Арт-политика

Кадр из сериала "Долина слез"

Война Судного дня и женщины

Война Судного дня оставила отпечаток на жизни Тали Эден, ее матери и сестры. Тем не менее она противостоит критикам-феминисткам и утверждает, что новый сериал об этой войне “Долина слез” ("Шаат Неила") вовсе не обязан рассказывать о женской доле. Но, если уж в нем есть женский образ, он должен быть раскрыт достойно.

Был полдень Судного дня в Бат-Яме. Мама, сестра и я возвращались с традиционной прогулки вдоль моря. Почти у дома мы услышали сирену, разорвавшую благоговейную тишину. Я и сегодня слышу эту сирену, словно она звучит сейчас, и ощущаю дрожь, что охватила меня тогда – она не прошла до конца. Потом были и войны, и сирены воздушной тревоги, но та сирена, после которой я остановилась и вопрошающе посмотрела на маму, заглушает их все.

Взяв нас за руки, мама тихо и отстраненно сказала: “Вы побежите со мной. Никаких вопросов, только слушайтесь меня”. Она сжала наши маленькие ладони изо всех сил, и мы побежали. Над нами просвистел какой-то объект – мы приняли его за египетский самолет, позже оказалось, что это была крылатая ракета, одна из двух ракет, которую египтяне выпустили в сторону Тель-Авива. Через несколько секунд раздался громкий взрыв: ракету сбили. Мы выдохнули с облегчением.

Дома мама первым делом бросилась в спальню. Она достала огромную сумку и принялась собирать вещи для папы. Заметив мой недоуменный взгляд, она изрекла: “Папу скоро заберут”. Не успела она договорить – как в дверь постучали. Пришли из военкомата.

Мама послала нас с сестрой в синагогу за папой. На входе в зал стеной выстроились молящиеся, чтобы женщины не могли проникнуть внутрь. Мы все же протолкнулись и стали звать папу, несмотря на возмущенные крики. Я едва успела проговорить: “Папа, война началась” — и мы уже бодро шагали в сторону дома. Мы были не одни. Спустя всего час папа крепко обнял нас, велел беречь маму и присоединился к мобилизованным. Встречи с ним пришлось ждать долгих полтора года.

Мы, три “маленькие женщины”, остались дома. Был объявлен режим светомаскировки, и мы закрыли все стекла на балконах черной пленкой, чтобы самолет, случайно проникший в тыл, не распознал свет в доме. Следующие дни и месяцы мы жили как на войне. Школа, детский сад, мама на работе, потом мы вместе готовим посылки для солдат.

Мы с трепетом ждали звонка от папы. Сотовых телефонов еще не было, и мало у кого был домашний телефон. В назначенный час мы спускались к телефону-автомату в надежде на долгожданный звонок. Бывало, в самый неожиданный час квартал оглашал крик: “Эдени! Телефон!” Мы бежали с замирающим сердцем: только бы это был папа! Вечерние сводки новостей приносили страшные известия и повергали в отчаяние. Ежедневные списки погибших, страшные рыдания, когда среди убитых оказывались люди, которых мы знали. Запомнилось ощущение надвигающегося конца.

Война изменила жизнь женщин, но можно рассказывать не только об этом

Жизнь женщин в тылу достойна отдельного рассказа. Война Судного дня изменила статус женщин, можно сказать, что в эти дни зародился феминизм. На войну забрали всех мужчин, признанных годными к службе, и женщинам, оставшимся в тылу, пришлось заниматься работой, которая ранее считалась сугубо мужской. Женщины пошли работать на фабрики, их увидели на мужских должностях в кибуцах и мошавах и за рулем автобусов. Без женщин экономика не выжила бы.

Мы вспомнили об этом на прошлой неделе, после показа двух первых серий флагманского проекта “Кан” под названием “Долина слез” («Шаат Неила»). Действие сериала происходит на передовой. Я ждала его с нетерпением и получила огромное удовольствие от просмотра, прежде всего – благодаря своей непредвзятости. Я старалась не придираться и не зацикливаться на неубедительных моментах. А их оказалось немало.

После эфира телекритики “Политикли Корет” (“Политчитающей”) Майя Роман и Мариэла Ябо спрашивали: “А где женщины в этом сериале? Разве все они были только сестрами, матерями или подчиненными мужчин”…

Тема вызвала дискуссию в редакции. Я, как творческий человек, хранящий память о том времени, утверждала, что, если создатель сериала решил показать нам будни воинов на северном укрепленном пункте как свою правду, разумнее принять его замысел как он есть, а не рассказывать, что нужно изменить.

Мне не мешало, что единственной женщиной в сериале оказалась офицер Дафна. Я не считаю, что мы обязаны подгонять детали сюжета под нынешние стандарты, чтобы зрительницам было с кем себя отождествлять. На мой взгляд, персонаж Дафны был лишним, и историю войны вполне можно рассказать и без женщин.

