Еврейский мир

"Шана това" или что такое хорошо

Шана това! Все желают друг другу «Хорошего года». Но никто не договорился по поводу того, что такое «хорошо».

«Хорошо» — это оценочное. А потому очень субъективное. «Крошка сын к отцу пришёл, и спросила кроха: — Что такое хорошо и что такое и что такое плохо?». Даже выйдя из крошечного возраста, мы не всегда знаем ответ на этот вопрос.

Маяковский вспоминал об Александре Блоке: «Помню, в первые дни революции проходил я мимо худой, согнутой солдатской фигуры, греющейся у разложенного перед Зимним костра. Меня окликнули. Это был Блок. Мы дошли до Детского подъезда. Спрашиваю: «Нравится?» — «Хорошо», — сказал Блок, а потом прибавил: «У меня в деревне библиотеку сожгли»…». Хотя казалось бы, если библиотеку сожгли, то чего же тут хорошего? Но Блоку нравилась эта революционная буря и встряска, он видел в ней конец старого опостылевшего мира и Христа, который идет с красным знаменем.

Александр Блок. Портрет кисти А.К. Сомова

Тем более трудно не признать «хорошими» вещи, к которым мы приложили руку и чего-то добились. Великий русский философ Владимир Сергеевич Соловьев писал: «Автор сильно преувеличивает значение своего произведения (нечто подобное случилось даже с автором неба и земли, который по сотворении всемирной махины объявил ее тоб меод — весьма хорошей, тогда как для беспристрастного взгляда за нею можно признать только среднее достоинство)». Современники Владимира Соловьева, кстати, сообщают, что Соловьев в совершенстве знал древнееврейский язык. Но любой знающий иврит даже на уровне ульпана Алеф может оценить насколько хороши были познания философа хотя бы по этому «тоб меод», которое у него повторяется в разных текстах. И что сказать о том, насколько кошерным богословом был отец русского символизма, который так отзывается о Творце и его творении?!

Николай Ярошенко. Портрет философа и поэта Владимира Сергеевича Соловьева. 1895.

В  юные годы была у меня знакомая, которая имела привычку в ответ на любое сообщение спрашивать: «А это хорошо или плохо?». Вопрос этот часто раздражал, поскольку повторялся по любому поводу. Но вообще-то это очень правильный вопрос. Просто ответ на него, чаще всего, будет зависеть от множества взаимосвязанных или разнородных вещей, от различных критериев, чувств, ожиданий.

— Маша забеременела…
— А это хорошо или плохо?

Это хорошо или плохо — будет зависеть от того:

— хотела ли Маша ребенка;
— возраста Маши (подростковая беременность или, наоборот, очень поздняя?);
— состояния здоровья?
— семейного положения;
— отношений с потенциальным отцом;
— имущественных возможностей….

И ещё множество факторов.

Базовая максима стратегической разведки гласит: «Факты сами по себе ничего не значат». Тем более, можно сказать, что оценка фактов сама со себе может быть больше говорит об оценивающих, чем о самих фактах.

Например, у меня есть друг- ортодокс, который любит сравнивать Израиль с Ираном. «Какая Иран теократия?! Сколько людей у них занимается религией как ремеслом? Меньше чем у нас не только пропорционально, но и номинально. А у них же население в десять раз больше. Тоже мне фундаментализм».

Человек положительно оценивает тот факт, что в Израиле есть огромное количество харедим, которые нигде не работает, а государство им платит за за занятие религией. А вы этих харедим называете «паразитами», «кровососами», «тунеядцами»? Ну это ваше оценка.

Экономические обзоры радуют цифрами. Сообщается, что в этом году граждане Израиля приобрели пару сотен тысяч автомобилей, что на 15% больше, чем в аналогичный период прошлого года, который был рекордным по продажам автомобилей. С 2000 г. число автомобилей выросло на 69%. И соответственно всё у нас хорошо.

