Конфликт

Вежливый протест не поможет. Демонстрация против аннексии, Площадь Рабина. Photo by Avshalom Sassoni/Flash90

Мы не выйдем на улицы

Мы не выйдем на улицы, потому что нам кажется, что все обустроится само. Мы надеемся, что, если будем вежливо протестовать, то в награду за это нам отменят несправедливые законы. Но “выйти на улицы” - это не постоять раз в месяц на площади на расстоянии двух метров друг от друга, а потом разойтись по домам. Это – выйти на улицы и не уходить. Оставаться там дни и недели – не в знак протеста, а ради перемен, игнорируя запреты и рискуя свободой. Без насилия, но со всей непреклонностью. Отказаться от привычного уклада жизни ради общих целей.

Здесь у нас не Прага 1989 года и не Украина 2004 года.

У нас не будут сидеть на площади до тех пор, пока правительство не рухнет. Мы не выйдем на улицы.

Где-то должна проходить красная черта, но для нас — правительство пока не пересекло ее. Причин выйти на улицы хватало всегда: закон о национальном характере, закон о коронавирусе и, наконец, решение об аннексии территорий Западного берега. Все эти поводы – веские, но все же – не красная черта: недостаточно страшно, и с этим можно жить.

“Выйти на улицы” — это не постоять раз в месяц на площади на расстоянии двух метров друг от друга, а потом разойтись по домам. Это – выйти на улицы и не уходить. Оставаться там дни и недели – не в знак протеста, а ради перемен, игнорируя запреты и рискуя свободой. Без насилия, но со всей непреклонностью. Отказаться от привычного уклада жизни ради общих целей.

Мы не выйдем на улицы, потому что нам кажется, что все обустроится само. Мы надеемся, что, если будем вежливо протестовать, то в награду за это нам отменят несправедливые законы. Но что считать несправедливым законом? Мартин Лютер Кинг писал, что “несправедливый закон навязывается меньшинству, которое не принимает участия в создании или принятии его”. У нас все иначе — большинство спокойно навязывает закон меньшинству. Мы сможем жить с законом об аннексии Иорданской долины, ведь в эти самые дни мы отмечаем 53 безмятежных года аннексии – без всякого закона.

Мы не выходим на улицы из-за законов, которые касаются не нас, и уж точно не выйдем на улицы ради арабов, эфиопов или инвалидов. Нам не хватает солидарности. Возможно (да и то не факт), мы выйдем на улицы, если закон ударит непосредственно по нам. Если нас уволят, если к нам в дом ворвется полиция, может быть – если в дверь постучится ШАБАК.

Но даже тогда мы захотим выразить протест – но не свергнуть власть. Мы пока принимаем факт ее существования – но не ее корявые законы. Поэтому мы покажем ей, что нам плевать на нее и на ее законы. Мы откроем рестораны и ходить по улицам без масок, хотя они защищают, а не вредят. Мы покажем правительству, что нам плевать на него – но у нас нет желания его свергать.

Мы не выйдем на улицы, потому что только человек, теряющий самое дорогое, выйдет из зоны комфорта. Человек готов пожертвовать личной свободой, когда чувствует, что страдает важная часть его самого. Мы же не выйдем на улицы, потому что это государство – уже не часть нас. Оно не наше – как и его еврейство.

Наше еврейство отличается от еврейства Дери и Лицмана. Мы гордимся своим еврейством – и стыдимся их еврейства. Не желая быть такими евреями, как они, мы назвали себя израильтянами – но отгораживаемся от гордых израильтян Регев и Нетаниягу. Мы любим Израиль, но не любим государство Израиль.

Но как, в таком случае, мы отправляем своих детей в армию? Это уже не в наших руках. Система образования перечеркнула ценности, которые мы прививали детям дома. Они принадлежат государству, против которого их родители должны были выступить. Оно внушило им, что нужно быть хорошими солдатами и послушными гражданами. Что закон важнее справедливости. Так они стали полицейскими, которые будут запихивать нас в патрульные машины, и солдатами, что будут стрелять в нас резиновыми пулями. Они – уже не Ури, не Эяль, не Офер из квартиры напротив, а безымянные “солдаты ЦАХАЛа”.

Даже те, для кого “Израиль превыше всего” (автор намекает на предвыборный слоган партии «Кахоль Лаван» — прим. ред.), не дадут нам выйти на улицы. Они скажут: “Да, вы правы, но сейчас не время бороться, тем более такими методами”.

Не зря Мартин Лютер Кинг писал из тюрьмы: “Нам приходится противостоять не только деяниям плохих, но и ужасающему молчанию хороших. Тех, кто заверяет нас, что справедливость непременно восторжествует, но сейчас не время, да и цена слишком высока”.

Цена действительно будет страшной. Потому что там, на месте, будут не только армия с полицией, но и тот, другой, первый Израиль, государство несправедливых законов, охраняющих власть имущих и освобождающих их от обвинений в коррупции. Толпы, которые Нетаниягу и Амсалем выведут на улицы –  и поставят напротив нас.

И что тогда? С полицией-то мы разберемся – но не с ними…

“Если мы реализуем суверенитет на территориях, но не дадим арабам избирательного права, сохранять такое общество не будет смысла… И тогда гражданская война меня не испугает”. Так писал 31 год назад покойный юрист Моше Негби.

То, что не пугало нас тогда, сегодня уже пугает, и даже очень.

 

Оригинал статьи на сайте “Ха-Арец”

 

 

Обсудить на Facebook
@relevantinfo
Читатели, которым понравилась эта статья, прочли также...
Закрыть X
Content, for shortcut key, press ALT + zFooter, for shortcut key, press ALT + x