Родительский день

Фото в статье принадлежат автору

“Бесполезная” терапия

Нам почему-то все время кажется, что любое занятие должно чему-то учить. Однако невозможно ничему научить ребенка, а особенно ребенка с аутизмом, если он находится в стрессе. Если ему беспокойно и тревожно. Это можно отнести и к нейротипичным детям, которых, однако можно заставить что-то делать через силу.  А ребенка с аутизмом невозможно заставить делать то, что он не хочет, то что его раздражает. Его невозможно “перевоспитать”.

Нас учили, что любое занятие должно чему-то учить. Если наши дети идут на занятия по плаванию, то они как минимум должны научиться плавать. А если на кружок рисования, то они должны рисовать. Однако в 40 лет я поняла, что далеко не все занятия должны быть обучающими. Более того, есть занятия, которые не учат ничему, но которые намного важнее тех, которые учат. Например, занятия с психологом.  Которые призваны раскопать, понять причину наших страхов и детских травм. А что делать, если у ребенка аутизм, и он не может сказать или показать, что его беспокоит и чего он боится? Значит ли, что у детей с аутизмом нет переживаний или травм? Еще как есть. И есть огромное количество занятий, которые помогают распознать эти тревоги и страхи, успокоить и понизить тревожность. И эти занятия ничему не учат.

Яше 12 с половиной лет. У него аутизм. Он разговаривает отдельными словами и совершенно не говорит о своих чувствах. Его общение сводится к бытовым вопросам. Поесть, поспать, одеться, почистить зубы. Всю Яшкину жизнь, начиная с 2,5 лет, мы с ним ходим на различные занятия. Еще до постановки диагноза нас направили на занятия с логопедом и на трудотерапию в центр дошкольного образования. Мы ходили вместе и когда родилась Даша, она тоже начала ходить с нами на все занятия. Она сидела тихо у меня в слинге и спала. Все эти занятия поначалу казались мне странными. Например, я ждала от логопеда, что он будет учить Яшку говорить. Произносить звуки. Ворочать языком. А логопед с Яшей играла и, как я сейчас понимаю, учила его контактировать. То надо было помыть куклу. То разложить кубики по цветам. На контакт Яшка не шел. Большую часть времени он носился кругами по комнате. Дело пошло получше, когда логопед решила выйти с ним на улицу. Вот тут на горке, Яшка начал потихоньку идти на контакт.

С трудотерапией было лучше. Преподавателем была молодая девушка по имени Това. Я до сих пор вспоминаю ее с благодарностью, и вот сейчас я могу сказать, что именно она за год занятий с Яшей смогла установить с ним очень хороший контакт. Вначале занятий я опять ничего не понимала. Това носилась за моим сыном по комнате, кружилась с ним по кругу, качалась с ним на качелях, лазила по шведским стенкам и залезала в пластиковую трубу. И во время всего этого они еще умудрялась показывать ему картинки с цветами и формами. Това первая принесла на занятия утяжелители для рук и ног. А также специальный жилет с грузами, который Яшка надевал во время занятия. Так он учился осознавать, где начинается, а где заканчивается его тело. Он начал чувствовать тело, ощущать его. Това первая рассказала мне про разные методы коррекции аутизма. Это два основных направления: ABA и DIR Floortime.  Если кратко, то АBA с помощью разной системы поощрений пытается обучить ребенка основным жизненным навыкам, а DIR Floortime следует за ребенком, смотрит на его особенности и пытается через них найти контакт с ребенком. Обе терапии на разных этапах развития могут хорошо помочь.

Дальше Яшка пошел в сад. И здесь я тоже ходила с ним на кучу занятий. Помимо традиционных занятий с логопедом и трудотерапии, здесь было занятие под названием: психотерапия и развитие игровых навыков. Очень интересно. Я опять ничего не понимала. Мы начинали играть с Яшей, а потом, когда он наконец подключался к игре, мне надо было что-то изменить. Например, я качаю его на качелях, и каждый раз когда он приближается ко мне, он должен хлопнуть мне по ладоням. Как только он понимает, что надо делать, мне надо было что-то менять. Например, встать с другой стороны или начать кидать ему мяч. Выглядело это странно, и на тот момент я не очень понимала смысла всего происходящего. Яша тоже ничего не понимал.

Еще большеменя  поразили занятия, которые были у Яши в другом саду. Это тоже была психотерапия. Преподавательница большую часть времени сидела с Яшкой под пледом. В этом собственно и состояло занятие. Забраться под одеяло. Мы потом в семье еще долго использовали этот навык, чтобы поспать днем. Залезали с мужем под одеялом и спали. А Яшка сидел тихо тихо и было ему под одеялом хорошо и спокойно.