Лучше честный игнор, чем делать «для галочки»

Если создатель сериала решает ввести женский персонаж, он должен быть полнокровным. Этого никак нельзя сказать про серию, которую мы увидели на этой неделе. Сержант Дафна остается единственной женщиной в сериале, и ее персонаж кажется абсолютно лишним.

Меня не покидает ощущение, что создатель сериала решил во что бы то ни стало включить в сериал об исторических событиях вымышленную историю любви на фоне войны. Но он не вдохнул жизнь в этих персонажей, а оставил их плоскими, схематичными. Если их убрать, зритель не заметит их отсутствия. Особенно это касается персонажа Дафны.

На этой неделе Дафна не оставляет попыток добраться до гарнизона на горе Хермон к своему возлюбленному, он же – офицер Йоав-Рэмбо (эпитет мой). Она ждет часы напролет под палящим солнцем, ей приходится снять армейскую рубашку и остаться в одной майке. Благодаря этому “Черная пантера” Малахи и корреспондент газеты “Маарив” Бен-Дрор замечают ее на дороге и соглашаются подвезти.

Их высокомерные попытки заигрывания (в чисто израильском стиле) до боли напоминают наши фильмы 70-х. Она ставит Бен-Дрора на место, намекнув, что он староват для нее. Он заявляет, что без девушек-служащих армия бы не выжила, она вежливо, но твердо переспрашивает: “Это кто здесь служащая? Я – офицер женской части”. Мое сердце переполняет восхищение ей, мне хочется крикнуть: “Так их! Не давай себя унизить!”

Женский образ в мужской голове – несуществующая женщина

Но потом… Они прорываются через полицейское заграждение, которое не пускает людей в штатском на поле боя. Дафна вяло выражает недовольство. Малахи надеется разыскать там своих товарищей, Бен-Дрор ищет пропавшего сына, и их не волнует, что Дафна хочет попасть на базу. Ашкеназский и сефардский патриархаты сливаются воедино, мужская дружба противостоит желанию женщины, даже если они – люди в штатском, а она – “всего лишь” офицер.

Она возмущена их решением остаться на поле боя и объясняет, что людям в штатском запрещено там находиться, но Бен Дрор заявляет, что ЦАХАЛ еще в 48-м запретил женщинам появляться на поле боя, что не мешает ей быть с ними. Она как офицер могла бы напомнить, что в чрезвычайной ситуации можно мобилизовать военный транспорт. Но сценарист не воспользовался такой возможностью. Он напоминает зрителю, что судьба Дафны зависит от решения сидящих в машине мужчин в штатском.

Далее три наших персонажа видят трупы солдат. Малахи, знавший некоторых из них, лишается чувств. Дафна не проявляет эмоций. Ее реакция непонятна. Даже если это оцепенение – оно выглядит неубедительным. Она стоит, смотрит на тела солдат и будто спрашивает зрителя: “Как я должна реагировать? Разрыдаться, как пристало истеричке, столкнувшейся с ужасами войны? Стоять как истукан весь эпизод?” Ей всего 19, совсем еще девочка – это правда. Но и у таких девочек есть чувства, а мы видим на экране бесчувственного персонажа.

Внезапно Дафна приходит в себя (это тоже показано крайне неубедительно), вспоминает, что она все-таки лидер, и зачитывает Малахи имена погибших, чтобы они остались в истории. С поразительной черствостью (которая не удивляет у героини, всего два эпизода назад представившейся офицером женской части) она зачитывает и имя сына Бен-Дрора. Увидев перед собой обезумевшего от горя человека, она напоминает ему, что это всего лишь личное дело юноши, а не он сам. Такое впечатление, что сами создатели не определились, на чьей стороне их героиня, ее характер постоянно меняется, и она кажется неправдоподобной.

Должен ли сериал хранить верность реальности?

“Долина слез” не рассказывает о жизни в тылу, о военных буднях женщин и девочек – таких, как моя мама и я. В то же время создатели сериала не потрудились сделать женского персонажа емким и достоверным. В последней увиденной мною серии персонаж Дафны выглядел вымученным, и казалось, что можно было бы обойтись вовсе без него.

Я не против сериалов, которые сняты по канонам остросюжетных голливудских фильмов и не всегда хранят верность исторической правде. Этот сериал сняли, чтобы пробудить разговор о войне Судного дня, чтобы каждый из нас нашел в нем то, что ему близко: кто-то воевал, кто-то был в тылу, кого-то во время этой войны еще не было на свете, и он только слышал о ней, но понимает, что это – история, повлиявшая на каждого из нас. С этой задачей сериал прекрасно справился.

Каков мой взгляд на эту войну? Я вижу в “Долине слез” двойной смысл. Действительность показала, что государство не выжило бы, если бы женщины не взяли на себя управление тылом, несмотря на все насмешки и раздражение. Без женщин невозможна нормальная жизнь. Война положила конец восприятию мужчин как главной силы, на которой держится государство. Мы видим воочию, что это изменилось.

 

Ссылка на оригинал публикации 

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x