Но тут кто-то встает и говорит: «А чего хорошего?! С 2000 г. число автомобилей выросло на 69%, при этом площадь дорог возросла на 40%, а их протяженность – всего на 17%. Километраж, который «накручивает» каждый автомобиль за год, вырос с 2000 г. на 50%. Увеличиваются пробки на дорогах. Потере скольких человеко-часов способствует каждый новый автомобиль?! Усиливается опасность аварий. Чем меньше водителей, тем меньше автокатастроф. Больше машин — большее загрязнение воздуха. При сжигании бензина в атмосферу выбрасывается углекислый газ. Чего хорошего, что у нас экономика растет не за счет производства и экспорта продукции, а за счет внутреннего потребления. Чаще  всего потребления в долг?! И был бы у нас нормальный общественный транспорт (с автобусами и поездами по выходным) — не было бы такой необходимости в покупке автомобилей…»

Вроде вся страна требует от правительства резкого падения цен на жильё. При этом 70% является владельцами недвижимости. А значит в случае резкого падения цен потеряет кучу денег.

Главным героем уходящего года в израильской политике является министр финансов Моше Кахлон, который пытается бороться с дороговизной. Но наши высокие цены — это чьи-то сверхприбыли и защита отечественного бизнеса. Мне пришлось пару раз видеть перед Кнессетом демонстрации производителей и продавцов рыбы. Они тоже кричали, что народ требует социальной справедливости. Орали, что единственный правильный путь бороться с дороговизной — это дополнительные государственные вложения в сельское хозяйство, в рыболовный промысел и пр. Сейчас на Кахлона дуются производители и поставщики мяса. И их можно понять. Для них дороговизна — это хорошо.

У нас есть министр культуры Мири Регев, которая не смотрела фильмы Тарантино и гордится тем, что не читала Чехова. Она тоже, наверное, хочет, чтоб все было хорошо. Но боюсь, что её критерии успеха для её ведомства — с общепринятым пониманием культуры несовместимы. Что хорошо для министра культуры Регев — плохо для культуры.

У нас гадают, кто из американских кандидатов президенты будет лучше для Израиля: Трамп или Клинтон? Но что гадать, если мы не договорились с друг другом, что значит лучше и хуже? Одни скажут, что лучше Клинтон — она будет продвигать мирный процесс и может принести мир нашему региону. Другие выскажут сомнение, что мирный процесс приносит мир. А для третьих «мир» — это вообще бранное слово. В наших отношениях с палестинцами есть гораздо больше консенсуса в оттношении того, что нужно считать плохим. А какое решение израильско-палестинского конфликта было бы идеальным для Израиля? Учитывая, что палестинцы завтра внезапно не улетят на Луну и не пройдут массовый гиюр, превращаясь в ортодоксальных иудеев. Какой выход был бы лучшим для государства Израиль? Об этом предпочитают не думать. Более того, простое додумывание собственных мыслей — часто воспринимается предательством.

У Эзопа была басня, про отца двух дочерей. Одну он выдал за огородника, другую — за горшечника. Пришел навестить первую, спросил, как дела; та отвечала: «Да вот молим богов, чтобы дождь пошел и овощи напились». Пришел навестить вторую, спросил, как дела; та ответила: «Да вот молим богов, чтобы солнышко светило и горшки хорошенько просохли». Сказал отец: «Если так, то с кем же из вас молиться мне?».

И все таки я желаю всем «шана това!». Поскольку, как мне кажется, это не столько речевое приветствие, словесный оборот, наше пожелание и благословение друг другу. Есть в этом «хорошего года» — какой-то элемент молитвы. И как всякая молитва она может быть обращена не столько к ближним и встречным, сколько к Главному Адресату, который лучше знает, что для нас хорошо, а что плохо. Мы его просим. Мы ему доверяем! А он уж пусть сам решает: как все устроить, чтоб это был действительно хороший год. Аминь!

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x