр» не рассчитан на широкую публику. В нашем зале было 44 места, и этого было достаточно

Михаил Теплицкий. Спектакль "Иностранка". Фото: Олег Евстафьев

Михаил Теплицкий. Спектакль «Иностранка». Фото: Олег Евстафьев

— Однако спектакль «Иностранка» рассчитан на более широкого зрителя, как мне показалось?

 — Он несколько выбивается из строгого круга. Мы, как любой театр, идем на компромиссы, но другие наши спектакли – с сознательным ограничением публики. Да и с «Иностранкой» – те, кто не любят Довлатова, не пойдут на спектакль. И это нормально. Кто-то должен смотреть, кто-то нет. Я не верю в спектакль, который играется 27 раз в месяц в большом зале на 800 зрителей – это убивает театр.

— Вы знаете, что в связи с финансовой помощью, выделенной театру «Гешер», разгорелась дискуссия о том, кому надо помогать, как делить этот финансовый пирог. Что вы об этом думаете?

— Мы из одного цеха, и я рад за театр «Гешер». Там есть люди, которых я искренне уважаю. И я рад, что не закрывается театр «Габима», как бы я к нему ни относился. Это хорошо. Правда, закрылся Герцлийский театр, и всем плевать на это…. С другой стороны, театру «Гешер» выделили деньги, как русскоязычному, через министерство абсорбции. И есть театр «Маленький», в репертуаре которого постоянно идут спектакли и на русском, и на иврите. Сейчас мы выпустили «квартирник», который поставил Юрий Гольдин, режиссер, репатриировавшийся полтора года назад, по пьесе тоже нового репатрианта Михаила Барановского. Мы еще и репатриантский театр. И пусть нам немножко этого золотого песка отсыпят…

— А вы готовы работать со «свежими» репатриантами?

—  Когда мы приехали сюда, были люди, которые нам помогали. Нина Михоэлс, которая помогала абсолютно бескорыстно, через ее квартиру многие прошли… Она была мамой, бабушкой для многих. И считаю, что это наша обязанность – помогать тем, кто приезжает.  Сейчас приехало очень много талантливых людей, и если есть возможность контакта с ними, это обогащает всех нас.

— Тема «старой» и «новой» алии не прошла мимо вас?

— Это было всегда, и надо относиться к этому с юмором. Театр – отдельная страна, люди в театре быстро понимают, кто есть кто. Кто режиссер, кто нет. Кто актер, кто нет… Да, израильский театр – это отдельная тема. И функция наша – «станцевать на двух свадьбах», быть и в той, и в этой культуре…

Спектакль " Контрабас". Фото: Моти Кукийон

Спектакль » Контрабас». Фото: Моти Кукийон

— Как бы вы ответили на вопрос: для чего нужен театр?

— Если государство дает деньги театру и не требует от него никакой функции, кроме как быть успешным, развлекательным  — это проблема.

Когда я поступал в театральный институт в Ленинграде, мой куратор, артист Игорь Овадис сказал: «Если ты думаешь, что  в театре можно менять мир и людей, то забудь об этом, это все ерунда».

Однако, театр — это место, где делается такая попытка…

Я радужно смотрю в будущее. Это все проблемы роста. Мы идем к тому, чтобы стать государственным театром. У нас прекрасные артисты, с которым мы сотрудничаем. Много планов. Один из спектаклей (к 100-летию «Габимы») будет «бродилкой» — когда артисты идут по улице и что-то происходит…Интересный жанр.  Раз у нас пока нет дома ( а мы его ищем!), будем гулять! Когда жара спадет.

 

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x