Еще Яшка в течение четырех лет ходил на занятия к тераписту ABA. На самом деле это не была ABA в чистом виде. Но из этой методики был взят основной принцип — обучить ребенка жизненным навыкам. Яшка учился одеваться, есть суп ложкой, останавливаться перед тем, как перейти дорогу.  Звучит круто, но всему этому Яшка научился примерно за первый год занятий. Еще год эти занятия были действительно для него полезны, он закреплял полученные навыки. Ну и последние годы он ходил уже по инерции. Ничего нового он оттуда не выносил и сильно перерос свою преподавательницу в плане высоких технологий. Он послушно выполнял то, что она от него требовала даже не пытаясь показать ей, что для него это давно пройденный этап. Например, она до последнего просила его выбрать карточку “да” или “нет”, даже не пытаясь найти другой способ взаимодействия. Яша выбирал эти карточки в 4 года, когда по-другому он никак не умел контактировать с окружающим миром. Но уже через два года Яша мог запросто говорить “да” или “нет” на двух языках, мог печатать на компьютере “да” или “нет”, мог написать эти слова на листе бумаги, криво, но понятно. В общем много что мог делать Яша с этими словами. Но показывать этого у тераписта он не хотел. Он привык выбирать карточки, он их и выбирал.

Зачем мы ходили на эти занятия, если они нам ничего не давали? Во-первых, то что занятия нас никуда не продвигают, я поняла постфактум. Во-вторых, на том этапе я очень боялась остаться с Яшей наедине дома более, чем на два часа. За эти два часа дома он реально начинал сходить с ума. Он постоянно бегал и почти всегда кричал. Я боялась, что у него не будет совсем дополнительных занятий. Я старалась максимально его занять и мы ходили на всевозможные занятия.

Тогда я вывела для себя формулу хорошего преподавателя, знающего свое дело.

Любой преподаватель, работающий с детьми с аутизмом, делает это в команде. Невозможно продвинуть ребенка, если ты не выработал план совместной работы. Коррекция должна идти с трех сторон: дом, школа (детский сад), дополнительные занятия. Именно поэтому необходимы постоянные встречи с преподавателями, где они рассказывают над чем работают и каким образом. Наша же терапист почему то решила, что должна всех ставить на место. Почему-то она думала, что знает лучше всех. Когда она приходила к Яше в сад, она постоянно ругалась и, по ее словам, “всех ставила на место”. Еще она почему-то считала, что Яшкин прогресс в общении происходит исключительно из-за занятий с ней. Когда мы решились наконец-то прекратить эту странную терапию, она страшно обиделась и пыталась донести до нас, что если бы мы не относились так легкомысленно к своему ребенку, он бы давно уже разговаривал предложениями. Для этого, по ее мнению, надо было  всего лишь ходить к ней на занятия три раза в неделю.

У нас было еще много дополнительных занятий. Яшка занимался год гиппотерапией. И еще была какая-то методика, которая находила связь между работой мозга и различными физическими упражнениями. В общем, чем мы только не занимались. Примерно после восьми лет, Яшке стало легче находиться дома и он смог сосредоточиться на домашних уроках. Наконец-то мне пригодились все те знания, которые я получила, когда ходила с ним на разные занятия. Мы даже начали придумывать занятия сами. Я смотрела на то, что Яше интересно, на что он реагирует, где включается, и исходя из этого, придумывала занятия. Так мы учили русские слова по песням “Синего трактора”, начали заниматься театром, подражая героям из мультфильмов, освоили настольные игры, начали собирать термомозайку и рисовать.

И только занимаясь сама со своим собственным ребенком, я поняла, зачем нужны были все эти непонятные занятия, когда надо было залезать под одеяло. Нам почему-то все время кажется, что любое занятие должно чему-то учить. Если на занятии ничему не научился — значит время потратил зря. Однако невозможно ничему научить ребенка, а особенно ребенка с аутизмом, если он находится в стрессе. Если ему беспокойно и тревожно. Это можно отнести и к нейротипичным детям, которых, однако можно заставить что-то делать через силу.  А ребенка с аутизмом невозможно заставить делать то, что он не хочет, то что его раздражает. Его невозможно “перевоспитать”. Если ребенок испытывает отвращение от воды, его нельзя бросать в воду. Результат может быть плачевным.

Я вижу по Яше, что если его что-то гложет, он перестает спать и перестает учиться. Он только постоянно раздражается. Так вот все эти непонятные терапии направлены на то, чтобы успокоить, чтобы создать среду, в которой ребенку будет легко и комфортно и в которой он захочет жить, контактировать с окружающим миром, общаться, развиваться. Желание — это очень важно. Потому что если есть желание, то все остальное тоже рано или поздно появится. Хуже, когда среда враждебна, и ты постоянно натыкаешься на непонимание. Вот тогда никакого желания жить не остается, есть только одно желание, — замкнуться в себе и не высовывать наружу нос.

В новой Яшкиной школе есть занятия музыкой. В начале года я со свойственной мне прямолинейностью спросила, будут ли дети учить ноты. На что мне сказали, что будут, если захотят. Сейчас иногда учительница музыки присылает мне аудиозаписи занятий с Яшей. Вначале он то долбил по клавишам, то лупил по струнам, но чем больше он ходил на занятия — тем больше его долбление по клавишам стало похоже на музыку. Когда Яшку что-то тревожит, он берет низкие ноты и очень убыстряет темп. Когда он спокоен, я даже не всегда различаю, что он там играет на заднем плане. Его почти не слышно. Ему хорошо в тишине. Это и есть терапия музыкой. Невербальное общение через музыкальные инструменты.

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x